А знаете ли вы, что А.С. Пушкин много позаимствовал в драматургии своего последнего шедевра — «Капитанской дочки», причём у самого себя. Я вот, признаться, не знал, на это обратила внимание филолог Ксения Иванова в своей лекции о «Капитанской дочке».
Молодого человека, «оболтуса» 17 лет, образование которому дал француз, парикмахер и выпивоха, строгий отец посылает по важному делу, он едет, сокрушаясь о своей судьбе, в кибитке. Ему привиделся страшный и пророческий сон, он попадает в буран, и спасается ценою «заячьего тулупчика», встречает свою большую любовь, дерётся за неё на дуэли с соперником, она пишет ему письмо, и он бросается к ней.
Эти же сюжеты мы видим и в «Евгении Онегине»! Да, они даны по-другому, Пётр Гринёв едет не за наследством, как Евгений Онегин, а в армию под Оренбург, но эта поездка также определяет всю его жизнь, как будто он едет за «наследством». Беззаботная юность под опекой гувернёра-француза, страшный пророческий сон, единственная любовь, дуэль, письмо любимой, и даже «дядя самых честных правил» - все эти сюжеты есть в обоих великих произведениях А.С.Пушкина, но разрешаются они по-разному.
Ксения обращает внимание на то, что «поздний Пушкин», когда он писал «Капитанскую дочку» - это уже воцерковленный, верующий Пушкин, поэтому многие её мотивы продиктованы Священным Писанием и возникает новая для Пушкина тема - отца и сыновьего долга перед ним. Этот отец не только реальный, строгий премьер-майор, «дядя самых честных правил», но и «отец небесный», некое провидение, от которого зависит твоя жизнь и посмертная судьба. Этих мотивов в «Евгении Онегине» нет.
Тогда вещий сон Гринёва и «сказочная» история спасения его от казни Емельяном Пугачёвым, якобы за подаренный «заячий тулупчик», приобретают христианский оттенок. Пётр Гринёв видит в Пугачёве некоего «отца небесного», спасшего его в буран, и Пугачёв видит в Гринёве тоже какое-то небесное откровение, что не случайно он встретил его на своём пути, ведь тогда, в степи, они спасают друг друга.
В конце повести Гринёв приходит на казнь Пугачёва, попрощаться с ним, Пугачёв узнаёт его и кивает на прощанье головой; Гринёв пишет воспоминания о своей жизни, «Капитанскую дочку», или это только предлог, чтобы сказать ответное слово «отцу небесному»?..
Здесь находит также христианское разрешение тема «декабристов» и «народа», которая была тогда ещё «свежей раной» для общества: Гринёв сохраняет верность присяге, своему государю, и спасается, а его антагонист, Швабрин, спасая свою жизнь, переходит на сторону «бунтовщиков», а в итоге идёт на каторгу. Гринёв — человек чести, а на чём зиждется она? Швабрин тоже давал присягу, но изменил. Основание человека — в его долге перед отцом, и перед «отцом небесным», а государь — помазанник Божий.... Не случайно Гринёва зовут Пётр, как и первого апостола Христа...
Такое прочтение «Капитанской дочки» стало для меня новостью, принятые объяснения мотивов этой повести, или романа, стали детскими. Пушкин и в последнем своём крупном творении продолжает играть с читателем, даёт формально увлекательный сюжет, который можно и толковать просто, формально, но за ним скрывает глубокие смыслы, до которых так просто не доберёшься.
Уже название этой повести иносказательное: капитанская дочка Маша — совсем не главное действующее лицо, Пушкин как бы скрывает истинный смысл своего произведения, привлекая внимание читателя ко второстепенному персонажу, любовному сюжету повести. И даётся образ Маши общо: просто очень хорошая, идеальная девушка, словно мать Мария, с этим согласно большинство литературных критиков. Но если это тоже намёк на христианский сюжет, то Маша и должна быть идеалом, непостижимым, которому можно дать лишь общие очертания.
Эти глубинные смыслы повести скрываются за великолепной драматургией, читатель следит за развитием сюжетной нити произведения, увлекается и пропускает, так когда-то пропустил их и я. И вот на лекции Ксении Ивановой «открыл» для себя новую «Капитанскую дочку»....
Посмотрел после этого в интернете, что пишут о «Капитанской дочке» Александра Сергеевича популярные ресурсы. Ничего подобного они не пишут, разбирают «собирательные образы», историю написания, отмечают, что много взято Пушкиным из архивов Пугачевского бунта, его поездки в Оренбург по местам грозных событий, встреч с ещё помнившими их казаками. Проводятся и аналогии, с романами Вальтера Скотта, другими западными романами той эпохи, но не с «Евгением Онегиным».
Кстати, нашёл, что фамилию «Гринёв» Пушкин взял из архивов: дворянин Гринёв из нашей Белгородской губернии (упразднена Екатериной Великой после описываемых событий, в 1779 году) был арестован, по доносу, за якобы участие в Пугачёвщине, но помилован Екатериной, как был помилован Екатериной и пушкинский Гринёв, после прошения Маши.
Ё моё
Виктор Каменев
17.04.2025
#белгород#ксения_иванова#пушкинский_клуб#ё_моё