— Витя, я не понимаю, почему тебе так сложно просто признать, что я чувствую всё тоньше, — голос Ирины звенел где-то за стеной, в спальне, куда Марина заглянула, чтобы оставить свежевыглаженные рубашки.
— Дело не в тонкости чувств, а в элементарном здравом смысле, — басистый голос мужа, такой родной и одновременно неузнаваемый.
Марина замерла у приоткрытой двери, сжимая в руках корзину с бельём. Её не видно из-за шкафа.
— Скажи просто, что боишься, — Ирина рассмеялась тем особенным смехом, который Марина помнила с детства — когда младшая сестрёнка получала желаемое.
— Я не боюсь, я... осторожничаю.
— Действительно, какая разница, — шелест простыней, скрип кровати. — Тогда просто поцелуй меня и забудем об этом разговоре.
Марина не видела, но знала точно — они целуются. В её постели. Муж и сестра. Как в дешёвой мелодраме, которые крутят после полудня по третьестепенным каналам.
Странно, но первым чувством была не ярость, не отчаяние, а какое-то оцепенение. Даже не оцепенение — отстранённость, будто наблюдаешь за интересным химическим опытом. Вот смешали два вещества, и начинается реакция. А ты стоишь и думаешь: "Надо же, так тоже бывает".
Марина бесшумно отступила от двери, прошла на кухню и поставила чайник. Механически достала чашки. Три. Поморщилась и убрала одну обратно. Достала печенье.
Через пятнадцать минут Ирина вышла к ней, свежая, разрумянившаяся, с влажными после душа волосами.
— Мариш, ты уже вернулась? — деланно удивилась сестра. — А мы тут с Витей... документы для банка просматривали. По поводу твоей идеи насчёт дополнительного кредита. Знаешь, я думаю, стоит повременить.
"Двадцать три года разницы, — подумала Марина, — между нашими днями рождения. Пять лет, когда она родилась, и восемнадцать, пока она росла. И вот мы здесь".
— Чаю? — спросила Марина ровным голосом.
— С удовольствием, — Ирина непринуждённо села за стол. — Устала? У тебя какое-то странное лицо.
Марина пожала плечами:
— Обычный день. Знаешь, я подумываю поехать в Грецию на пару недель. Одна. Когда последний раз я куда-то ездила одна?
— Тебе это нужно, — с энтузиазмом поддержала Ирина, и в глазах её промелькнуло что-то, похожее на облегчение. — Сорок восемь — самое время пересмотреть жизненные приоритеты. Кризис среднего возраста и всё такое.
— Несомненно, — Марина разлила чай.
Из коридора послышались тяжёлые шаги мужа.
— О, ты дома, — Виктор вошёл на кухню, неестественно бодрый, с капельками воды на висках — тоже успел принять душ. — А мы тут с Ириной...
— Да-да, документы для банка, я слышала, — Марина подвинула к нему чашку. — Виктор, скажи, если бы тебе нужно было выбирать между новым "Мерседесом" и старой, но верной "Вольво" — что бы ты выбрал?
— Что за странный вопрос? — нахмурился муж.
— Просто размышляю о ценности вещей.
— Конечно "Мерседес", — вмешалась Ирина. — Зачем хранить старое, если можно получить новое и лучшее?
Марина внимательно посмотрела на сестру, будто впервые её видела. Потом перевела взгляд на мужа, отметила новые морщинки у глаз, седину на висках.
— Двадцать лет брака, — произнесла она задумчиво. — Ровно через месяц будет двадцать лет, как мы вместе. Почти половина моей жизни.
Виктор поперхнулся чаем.
— Да, время летит...
— Нужно это отметить, — продолжила Марина, размешивая сахар. — Устроить что-нибудь особенное. Вы не против, если я приглашу нотариуса?
— Нотариуса? — переспросил Виктор, бросив быстрый взгляд на Ирину.
— Да, хочу подарить тебе кое-что. Потребуются документы, — Марина улыбнулась. — Не волнуйся, это будет приятный сюрприз.
В следующие две недели Марина действовала как автомат: работа, дом, юрист, нотариус, банк. Ирина заходила почти каждый день. Виктор задерживался на работе. Они почти не разговаривали.
А потом был этот вечер. Марина накрыла стол на троих, зажгла свечи.
— Юбилей свадьбы ещё через две недели, — хмыкнул Виктор. — Что мы сегодня празднуем?
— Новые начинания, — Марина разлила вино. — Ирина, спасибо, что пришла. Это важно для меня.
— Я всегда рядом, сестрёнка, — почти искренне улыбнулась та.
Марина достала папку с документами:
— Знаешь, Витя, я долго думала о твоём выборе между старой "Вольво" и новым "Мерседесом".
— При чём тут...
— Не перебивай, пожалуйста. Так вот, я всё решила. Загородный дом, который мы купили тринадцать лет назад, теперь полностью твой.
— Что?! — Виктор поставил бокал.
— Я переписала свою долю на тебя. Вот, документы, всё официально. Только одно условие — ты съезжаешь из нашей квартиры. Она останется мне.
— Мариш, ты что, решила развестись? — вмешалась Ирина, и в голосе её было столько наигранного удивления, что Марина чуть не рассмеялась.
