Мирослава стояла в спальне с тряпкой в руке, глядя на пылинки, танцующие в редком солнечном луче. Странно, что пыль все так же кружилась, хотя Георгия уже две недели не было. Как будто мир просто продолжал жить, не замечая, что её мир остановился.
Шкаф. Надо разобрать шкаф. Она уже неделю собиралась с силами, чтобы открыть дверцы и увидеть его вещи. Рубашки, которые она гладила. Свитера, пахнущие его одеколоном. Брюки со стрелками, на которых она всегда настаивала.
— Ты просто издеваешься, — сказал как-то Георгий. — Зачем офисному работнику такие стрелки? Я не прокурор.
— Зато выглядишь как человек.
Она провела рукой по деревянной дверце шкафа. Пальцы дрожали. Тупо дрожали, как будто ей было пятнадцать и она впервые осталась одна в квартире с парнем. Какая глупость. Просто шкаф. Просто вещи.
Дверца открылась с тихим скрипом. Аккуратные стопки футболок. Два ряда рубашек. Костюм, который он надевал на важные встречи. Мирослава провела пальцами по ткани, борясь с желанием уткнуться лицом в одежду и вдохнуть его запах.
Надо быть сильной. Эльвира говорила, что нужно избавиться от вещей как можно скорее. "Чем дольше они с тобой, тем сложнее отпустить", — сказала она, потягивая чай три дня назад. Легко ей говорить, у неё муж живой и здоровый, храпит по ночам и разбрасывает носки.
Мирослава достала стопку футболок. Потом еще одну. Методично складывала их в коробку для благотворительности. Рука наткнулась на что-то твёрдое под стопкой свитеров. Что-то, чего там быть не должно.
Она отодвинула одежду. В глубине шкафа обнаружилась небольшая деревянная шкатулка тёмно-коричневого цвета с медной застёжкой. Странно. Она никогда раньше не видела эту вещь.
— Что за... — Мирослава нахмурилась.
Шкатулка была тяжелее, чем казалась. Она села на кровать, поставив находку на колени. Простая, но добротная, без узоров или надписей. Георгий никогда не говорил, что у него есть какая-то шкатулка. Впрочем, за семь лет вместе они так и не разобрали все вещи, которые привезли из родительских домов.
Застёжка поддалась не сразу, словно не хотела открывать свой секрет. Наконец Мирослава услышала тихий щелчок. Сердце забилось чаще. Крышка медленно поднялась.
В шкатулке лежали деньги. Много денег. Аккуратные стопки купюр в резинках. И конверт. Обычный белый конверт, на котором каллиграфическим почерком Георгия было выведено: "Для Миры. Открыть, если меня не станет".
Горло сдавило спазмом. Почему он оставил это? Как будто знал... Но Георгий умер внезапно — сердечный приступ в тридцать шесть, безо всяких предупреждений и предпосылок.
Руки дрожали так сильно, что она не сразу смогла открыть конверт. Внутри лежали несколько сложенных листов. Она развернула первый.
"Мирослава, любимая моя. Если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет рядом с тобой. Прости, что пишу такие мрачные вещи, но у меня есть причины подстраховаться. Есть кое-что, о чём я никогда тебе не рассказывал. Не из-за недоверия — наоборот, из любви и желания защитить."
Мирослава прикрыла рот ладонью. Что он мог скрывать все эти годы? Непрошеная мысль о второй семье, о тайных детях мелькнула и исчезла. Нет, только не Георгий. Он бы не смог. Но что тогда?
"Деньги, которые ты нашла — около трёх миллионов рублей — это твоя страховка на чёрный день. Я копил их последние пять лет, понемногу откладывая из своих премий и подработок."
"Но не это главное. Я должен рассказать тебе о своей настоящей работе.
Официально я был системным администратором в "ТехноПром". Но это лишь прикрытие. Последние четыре года я работал на специальный отдел государственной безопасности. Занимался кибербезопасностью стратегических объектов."
