«Руки вверх, товарищ режиссёр!» — примерно так начинался творческий путь каждого фильма Леонида Гайдая. Только вместо милиционеров с его картинами работали цензоры с красными карандашами наперевес.
Мало кто знает, что наши любимые комедии могли выглядеть совсем иначе, если бы не эти «киностражи», вырезавшие самое вкусное из режиссёрского «блюда».
Кина не будет! — схватки с цензурой
Помните, как в «Джентльменах удачи» Косой с мечтательной грустью говорит: «Всё! Кина не будет — электричество кончилось!» У Гайдая ситуация была похожая, только вместо электричества кончалось терпение цензоров!
Один из первых полнометражных фильмов мастера — «Жених с того света» — стал жертвой такой жесткой цензурной атаки, что от него осталась лишь половина.
Изначально задуманная как полноценная картина, комедия после всех «улучшений» сверху превратилась в короткометражку продолжительностью всего 48 минут. Это всё равно что купить костюм-тройку, а домой прийти в одних труселях. Как говорила героиня Румянцевой: «Хорошенькое дельце!»
В тот непростой момент карьера Леонида Иовича могла завершиться, едва начавшись. Как сказал бы Балбес из «Кавказской пленницы»: «Кто нам мешает, тот нам поможет».
Только в случае с Гайдаем всё вышло наоборот — помог тот, кто мог и не мешать. Вернуться в профессию талантливому режиссеру помог не кто-нибудь, а сам Иван Пырьев — мастодонт советского кинематографа и человек с серьезным влиянием.
Ваша синагога — это не наша синагога!
А как вам история с «Иваном Васильевичем, меняющим профессию»? У этой комедии с цензурой были отношения запутаннее, чем у Шурика с Ниной в «Кавказской пленнице»!
Вот, например, культовая сцена: управдом Бунша, оказавшись на царском пиру, нервно интересуется: «За чей счёт этот банкет, кто оплачивать будет?» В оригинальном сценарии Милославский должен был выдать правду-матку: «Народ, батюшка, народ!»
Прямо как в жизни, правда? Но такая фраза показалась цензорам острее, чем нож Шпака — она же прямо намекает, что власть пирует за счёт простых людей!
Пришлось заменить крамольные слова на более скользкие: «Во всяком случае, не мы». Хотя, если вдуматься, смысл остался почти тот же. Хитёр был Гайдай, ох, хитёр!
А помните героиню Нонны Мордюковой, которая говорит Семён Семенычу: «И я не удивлюсь, что ваш муж тайно посещает синагогу». На самом деле в процессе озвучки слово «синагогу» заменили на «любовницу». Видимо, в Стране Советов изменять жене считалось меньшим грехом, чем посещать синагогу. Логика, достойная управдома Бунши!
Не может быть! — именно так реагировала цензура на каждый новый сценарий Гайдая
А что говорить о фильме «Не может быть!»? Да с ним вообще получилась история, за которую сценаристам «Кривого зеркала» пришлось бы платить авторские!
Изначально Гайдай планировал перенести сатирические рассказы Зощенко в современные ему 70-е годы. Логично, правда? Но киноначальство тут же встало на дыбы круче, чем женщины, увидевшие Шурика в общественной бане:
«Как так! Выходит, что все эти мещанские пороки, взяточничество и бюрократизм до сих пор существуют в развитом социалистическом обществе? Не может быть!»
И пришлось Гайдаю, словно Шурику, который лез в окно к невесте, искать обходные пути. Действие фильма переехало в далёкие 1920-30-е годы. Мол, тогда такое ещё было, а сейчас, конечно, всё давно изжито...
Как сказал бы сам товарищ Саахов: «Жить, как говорится, хорошо! А хорошо жить — ещё лучше!» Особенно когда твой фильм наконец-то проходит цензуру.
«Бриллиантовая» уловка, или как обмануть цензуру с помощью... атомной бомбы!
