Найти в Дзене

ПОЧЕМУ МУДРЕЦЫ БОЯТСЯ ЗАДАВАТЬ ЭТОТ ВОПРОС? Притча о тех, кто хочет обмануть смерть

Кувшин, уста в уста, прошу в тоске хмельной
Сказать о способе продлить мой век земной.
В ответ, уста в уста, секрет он шепчет свой:
«Я прожил, как и ты, лишь миг!.. Побудь со мной».
Омар Хайям На закате Золотого века, когда даже нищие цитировали поэтов, а пыль на базарах пахла корицей, в блистательном городе Бастам жил человек по имени Шамсабад ибн Мукаддас.
О, не подумай, что он был мудрецом или суфием. Он был просто богат. Настолько, что его верблюды шли караваном в сорок звеньев, а жены — в три ряда.
И был у Шамсабада один порок, поистине достойный персидской поэмы: он панически боялся смерти.
Он нанимал лекарей, звездочётов, алхимиков. Он покупал у индийских торговцев порошки «против тления», держал в доме алхимический котёл, и даже однажды приказал забальзамировать свою канарейку «на всякий случай».
— Жизнь — редкость, — повторял он. — Смерть есть у всех, но не у всех — дворец на берегу Каспия.
Однажды вечером, возвра

Кувшин, уста в уста, прошу в тоске хмельной
Сказать о способе продлить мой век земной.
В ответ, уста в уста, секрет он шепчет свой:
«Я прожил, как и ты, лишь миг!.. Побудь со мной».
Омар Хайям

На закате Золотого века, когда даже нищие цитировали поэтов, а пыль на базарах пахла корицей, в блистательном городе Бастам жил человек по имени Шамсабад ибн Мукаддас.

О, не подумай, что он был мудрецом или суфием. Он был просто богат. Настолько, что его верблюды шли караваном в сорок звеньев, а жены — в три ряда.

И был у Шамсабада один порок, поистине достойный персидской поэмы: он панически боялся смерти.

Он нанимал лекарей, звездочётов, алхимиков. Он покупал у индийских торговцев порошки «против тления», держал в доме алхимический котёл, и даже однажды приказал забальзамировать свою канарейку «на всякий случай».

— Жизнь — редкость, — повторял он. — Смерть есть у всех, но не у всех — дворец на берегу Каспия.

Однажды вечером, возвращаясь с рынка, Шамсабад услышал, как нищий под пальмой рассказывает странную притчу:
— В горах Хамадана, — говорил он, — живёт один кувшин. Глиняный, древний, как сама боль. Если шепнуть в него вопрос, он ответит. Кто осмелится спросить у него, как избежать смерти, тот узнает... Но вернётся ли — не знаю.

Толпа посмеялась. Один бросил нищему медяк, другой — косточку от финика.

Но Шамсабад замер, будто услышал зов самой вечности.

— Где именно в Хамадане? — спросил он.

— На склоне горы Бештук. В пещере, скрытой за водопадом. Кувшин стоит на алтаре, под стражей тишины. Но путь туда — через проклятое ущелье. Там даже эхо боится возвращаться.

Через три дня Шамсабад покинул город.

Вместо роскошного каравана — лишь один старый слуга по имени Бахрам и верблюд, который больше плевался, чем шёл. Но глаза купца светились — он верил, что близок к тому, чтобы победить смерть.

Дорога была нелегка. Пески пустыни сменялись горами. В одном кишлаке их едва не отравили. В другом — обманули и продали "волшебный эликсир", оказавшийся козлиным жиром с сандалом.

— Хозяин, — устало говорил Бахрам, — быть может, хватит? У нас осталась одна финиковая косточка и полмешка риса. Даже смерть, наверное, уже потеряла к тебе интерес.

— Замолчи! — шипел Шамсабад. — Я ближе, чем когда-либо. Я чувствую запах глины…

На двадцатый день пути они нашли водопад. Холодный туман скрывал расщелину. И там, за завесой — вход в пещеру.

Шамсабад шагнул внутрь.

Свет факела прыгал по стенам, покрытым странной вязью, словно кто-то рисовал молитвы, не зная слов.

И вот — он увидел его.

Кувшин.

Невысокий, округлый, с узким горлом и зелёной патиной на глазури. Он стоял на каменном постаменте. Воздух вокруг него был тёплым, словно сосуд дышал.

— Ты тот самый?.. — прошептал Шамсабад. — Тот, кто знает, как продлить жизнь?

Кувшин не ответил.

Шамсабад дрожащими руками достал из сумы старое вино, налил в кувшин. Поднёс губы.

— Скажи мне, как не умереть…

И в ту же секунду кувшин заговорил.

Его голос не был человеческим. Он был похож на эхо в глине, на ветер в амфоре, на звон далеких шагов во сне:
— Я прожил, как и ты, лишь миг… Побудь со мной.

Прошёл час. Потом — два. Бахрам не дождался хозяина и заглянул в пещеру.

Там стоял два кувшина. Один был старый. Другой — новый. Чистый. С широким, жадным горлом. И лёгким отпечатком губ на ободке.

Бахрам попятился.

Он молча повернулся и пошёл обратно. И всю дорогу, глядя в небо, шептал:
— О Аллах, береги меня от вопросов, на которые есть только один ответ.

Много лет прошло. Люди забыли Шамсабада. Его дворец продали за долги, жёны разошлись, а в одном из кувшинов на рынке Бастама, говорят, иногда слышен шёпот:
— Побудь со мной…
Лишь миг…
Миг…

А некоторые говорят, что с тех пор в лавке у старого гончара иногда появляется сосуд, что «пугает кошек, пьянит воздух и шепчет, даже если пуст».

Но только один человек, старый нищий у ворот города, каждый раз, услышав этот рассказ, хохочет и говорит:
— Это я ему рассказал. А сам остался жить.

⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡

Остановись и задумайся: некоторые так боятся смерти, что становятся ею. А жизнь любит тех, кто умеет идти вперёд — даже не зная, что будет завтра.

⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡

Будь счастлив, человек! ツ

Эта притча заставила задуматься о чем-то, что происходит в Вашей жизни?
Поставьте лайк, и другие люди прочитают эту притчу, и она поможет им!

Подписывайтесь на этот дзен и получайте частичку мудрости Омара Хайяма в самый нужный момент!