Мирослава оторвалась от письма и уставилась в стену. Георгий — сотрудник спецслужб? Её муж, который забывал ключи от квартиры и боялся пауков? Который каждое воскресенье тратил час на готовку своей фирменной яичницы с помидорами? Который плакал на грустных фильмах больше, чем она?
Это какая-то нелепая шутка. Должно быть, розыгрыш. Но зачем ему шутить в письме, которое она прочтёт только после его смерти?
"Я знаю, тебе сложно в это поверить. Вспомни ночные вызовы на работу? Внезапные командировки? Недосказанности о некоторых проектах? Я ненавидел врать тебе, но у меня не было выбора."
Мирослава вспомнила. Действительно, иногда его срочно вызывали по ночам. Она списывала это на специфику работы айтишника — мало ли что может случиться с серверами. А командировки... Он всегда привозил ей сувениры из тех городов, где якобы был. Маленькие подтверждения своей лжи.
По спине пробежал холодок. Она перевернула страницу.
"Полтора года назад я обнаружил нечто странное в системах, которые должен был защищать. Кто-то намеренно создавал уязвимости. Не хакеры извне — свои. Я начал копать и вышел на группу людей внутри ведомства. Они готовили крупную операцию — продажу доступа к стратегическим объектам. Среди них были высокопоставленные лица."
Мирослава почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Это звучало как сюжет шпионского фильма. Но почерк был Георгия, и деньги в шкатулке были настоящими.
"Я собрал доказательства и передал их надёжным людям. Но, видимо, где-то прокололся. Последние месяцы я чувствовал слежку. Потому и начал готовиться к худшему. Собрал эти деньги для тебя, написал это письмо.
Если я умер от несчастного случая или внезапной болезни — вероятно, это не случайность. Моя смерть должна выглядеть естественной."
Руки Мирославы задрожали ещё сильнее. Она выронила листок. Неужели его убили? Нет, это невозможно. Георгий умер от сердечного приступа. Врачи сказали — редкий случай, но бывает и в молодом возрасте. Никто не говорил о чем-то подозрительном. Да и зачем убивать его сейчас, если доказательства уже переданы?
Она подняла лист и продолжила читать, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
"Прости, что втянул тебя в это. Прости, что лгал. Прости, что оставил одну."
"Теперь главное — инструкция для тебя:
Первое. Не паникуй и не делай резких движений. Не беги в полицию. Не рассказывай никому о находке. Даже Эльвире. Даже своей маме. Никому.
Второе. Деньги спрячь в надёжном месте, не в квартире. Они тебе пригодятся.
Третье. В течение месяца после моей смерти к тебе должен прийти человек. Он назовётся Платоном и скажет фразу: "Георгий говорил, у вас отличный вкус в музыке". Только ему можно доверять."
Мирослава невесело усмехнулась. Георгий всегда подшучивал над её любовью к старым рок-группам, говорил, что она застряла в прошлом веке. Этот пароль точно придумал он.
"Если никто не придёт через месяц, используй второй конверт. Он в шкатулке под деньгами."
Мирослава отложила письмо и заглянула в шкатулку. Под стопками купюр действительно лежал ещё один конверт, поменьше, запечатанный. Она отложила его в сторону и вернулась к письму.
"Что бы ни случилось, помни: я любил тебя больше всего на свете. Каждый момент с тобой был настоящим. Моя работа была ложью, но наша жизнь — правдой.
Будь осторожна. Береги себя. Всегда твой, Георгий."
Мирослава сидела на кровати, не двигаясь, минут десять. В голове был туман. Всё это казалось каким-то абсурдным сном, из тех, где реальность переплетается с фантазией, создавая причудливую мешанину.
Из оцепенения её вывел звонок в дверь. Она вздрогнула так сильно, что чуть не уронила шкатулку. Быстро сложила всё обратно, закрыла и засунула под кровать. Вытерла слёзы и пошла открывать.
На пороге стояла Алевтина Петровна, свекровь. С пакетом в руках и выражением вселенской скорби на лице.
