Кувшин, уста в уста, прошу в тоске хмельной
Сказать о способе продлить мой век земной.
В ответ, уста в уста, секрет он шепчет свой:
«Я прожил, как и ты, лишь миг!.. Побудь со мной».
Омар Хайям На закате Золотого века, когда даже нищие цитировали поэтов, а пыль на базарах пахла корицей, в блистательном городе Бастам жил человек по имени Шамсабад ибн Мукаддас.
О, не подумай, что он был мудрецом или суфием. Он был просто богат. Настолько, что его верблюды шли караваном в сорок звеньев, а жены — в три ряда.
И был у Шамсабада один порок, поистине достойный персидской поэмы: он панически боялся смерти.
Он нанимал лекарей, звездочётов, алхимиков. Он покупал у индийских торговцев порошки «против тления», держал в доме алхимический котёл, и даже однажды приказал забальзамировать свою канарейку «на всякий случай».
— Жизнь — редкость, — повторял он. — Смерть есть у всех, но не у всех — дворец на берегу Каспия.
Однажды вечером, возвра