— Я решила предоставить вам пространство для манёвра, — спокойно ответила она. — Дом стоит в три раза дороже квартиры, так что я даже немного переплатила. Но зато там два этажа, большой сад — вам будет удобно.
— Нам? — хрипло переспросил Виктор.
— Вам с Ириной, — Марина отпила вино. — Две недели назад я видела вас в нашей спальне. И слышала ваш разговор. Думаю, вам действительно нужно пространство... для ваших "документов для банка".
Повисла тишина. Ирина застыла с приоткрытым ртом. Виктор побледнел.
— Мариша, это не то, что ты думаешь, — начала Ирина.
— А что я думаю? — прервала её Марина. — Я думаю, что вы спите вместе уже около года. Я думаю, что мой муж и моя сестра — два самых близких мне человека — предали меня и даже не нашли в себе смелости сказать об этом.
— Почему ты молчала две недели? — только и смог выдавить Виктор.
— Оценивала ситуацию. Продумывала варианты, — Марина пожала плечами. — Знаешь, поначалу хотелось сжечь дом вместе с вами. Но потом я подумала — зачем? Жизнь и так всё расставит по местам.
— И что теперь? — спросил Виктор.
— Теперь у вас есть дом и моё благословение, — Марина чуть наклонила голову. — Не думай, что я делаю это из великодушия. Просто так проще. И по-моему, довольно щедро с моей стороны.
— Ты... ты действительно отдаёшь нам дом? — недоверчиво спросила Ирина. — И всё? Никаких истерик? Никакой мести?
Марина посмотрела на часы:
— У вас есть неделя на переезд. Я заказала грузчиков на следующую пятницу. Кстати, Ира, что там с нашими родителями? Ты ведь им уже рассказала о ваших отношениях с Виктором?
Ирина побледнела:
— Нет, я... мы... Мы думали сначала с тобой поговорить...
— О, не волнуйся, я им всё объяснила, — спокойно ответила Марина. — Не в подробностях, конечно. Просто сказала, что мы с Виктором расстаёмся, и он теперь с тобой.
— Ты что?! — Ирина вскочила. — Зачем ты это сделала?
— А что такого? — искренне удивилась Марина. — Разве не этого вы хотели? Быть вместе, открыто, без лжи и секретов?
— Но не так же! — воскликнула Ирина. — Ты знаешь, как мама относится к...
— К чему? К предательству? К тому, что младшая дочь увела мужа у старшей? Да, знаю. Она очень расстроилась. Папа, кстати, сказал, что теперь у вас один путь — или жениться официально, или забыть друг о друге. "Никаких полумер", так он выразился.
Ирина рухнула обратно на стул:
— Но я не могу... мы не можем... — она бросила отчаянный взгляд на Виктора.
Виктор молчал, глядя в бокал.
— А, так вы не планировали официальные отношения? — Марина покачала головой. — Какая неожиданность. И что же ты планировал, Витя? Жить на две семьи? Или просто развлекаться с молоденькой женщиной, пока я на работе?
— Мариша, не надо... — пробормотала Ирина.
— Чего не надо? Правды? — Марина встала. — Хорошо, на сегодня достаточно правды. Жду вас на выходе в следующую пятницу. Ключи можете оставить на столе.
Она направилась к выходу из комнаты, но обернулась в дверях:
— И да, Виктор. Я уже подала на развод. Поскольку ты получаешь дом, равный трём нашим квартирам, никаких дополнительных выплат не требуется. Юрист сказал, что при таких условиях всё пройдёт быстро.
Когда она закрыла за собой дверь, из комнаты донёсся приглушённый рёв Виктора:
— Что ты наделала! Ты обещала, что мы просто...
Марина не стала слушать дальше. Она прошла в спальню, открыла ящик прикроватной тумбочки и достала старый диктофон — тот самый, который две недели назад включила, прежде чем бесшумно выйти из квартиры, а потом так же бесшумно вернуться и подслушать у двери спальни. На диктофоне был записан весь их разговор — от признаний в любви до планов, как манипулировать "старой клушей Маринкой", чтобы та переписала загородный дом на мужа, а потом они "как-нибудь разведут её на развод".
Марина улыбнулась, вспомнив выражение лица сестры, когда та поняла, что получила именно то, что хотела — и даже больше. Дом и мужчину. И внезапную необходимость выбирать — или официальные отношения с бывшим мужем сестры, что для карьеры Ирины в её компании с жёсткими моральными устоями было бы катастрофой, или... ничего.
Она подошла к окну и посмотрела на вечерний город. Где-то там, в тридцати километрах, стоит пустой загородный дом, куда через неделю переедет Виктор. Один или с Ириной — уже не её забота.
Марина не испытывала ни злорадства, ни торжества. Только странное опустошение и лёгкую, почти неуловимую грусть по тому, чего уже не вернуть. Двадцать лет брака, из которых восемнадцать были наполнены если не любовью, то взаимным уважением и теплом.
Впрочем, что-то подсказывало ей, что это чувство скоро пройдёт. А впереди — свобода и новая жизнь. Она достала телефон и открыла сайт турагентства. Греция ждёт.
А вы смогли бы так же хладнокровно ответить на предательство?