Добрый день, дорогие подписчики и гости канала! Хочу сообщить вам, что теперь на канале помимо кулинарных статей и рецептов, будут через день выходить небольшие рассказы (может чаще, но не реже).
Лиза в сотый раз пересчитала деньги в конверте и снова вздохнула.
— Опять не хватает? — Макс потянулся за сигаретой, но передумал, увидев её взгляд.
— Нам хватит только на первый взнос за эту дыру, — она ткнула пальцем в объявление о продаже квартиры с плесенью на стенах и душем над унитазом.
Макс молча достал ноутбук.
— А вот посмотри-ка, — он развернул экран.
На сайте недвижимости светилось объявление:
"Продается усадьба XX века. 200 кв.м. Историческая ценность. Бывшая мастерская художника Верещагина. Срочно. Цена …."
Сумма была неправдоподобно ничтожной. Таких цен не бывает. Тем более на усадьбы. Лиза фыркнула:
— Опечатка. Или развод.
— Проверим? — в глазах Макса зажегся тот самый огонёк, который появлялся, когда он нападал на след хорошей истории в своих книгах.
Агент по недвижимости, представившийся Сергеем, встретил их на полуразрушенной станции.
— Дом в трёх километрах, сообщил он. — Пешком дойдём?
Дорога петляла через чахлый лес. Сергей болтал без умолку:
— Объект уникальный! Верещагин — это вам не какой-то второсортный мазила. Его "Девочка с жуком" в прошлом году за полмиллиона ушла.
— Тогда почему просят так дёшево? — Лиза споткнулась о корень.
Агент вдруг замолчал. Потом негромко сказал:
— Наследники торопятся. И... есть нюансы.
"Белая дача" возникла перед ними как мираж — серые стены, облупившаяся лепнина, окна, похожие на пустые глазницы.
— Вот она, красавица, — Сергей почему-то не подошёл к калитке, оставаясь на дороге. — Ключи у вас. Осмотритесь. Я... подожду здесь.
"Белая дача" вовсе не была белой. Снаружи серые, покрытые плесенью стены некогда роскошного дома прошлого века напоминали кожу больного. Над парадным входом всё ещё висела табличка с выцветшими буквами: "Мастерская А. Верещагина".
Дверь скрипнула, словно стонала.
Дом встретил их просторными комнатами с высокими потолками и дубовыми полами, поскрипывающими под ногами. В гостиной стояла добротная мебель прошлого века: массивный дубовый буфет с фарфором, кожаный диван с вытертыми подлокотниками, резной кофейный столик с кружевной салфеткой. На стенах висели пейзажи в золоченых рамах - работы местных художников, но не Верещагина.
Столовая украшалась большим дубовым столом на восемь персон и буфетом с хрустальными бокалами. Кухня сохранила старую плиту, но была оборудована и современной техникой.
Спальни были обставлены добротными деревянными кроватями с резными спинками, комодами с зеркалами в посеребренных рамах. В ванной сохранилась старинная чугунная ванна на львиных лапах.
Повсюду - следы былого благополучия: бронзовые подсвечники, фарфоровые статуэтки, вышитые подушки. Ничего сверхъестественного - обычный старый дом, хранящий память о нескольких поколениях хозяев.
Кабинет Верещагина Кабинет поражал своей основательностью: дубовый письменный стол с зеленым сукном, этажерки с книгами в кожаных переплетах, кресло с гнутыми ножками. На стене тикали старинные часы с маятником.
Много света, пыли и… следы на полу.
— Кто-то уже был здесь, — прошептала Лиза.
Макс наклонился:
— Босые. И... — он провёл пальцем по пыли, — синие. Как от краски.
На столе лежали кисти, тюбики с засохшей краской. И конверт.
Внутри было письмо и ключ.
"Новому владельцу.
Если вы читаете это, дом выбрал вас.
Ключ от мастерской. Не ищите её.
А.В."
— Что за бред? — Лиза потрогала ключ. Он был тёплым, будто его только что положили.
В этот момент снизу донёсся звук рояля. Один аккорд.
-Пошли отсюда. Пожалуйста, - тихо попросила Лиза, потянув мужа за рукав…
— Мы берём его, — сказал Макс Лизе, едва они вернулись домой.
— Ты с ума сошёл? Там что-то нечисто!
— Именно поэтому, — глаза мужа горели. — Представь, Лиза. Дом знаменитого художника. Его последняя мастерская. Там могут быть неизвестные работы!
— А ещё там кто-то ходит босиком и играет на рояле!
Макс достал ключ.
— Смешные деньги, Лиза. За дом. Когда еще представится такой случай.
Она замолчала. Деньги в конверте хрустели у неё в руках.
-Только представь, как нам там хорошо будет. Я буду писать. Ты займешься своими дизайнерскими проектами. И никакой тесноты, никаких соседей. По вечерам будем наслаждаться тишиной. И садом. Лизок, ты только вспомни, какой там сад!
...Сделка прошла без сучка без задоринки.
Когда они вышли из МФЦ, Макс засмеялся:
— Ну вот и все! Как себя чувствует новая хозяйка усадьбы?
