Это произошло в 1987 году.
Глухая сибирская тайга. Группа из пяти геологов отправилась в экспедицию по поиску редких минералов.
Среди них — опытный руководитель Виктор, молодая учёная Ирина, её брат-студент Андрей, бывалый охотник Геннадий и механик Сергей, который перед вылетом заменил заболевшего коллегу.
Никто не знал, что этот поход станет для них дорогой в ад.
Вертолёт МИ-8 оставил их на заснеженной поляне за неделю до Пасхи. Пилот пообещал вернуться через десять дней — как раз в Светлое Воскресенье.
Но уже на следующий день радиопередатчик вышел из строя.
— Ничего, — хмуро сказал Геннадий, — переживём. Главное — не паниковать.
Но паника пришла сама.
На третий день Сергей, проверяя оборудование, провалился в скрытый под снегом ручей.
Его ногу защемило корягой. Когда остальные вытащили его, он уже бредил:
— Здесь кто-то есть…
К вечеру у него началась гангрена. Виктор, как мог, обработал рану, но к утру Сергей умер.
Его похоронили под грубой могильной пирамидкой из камней.
В Страстную Пятницу, когда группа уже отчаянно пыталась выйти к условной точке эвакуации, Ирина увидела следы. Огромные, с размашистыми когтями.
— Медведь? — прошептала она.
— Нет, — Геннадий побледнел. — Медведи ещё спят.
Ночью они услышали рычание. Что-то огромное кружило вокруг лагеря, ломая ветки.
Андрей, взяв ружьё, выстрелил в темноту. Ответом был жуткий, почти человеческий вопль.
Утром они нашли растерзанный рюкзак. А следы вели обратно в тайгу.
Последний день перед Пасхой.
У них почти не осталось еды. Виктор, пытаясь поднять дух, сказал:
— Сегодня Христос во гробе. Но завтра — Воскресение.
Мы тоже выберемся.
Но тайга не отпускала.
Днём они наткнулись на старую избушку — зимовье охотников. Внутри пахло сыростью и… кровью. На стене углём было нарисовано:
«ОНО НЕ ДАЁТ УЙТИ».
Андрей, осматривая избу, нашел дневник охотника.
«12 марта 1987 года».
«Вернулся к зимовью. Следы опять кругом — не волчьи, не медвежьи. Кто-то ходит на двух ногах, но не человек. Стены царапаны. Вчера ночью слышал, как скребётся в дверь. Не стал открывать.»
«14 марта».
«Нашёл останки Пахома. Он ушёл неделю назад к реке — и вернулся только кусками. Руки нет. Глаза… Боже, глаза вырваны. В зубах зажат клочок шкуры. Не знаю, чьей. Ветер воет, как живой. Я больше не сплю.»
«17 марта».
«Оно приходит. Сначала думал — галлюцинации от усталости. Но сегодня увидел его лицо в окне. Моё собственное лицо. Только рот — до ушей, и глаза чёрные, как смола. Оно повторяет мои слова. Я крикнул: «Уходи!» — и оно прокричало то же самое… но на секунду позже.»
«20 марта».
«Оно знает мои мысли. Вчера вспомнил мать — и услышал под дверью её голос:
«Сынок, открой…» .
Не выдержал, выстрелил через дверь. Утром на снегу была чёрная лужа. Но следы вели не в лес — а обратно к избе.»
«22 марта».
«Кончаются патроны. Оно теперь днём приходит. Принимает вид Пахома, стоит у деревьев и машет. Но у Пахома не было шеи, сломанной набок…
Я понял — оно играет. Ждёт, когда я сойду с ума. На стене нарисовал предупреждение. Если кто найдёт — бегите. Не разводите огонь. Оно любит тепло.»
«Последняя запись» (дата стёрта).
«Оно внутри. Я чувствую, как оно шевелится у меня в голове.
Сегодня проснулся — а мои руки в крови. На полу шкура. Моя? Не могу…
Кто бы ты ни был — убей себя, пока не стало поздно.
Оно не даёт уйти.»
На обложке дневника — застывшие пятна, похожие на смолу.
Если приглядеться, в них можно разглядеть отпечатки пальцев… но слишком длинных.
К вечеру пропала Ирина. Они нашли её варежку у ручья — окровавленную.
— Мы должны идти! — закричал Андрей.
Но Геннадий схватил его за плечо:
— Ты хочешь умереть? Оно её уже забрало.
Виктор молчал. Потом достал из кармана маленькую иконку.
— Сегодня Великая Суббота. Если мы доживём до утра...
Оно пришло за ними в полночь.
Сначала — шёпот. Потом — шаги.
Андрей, выглянув в окно, увидел Ирину.
Она стояла босая, в разорванной куртке, и улыбалась.
— Андрюша… помоги…
Но её глаза были чёрными.
Геннадий выстрелил. Существо завизжало и исчезло в темноте.
Утром их нашёл вертолёт.
Из пятерых выжили двое — Виктор и Андрей.
На вопрос «что случилось?» они молчали.
Только спустя годы Андрей, напившись, признался другу:
— Оно до сих пор снится мне. И шепчет:
«Ты не вышел из тайги…»
Страстная Суббота в тайге закончилась.
Но кошмар — нет.