— Мирочка, я пирожков напекла, — сказала она вместо приветствия и прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Ты же совсем не ешь, я знаю.
Мирослава машинально закрыла дверь. После прочитанного письма присутствие свекрови казалось нереальным, будто из другой жизни.
— Спасибо, не стоило беспокоиться.
— Какое беспокойство, ты что, — Алевтина Петровна прошла на кухню и начала выкладывать пирожки на тарелку. — Я же вижу, совсем исхудала. Горе-то какое... — она всхлипнула. — Сыночка моего не стало.
Мирослава стояла в дверях кухни, разрываясь между желанием выпроводить свекровь и страхом остаться наедине со своими мыслями.
Когда свекровь наконец ушла, оставив после себя запах пирожков и сдавливающее чувство жалости, Мирослава вернулась в спальню. Шкатулка ждала под кроватью. Она достала её, снова перечитала письмо.
Неужели Георгий действительно работал на спецслужбы? И его могли... убить? От этой мысли внутри всё холодело. Она вспомнила день его смерти. Обычное утро. Он собирался на работу, пил кофе, целовал её на прощание.
— Сегодня могу задержаться, — сказал он тогда. — Не жди с ужином.
А в пять вечера ей позвонили из больницы. Сердечный приступ в офисе. Прибывшие медики констатировали смерть.
Мирослава вздрогнула. В письме Георгий упоминал, что его смерть должна выглядеть естественной. Сердечный приступ — что может быть естественнее? Но как такое вообще возможно? Это не фильмы, где убийцы используют экзотические яды без следов.
Она встала и начала мерить комнату шагами. Если всё, что написал Георгий, правда — ей грозит опасность? Или нет? Он ничего не написал про это напрямую, но посоветовал быть осторожной.
Мирослава посмотрела на шкатулку. Надо спрятать деньги. Но куда? В банк нельзя — там потребуют объяснить происхождение средств. У Эльвиры? Нет, Георгий четко написал — никому не рассказывать.
Звонок телефона заставил её подпрыгнуть. Номер не определился.
— Алло? — осторожно сказала она.
— Добрый вечер, Мирослава Андреевна, — произнёс незнакомый мужской голос. — Не хотел бы беспокоить вас в такое время, но возникли вопросы по работе вашего мужа. Мы могли бы встретиться завтра?
Она почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Кто вы?
— Простите, не представился. Максим Олегович, служба безопасности компании "ТехноПром".
Мирослава сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. "ТехноПром" — та самая компания, где официально работал Георгий. Но если он на самом деле работал на спецслужбы, то кто этот человек?
— А что именно вас интересует? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Видите ли, остались некоторые рабочие материалы, которые ваш муж мог хранить дома. Документация, флешки, возможно, рабочий ноутбук. Компания хотела бы их вернуть.
— Ничего такого я не находила, — ответила Мирослава. Странно, что компания ждала две недели, чтобы заинтересоваться своими материалами.
— И всё же, мы бы хотели убедиться лично. Завтра в любое удобное для вас время я могу подъехать.
— Я... я сейчас занимаюсь разбором вещей. Если что-то найду — свяжусь с вами, — ответила она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Мирослава Андреевна, — голос мужчины стал жёстче, — я настаиваю на встрече. Это в ваших интересах.
— Я всё ещё в трауре, — Мирослава удивилась твёрдости своего голоса. — Если вам так нужны какие-то документы, пришлите официальный запрос по почте. До свидания.
Она нажала отбой и несколько секунд смотрела на телефон, ожидая, что он снова зазвонит. Но телефон молчал.
От этого разговора по телу разлился адреналин. Всё совпадало со словами Георгия. Значит, он не выдумывал. Значит, кто-то действительно интересуется их домом, ищет что-то. Но что? Доказательства, о которых писал муж? Он ведь сказал, что уже передал их... или не все?
Мирослава оглядела квартиру новыми глазами. Что ещё мог спрятать Георгий? И кто такой этот Платон, которого нужно ждать?
