Анна поправляла последнюю лилию в арке, вдыхая сладковатый аромат цветов, которые она собирала до полуночи. Свадебный шатёр в саду сиял белизной, как платье невесты, а её композиции — розы, пионы, эвкалипт — казались живой картиной. Это была свадьба Маши, её подруги детства, и Анна вложила в неё всю душу, словно украшала собственный праздник.
— Анна, ты где? — голос Маши, звонкий и чуть нервный, разрезал утреннюю тишину. — Мама уже едет, а у нас ещё ничего не готово!
— Я здесь, Маш, — Анна вытерла руки о фартук и вышла из шатра. — Арка готова, столы почти закончены. Всё по плану.
Маша, в спортивном костюме и с растрёпанным пучком, выглядела так, будто не спала неделю.
— Ты уверена, что розовые пионы — это нормально? Мама вчера звонила, говорила, что у них в семье всегда были белые цветы. Традиция, знаешь ли.
Анна почувствовала, как пальцы сжались на секаторе в кармане.
— Мы же обсуждали, Маш. Розовые пионы — твоя идея. Ты хотела, чтобы было нежно, но не скучно.
— Да, но мама… — Маша замялась, теребя край рукава. — Ладно, потом разберёмся. Главное, чтобы она не устроила сцену.
Дверь машины хлопнула, и из белого внедорожника вышла Галина Ивановна, мать невесты, в строгом костюме цвета слоновой кости. Её взгляд, острый, как лезвие, скользнул по шатру, столам и остановился на Анне.
— Это что, цветы? — Галина Ивановна приподняла бровь, словно инспектор на таможне. — Анна, я думала, ты профессионал.
— Здравствуйте, Галина Ивановна, — Анна заставила себя улыбнуться. — Это композиции по Маshinому заказу. Мы хотели…
— Маша тут ни при чём, — перебила женщина, подходя к арке. — В нашей семье свадьбы украшают белыми розами и гипсофилой. Чистота, элегантность, традиции. А это… — она махнула рукой на пионы, — какой-то базар.
Маша кашлянула, но промолчала, уставившись в телефон.
— Я могу добавить белые розы, — медленно произнесла Анна, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Но пионы уже закуплены, и они идеально подходят к…
— Идеально? — Галина Ивановна рассмеялась, словно услышала анекдот. — Девочка моя, я организовала свадьбы трёх своих племянниц. Поверь, я знаю, что идеально. Переделай всё к вечеру.
Анна взглянула на Машу, ожидая поддержки, но та лишь пожала плечами.
— Мам, может, не надо? Гости и так будут в восторге.
— Гости? — Галина Ивановна повернулась к дочери. — Это свадьба нашей семьи, а не вечеринка для твоих блогеров. Анна, начинай. Я пришлю белые розы через час.
Она удалилась к машине, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и ощущение, что шатёр стал теснее.
---
К полудню Анна, обливаясь потом, разбирала свои композиции. Новые розы, доставленные курьером, пахли приторно, как искусственные. Она вспомнила, как в детстве они с Машей плели венки из одуванчиков, мечтая о своих свадьбах. Тогда Маша клялась, что её праздник будет "как в сказке", а не копией маминых традиций.
— Ань, ты как? — Маша появилась с бутылкой воды, виновато улыбаясь. — Мама немного перегибает, но ты же знаешь, она хочет как лучше.
— Как лучше? — Анна отложила ножницы. — Маш, я три недели планировала эти цветы. Ты сама их выбрала. А теперь я как прислуга, переделываю всё под её приказы.
— Ну, не прислуга, — Маша отвела взгляд. — Просто… она платит за свадьбу. И, знаешь, Дима тоже сказал, что белые розы — это классика.
— Дима? — Анна замерла. — Твой жених? Он теперь тоже флорист?
Маша засмеялась, но смех вышел натянутым.
— Он просто хочет, чтобы всё было идеально. Не злись, Ань. Ты же моя подруга.
Анна проглотила комок в горле и вернулась к розам, которые казались ей теперь чужими.
---
Вечер наступил слишком быстро. Гости в вечерних платьях и костюмах заполнили шатёр, музыка лилась из колонок, а Анна, в простом чёрном платье, проверяла букеты на столах. Её пионы, убранные в подсобку, лежали там, как отвергнутые мечты.
— Анна, ты всё-таки справилась, — Галина Ивановна появилась рядом, держа бокал шампанского. — Хоть и не без моей помощи.
— Спасибо, — процедила Анна, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки.
— Но вот это, — женщина кивнула на центральный стол, где стояла её композиция из гипсофилы, — просто кошмар. Кто так ставит цветы? Они же закрывают обзор!
— Это по вашему эскизу, — тихо ответила Анна.
— Не выдумывай, — Галина Ивановна отмахнулась. — Переставь, пока гости не сели.