Вы думаете, что самое опасное в «Бриллиантовой руке» — это контрабандисты? А вот и нет! Опаснее всего был... ядерный взрыв! Да-да, тот самый, который вы никогда не видели в финальных кадрах.
Это была гениальная западня Гайдая для цензоров. В конец фильма режиссёр специально добавил абсурдный и провокационный элемент — ядерный взрыв после всех приключений Семёна Семеныча!
Представьте лица членов приёмной комиссии, наблюдающих, как после лёгкой комедии вдруг бабахнуло посильнее, чем в кабинете Шпака!
Расчёт мастера был тоньше, чем у Геши Козодоева, планирующего контрабанду: показать цензорам нечто настолько возмутительное, чтобы они, занятые борьбой с «ядерной угрозой», пропустили менее очевидные, но более важные шутки и намёки.
И этот трюк сработал! Цензоры согласились сохранить практически весь фильм в обмен на удаление сюрреалистической концовки.
Как сказал бы Карп Савельевич Якин: «Замечательно. Поразительно. Гениально!» И ведь правда — на «Бриллиантовую руку» были потрачены немалые деньги, и если бы фильм положили на полку, бюджет испарился бы быстрее, чем у Балбеса при виде буфета.
«Жить на одну зарплату» — самая дерзкая фраза советского кино
«Чтоб ты жил на одну зарплату!!!» — эта угроза Шефа в адрес проштрафившегося Геши Козодоева стала настоящей загадкой для киноведов. Как...как эту фразу пропустила цензура?!
Ведь по сути, что она означает? Что самое страшное наказание для советского человека — остаться без «подработок» и жить на официальную зарплату! Получается, в стране победившей социализм официального заработка не хватает для нормальной жизни?
Не может быть! — воскликнуло бы киноначальство, если бы вовремя обратило внимание.
Сравните угрозы Лелика и Шефа. Лелик угрожает метафорически: «Чтоб ты сдох, чтоб я видел тебя в гробу в белых тапках!» Ясно, что это просто эмоциональный всплеск. А вот угроза Шефа звучит до ужаса реалистично — жить как все советские люди, без «левых» доходов! Кошмар, да и только!
Интернет-пользователи до сих пор удивляются: Шеф знает самое страшное проклятье, и от зарплаты до зарплаты, это ж надо так ненавидеть. А вот законопослушным немцам или датчанам эта фраза кажется дикой и непонятной — у них жить на одну зарплату совершенно нормально!
Обаятельные негодяи — ещё один камень преткновения
Отдельный пункт в «обвинительном заключении» цензуры — положительные образы отрицательных героев. В советском кино преступники обычно выглядели так, что при встрече хотелось перейти на другую сторону улицы.
Но Шеф в исполнении Андрея Миронова — другое дело. Красавец, модник, танцор, певец и просто обаятельный парень. Зрителям было сложно не симпатизировать такому контрабандисту. А это уже идеологическая диверсия!
От цензуры до народной любви — один киношедевр
«Кто скажет, что здесь есть что-то неприличное — пусть первый бросит в меня камень!» — воскликнул бы Гайдай, защищая от цензуры свои комедии. И был бы прав! Несмотря на все цензурные препоны, его фильмы стали народными хитами, разошлись на цитаты и живут до сих пор.
Хорошо, что цензоры не вырезали всё самое сочное из гайдаевских картин. Как сказал милиционер из фильма «Особенности национальной охоты»: «Жить захочешь — не так раскорячишься!» Вот и Леонид Иович находил способы обойти запреты, пусть и ценой компромиссов и хитростей.
И когда в следующий раз будете пересматривать любимую комедию Гайдая, обратите внимание на фразы, которые удивительным образом проскочили мимо цензурного контроля. Возможно, именно в них и скрыта настоящая «бриллиантовая рука» режиссёра — его способность говорить правду даже тогда, когда это было практически невозможно!