Лиза улыбнулась. Последние дни она только и делала, что пыталась доказать самой себе, что они не совершают ошибки. Получалось с переменным успехом…
Через неделю
Дождь хлестал по крыше машины так яростно, словно хотел смыть её с лица земли. Лиза прижалась лбом к холодному стеклу грузовика, наблюдая, как водяные струи рисуют на окне причудливые узоры - точь-в-точь как мазки кисти на холсте.
— Ну что, малыш, встречаем новую жизнь? — Макс хлопнул по рулю ладонью, но улыбка его была напряжённой.
Лиза молча кивнула. Грузовик, набитый их нехитрым скарбом, резко дёрнулся на ухабе, и ящик с посудой возмущенно звякнул.
— Господи, здесь пахнет... — Лиза сморщила нос, переступая порог.
— Вечностью и льняным маслом, — закончил за неё Макс, шаркая ботинками по рассыпающемуся паркету. — Идеально для творчества, не находишь?
Он засмеялся, но смех его разбился о высокие потолки, вернувшись эхом, похожим на кашель.
Первая ночь.
Лиза ворочалась на скрипучей кровати, прислушиваясь к звукам старого дома. Где-то капала вода. Ветер гулял по пустым комнатам. И...
— Ты слышишь? — она тронула Макса за плечо.
— Ммм? — он пробормотал сквозь сон.
— Пианино. Кто-то играет на пианино.
Макс приподнялся на локте. Тишина.
— Приснилось, — он потянулся к сигаретам на тумбочке. Зажигалка чиркнула, осветив его сонное лицо.
Лиза молчала. Она точно слышала музыку. Одинокую, печальную мелодию, оборвавшуюся на высокой ноте.
Утро встретило их холодным солнечным светом, пробивавшимся сквозь грязные стёкла.
— Ого, посмотри на это! — Макс стоял посреди гостиной, указывая на стену.
Под слоем облупившихся обоев проступали контуры фрески. Смутные фигуры, танцующие в каком-то безумном хороводе.
— Это же... — Лиза провела пальцем по стене.
— Верещагин. Его почерк. — Макс свистнул. — Думаешь, под обоями есть ещё?
Лиза не ответила. Её взгляд привлекло пятно в углу — синее, как будто кто-то пролил краску. Но когда она подошла ближе, пятно исчезло.
— Утречка доброе! Вы новые хозяева?
На пороге стояла пожилая женщина в выцветшем ситцевом платье. В руках она держала пирог, от которого пахло корицей и чем-то затхлым.
— Марфа Игнатьевна, соседка, — представилась она, не дожидаясь ответа. Её глаза — мутные, как у старых собак — бесцеремонно изучали интерьер за спиной Лизы. — На сколько договор заключили?
-Договор? –не поняла Лиза.
-Ну да. Вы же сняли дом-то… Вот и спрашиваю, насколько? Долго не задерживались тут прежние. Месяц-два, не больше.
— Почему? — Макс подошёл, вытирая руки о джинсы.
Старуха усмехнулась, обнажив жёлтые зубы.
— Дом не любит чужих.
— Что? — Лиза почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— А кто ж его знает. — Марфа переступила порог без приглашения. Её туфли оставляли на полу мокрые следы, хотя на улице уже давно не было дождя. — Когда здесь Верещагины жили, я еще девчонкой сопливой была. Его плохо помню. А вот жену, Софью Аркадьевну лучше. Красавица была. Играла на рояле так, что птицы за окном замолкали. Пока не исчезла.
— Исчезла? — переспросил Макс.
— Исчезла, — кивнула старуха. — После этого Арсений Семёнович и повредился рассудком. Говорят, он писал её портреты. Снова и снова. Пока не кончились краски.
Она поставила пирог на стол. На глазури чётко отпечатался отпечаток пальца.
- А как хозяин этот мир покинул, так дом и стоит. Наследники где-то далеко живут, за границей. Им, видать, домишко то без надобности. Лет пять назад они вдруг о нем вспомнили, да продать решили. Не получилось. Тогда сдавать начали. Сами понимаете, историческая ценность, и в все такое… Но и здесь накладка вышла. Снимают охотно, да и цену хозяева сильно не задирают. Только вот дольше пары месяцев никто еще не продержался.
-А мы продержимся! – вдруг зло произнесла Лиза, которую уже начала раздражать бесцеремонность незнакомой женщины. – И мы не сняли дом. Мы его купили. И будем в нем жить, хочет он этого или нет!
Ночь вторая.
— Макс, проснись!
Лиза трясла мужа за плечо. Внизу, в гостиной, снова играли на пианино. На этот раз громче. Настойчивее.
— Что же это такое... — Макс сполз с кровати. — Может, бродяги?
Они спустились вниз, вооружившись фонариком и кочергой.
Гостиная была пуста.
Но на крышке старого рояля лежала раскрытая нотная тетрадь. А на пюпитре...
— Это невозможно, — прошептала Лиза.
На пюпитре стояла фотография в заляпанной краской раме. Молодая женщина в синем платье сидела за этим самым роялем. Её лицо было размыто, будто кто-то провёл по фото мокрой кистью.
— Софья Верещагина, — сказал Макс. Он потянулся к фотографии, но Лиза схватила его за руку.
— Не трогай!
В этот момент где-то наверху громко хлопнула дверь.