Анна открыла было рот, но её взгляд упал на Машу, которая в подвенечном платье смеялась с женихом. Дима, высокий, с идеальной укладкой, что-то шептал ей на ухо. Анна почувствовала, как сердце сжалось. Она не видела Диму три года, с тех пор как он бросил её ради "новых горизонтов". А теперь он был здесь, женихом её подруги, и даже не поздоровался.
— Анна, ты слышала? — голос Галины Ивановны вернул её к реальности. — Цветы. Сейчас.
— Я займусь, — выдавила Анна и направилась к столу, чувствуя, как шатёр сжимается вокруг неё.
---
За ужином напряжение только нарастало. Анна, сидя в дальнем углу, наблюдала, как Галина Ивановна дирижирует официантами, поправляет скатерти и раздаёт указания. Маша, сияющая в центре внимания, казалась далёкой, как звезда на небе. Дима, напротив, был слишком близко — его смех резал слух, как старый шрам.
— А вот и наша флористка! — Галина Ивановна подняла бокал, привлекая внимание гостей. — Анна, расскажи, как мы спасли эту свадьбу от твоих… экспериментов.
Гости засмеялись. Анна почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— Это была командная работа, — она попыталась улыбнуться, но голос дрожал. — Маша выбрала концепцию, я её реализовала.
— Маша? — Галина Ивановна вскинула брови. — О, Маша у нас романтик, но свадьба — это серьёзно. Без моих роз и гипсофилы тут был бы цирк.
— Мам, хватит, — Маша покраснела, но её голос был едва слышен. — Анна сделала всё супер.
— Супер? — переспросила Галина Ивановна с сарказмом. — Это когда половина букетов вянет к десерту?
Анна взглянула на стол. Её пионы, которые она всё-таки поставила на запасные столы, сияли свежестью. А вот розы Галины Ивановны начали осыпаться, оставляя лепестки на скатерти.
— Ваши розы вянут, — тихо сказала Анна. — Может, потому что их везли три часа без воды?
Гости затихли. Галина Ивановна поджала губы.
— Не умничай, девочка. Ты должна быть благодарна, что тебя вообще пригласили.
— Мам, перестань, — Маша наконец подняла голос, но Дима положил руку на её плечо.
— Маш, всё нормально, — он улыбнулся, но его взгляд был холодным. — Анна, не стоит портить вечер. Мама просто хочет, чтобы всё было идеально.
— Дима, ты серьёзно? — Анна не выдержала. — Ты даже не поздоровался, а теперь учишь меня, как работать?
— Аня, не начинай, — Маша посмотрела на неё умоляюще. — Это мой день.
— Твой день? — Анна почувствовала, как внутри лопается что-то хрупкое. — Я три недели пахала, чтобы твой день был идеальным. А ты позволяешь своей маме и своему… жениху топтать меня перед всеми!
— Хватит! — Галина Ивановна встала, её голос звенел, как колокол. — Ты забываешься, Анна. Это свадьба моей дочери, а не твой бенефис. Если тебе не нравится, можешь уйти.
Анна посмотрела на Машу, ожидая хоть слова в свою защиту. Но Маша молчала, теребя край фаты. Дима отвёл взгляд, словно его здесь не было.
— Знаете что? — Анна медленно поднялась, снимая фартук, который всё ещё висел на поясе. — Я уйду. Но сначала…
Она подошла к центральному столу, где стояла композиция Галины Ивановны, и одним движением сдвинула её в сторону. На её место Анна поставила свой букет из пионов — яркий, живой, пахнущий свободой.
— Вот это, — она обвела гостей взглядом, — моя работа. И я горжусь ею.
Галина Ивановна ахнула, Маша прикрыла рот рукой, а Дима кашлянул, но промолчал. Гости зашептались, кто-то даже захлопал.
— Ты закончила? — Галина Ивановна шагнула к ней. — Убирайся, пока я не вызвала охрану.
— Не надо, — Анна сняла бейдж флориста и положила его на стол. — Я сама уйду.
Она повернулась и пошла к выходу, чувствуя, как взгляды гостей жгут спину. У подсобки она остановилась, глядя на свои пионы, которые так и не увидели свадьбы. Один букет уже увял, лепестки осыпались на пол, как её надежды на дружбу с Машей.
---
На парковке Анна села в свой старенький фургон, всё ещё пахнущий цветами. В зеркале заднего вида отражался шатёр, где музыка сменилась тостами. Она вспомнила, как три года назад Дима ушёл, сказав, что она "слишком простая". А теперь Маша, её Маша, выбрала молчание, чтобы не портить свой "идеальный день".
Телефон завибрировал. Сообщение от Маши: "Ань, прости. Давай завтра поговорим?"
Анна не ответила. Она завела мотор и выехала на трассу, где ночной воздух был свежим, как её решение. В кузове фургона лежал последний пион, случайно забытый в коробке. Он был чуть помят, но всё ещё красивый.
Шатёр остался позади, а с ним — чужая свадьба, чужие традиции и чужие ожидания. Анна не знала, что будет завтра, но впервые за вечер дышала свободно.