Она вздрогнула от внезапной мысли: а что, если Платон уже приходил, пока её не было дома?
Следующим утром Мирослава проснулась от звонка в дверь. Она рывком села на кровати, не сразу поняв, где находится. Шкатулка! Она схватила её из-под подушки (спать с деньгами под головой оказалось не слишком удобно) и засунула под кровать.
Звонок повторился, более настойчиво.
— Иду! — крикнула она, натягивая халат.
В глазок было видно мужскую фигуру. Сердце ёкнуло. Тот самый "безопасник" из "ТехноПрома"? Или таинственный Платон? А может, обычный курьер?
— Кто там? — спросила она, не снимая цепочку.
— Мирослава Андреевна? Управляющая компания, плановая проверка счётчиков воды, — раздался усталый мужской голос.
Она сглотнула. В этом месяце проверки не планировалось. Плюс, сантехник обычно предупреждал за день.
— У меня всё в порядке со счётчиками, — ответила она. — Зайдите в следующий раз.
В течение следующих дней Мирослава жила как на иголках. Телефон звонил несколько раз, но она не брала трубку, если номер не определялся. Дверь открывала только после тщательной проверки в глазок.
Она начала замечать странные вещи. Машина с тонированными стёклами, которая иногда стояла у подъезда. Мужчина, слишком внимательно разглядывающий объявления на доске у входа в дом. Возможно, всё это были совпадения, но после письма Георгия она не могла не обращать на это внимание.
На пятый день раздался звонок от Эльвиры.
— Ты что трубку не берёшь? — возмущённо спросила подруга. — Я уже беспокоиться начала!
— Прости, просто... тяжело говорить с людьми, — соврала Мирослава.
— Понимаю, — голос Эльвиры смягчился. — Я вернулась из отпуска. Может, заеду к тебе сегодня? Привезу еды, посидим?
Мирослава задумалась. С одной стороны, она скучала по подруге и отчаянно нуждалась в нормальном человеческом общении. С другой — Георгий писал никому не доверять. Даже Эльвире.
— Может, лучше я к тебе? — предложила Мирослава. — Хочется сменить обстановку.
— Как скажешь, — легко согласилась Эльвира. — Тогда жду вечером, часов в семь? Закажем что-нибудь вкусненькое.
— Договорились.
Мирослава положила трубку и глубоко вздохнула. Она уже начинала сходить с ума от одиночества и паранойи. Может, стоит всё-таки рассказать Эльвире? Они дружат с института, почти пятнадцать лет. Нет, нельзя. Георгий знал, о чём писал.
Она открыла шкатулку и снова перечитала письмо. "В течение месяца после моей смерти к тебе должен прийти человек..." Прошло уже две с половиной недели. Осталось не так много времени.
Вечером, собираясь к Эльвире, Мирослава решила взять с собой запечатанный конверт из шкатулки. На всякий случай. Она положила его в потайной карман сумки, проверила все тайники с деньгами и вышла из квартиры.
На лестничной площадке она столкнулась с соседом, Степаном Аркадьевичем, пожилым профессором на пенсии.
— А, Мирославочка, добрый вечер! — приветливо улыбнулся он. — Выходите? Хорошо, хорошо. А то всё дома да дома. Молодым нужно общаться.
— Добрый вечер, — кивнула она, стараясь быть вежливой, но при этом не втягиваться в разговор.
— К вам тут приходили, спрашивали, — вдруг сказал профессор, пока они спускались по лестнице. — Мужчина такой серьёзный. Я сказал, что вы дома бываете не всегда.
Мирослава замерла на ступеньке.
— Когда это было? Что за мужчина?
— Да вот, пару дней назад, — Степан Аркадьевич почесал затылок. — Представился другом вашего мужа, сказал, что не может до вас дозвониться. Я ему объяснил, что вы после похорон часто у мамы бываете. Он правильно сделал?
— Да-да, всё правильно, — рассеянно ответила Мирослава. — А как он выглядел?
— Высокий такой, в очках, волосы темные, с сединой на висках. Одет прилично, в пальто.
Это мог быть кто угодно. И Платон, и человек из "ТехноПрома".
— Спасибо, Степан Аркадьевич. Он не представился по имени?
— Нет, вроде бы... А, нет, постойте! — профессор просиял. — Что-то необычное. То ли Платон, то ли Плутон. Всё думал, странное имя для наших дней.
У Мирославы перехватило дыхание.
— Спасибо, — выдавила она. — Мне пора, извините.
Всю дорогу до Эльвиры Мирослава не могла избавиться от мысли, что Платон её искал. Она пропустила встречу с единственным человеком, который мог ей помочь! Но что теперь? Как его найти?
У Эльвиры она старалась вести себя как обычно, но мысли постоянно возвращались к письму Георгия, шкатулке с деньгами и таинственному Платону.
— Ты меня вообще слушаешь? — Эльвира помахала рукой перед её лицом. — Я тут распинаюсь про новую работу, а ты витаешь в облаках.
— Прости, — Мирослава потёрла лоб. — Просто голова раскалывается.
— Ничего удивительного, — Эльвира сочувственно погладила её по руке. — После всего, что случилось... Кстати, тебе не звонили с работы Георгия? Обычно компании интересуются какими-то документами, страховками...
Мирослава напряглась. Почему Эльвира спрашивает именно об этом?
— Звонили, — осторожно сказала она. — Какой-то сотрудник безопасности. Хотел зайти, поискать рабочие материалы.
— И что ты?
— Отказала. Попросила прислать официальный запрос.
Эльвира кивнула, отпивая вино.
— Правильно. Пусть всё делают по правилам. Ты и так настрадалась.
Вернувшись домой поздно вечером, Мирослава обнаружила под дверью конверт. Простой белый конверт без надписей. Она огляделась — никого. Осторожно подняла конверт кончиками пальцев и занесла в квартиру.
Внутри лежал листок бумаги с коротким текстом: "Георгий говорил, у вас отличный вкус в музыке. Завтра, 14:00, кафе 'Акварель' на Озёрной улице. Столик в глубине зала. П."
Сердце забилось чаще. Платон! Он всё-таки нашёл способ связаться с ней. Но можно ли доверять записке? Вдруг это ловушка? Тот человек из "ТехноПрома" мог узнать пароль...
Нет. Откуда ему знать про вкус в музыке? Это личное, только между ней и Георгием. Значит, Платон действительно знал её мужа. Значит, письмо правдиво от первого до последнего слова.
Мирослава села на диван, сжимая записку. Завтра она наконец получит ответы. Завтра она узнает, что на самом деле случилось с Георгием.
В кафе "Акварель" Мирослава пришла заранее, но нужный столик уже был занят. За ним сидел мужчина лет сорока пяти, точно соответствующий описанию Степана Аркадьевича — высокий, в очках, с седыми висками. Он читал газету и пил кофе.
— Можно? — спросила Мирослава, остановившись у столика.
Мужчина поднял глаза и кивнул.
— Мирослава Андреевна, рад наконец познакомиться, — произнёс он, когда она села. — Я Платон.
— Георгий говорил, у меня отличный вкус в музыке, — автоматически произнесла она условную фразу.
Платон слегка улыбнулся.
— Он много о вас рассказывал. И всегда с теплотой.
— Вы... работали вместе?
— Да. Георгий был одним из лучших. — Платон отложил газету. — Я знаю, у вас много вопросов. Но сначала скажите: вы нашли его письмо? И второй конверт?
— Да, — она кивнула. — Я взяла его с собой.
— Хорошо. — Платон наклонился ближе. — Послушайте внимательно. То, что случилось с вашим мужем — не случайность. И люди, которые за этим стоят, всё ещё представляют опасность. Для вас в том числе.
Мирослава почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Что мне делать?
— Исчезнуть. Прямо сейчас. Я помогу.