Лидер OPETH Микаэль Окерфельдт дал интервью для Monsters of Rock TV. Ниже приведены выдержки из беседы. Что значит для Opeth быть одной из групп, выбранных для выступления на фестивале Monsters of Rock? «Всегда здорово, когда я вижу наше имя рядом с такими легендарными именами, как эти, знаете, я становлюсь очень скромным и не могу в это поверить. Я представляю себя ребёнком и не могу поверить в это. Там будут Scorpions, Judas Priest, Europe, Queensrÿche — все эти великие группы, на которых мы выросли. Savatage — моё последнее увлечение, потому что я раньше их особо не слушал. Но моя девушка дала мне послушать кучу пластинок Savatage, и они показались мне потрясающими. Stradivarius тоже там будут. Их мы знаем. У них шведский клавишник Йенс. Так что это будет как унизительный опыт, так и круто для нас: как только мы закончим, мы сможем уйти со сцены, взять себе холодного пива и вернуться назад, чтобы посмотреть на эти великие группы. Это будет потрясающе, и мы будем чувствовать себя сч
Лидер OPETH Микаэль Окерфельдт дал интервью для Monsters of Rock TV. Ниже приведены выдержки из беседы.
Что значит для Opeth быть одной из групп, выбранных для выступления на фестивале Monsters of Rock?
«Всегда здорово, когда я вижу наше имя рядом с такими легендарными именами, как эти, знаете, я становлюсь очень скромным и не могу в это поверить. Я представляю себя ребёнком и не могу поверить в это. Там будут Scorpions, Judas Priest, Europe, Queensrÿche — все эти великие группы, на которых мы выросли. Savatage — моё последнее увлечение, потому что я раньше их особо не слушал. Но моя девушка дала мне послушать кучу пластинок Savatage, и они показались мне потрясающими. Stradivarius тоже там будут. Их мы знаем. У них шведский клавишник Йенс. Так что это будет как унизительный опыт, так и круто для нас: как только мы закончим, мы сможем уйти со сцены, взять себе холодного пива и вернуться назад, чтобы посмотреть на эти великие группы. Это будет потрясающе, и мы будем чувствовать себя счастливыми, что нам удалось попасть на такой фестиваль. Это просто невероятно на самом деле».
Что сочиняется в первую очередь — музыка или текст?
«Обычно я сначала пишу музыку и надеюсь на крутость инструментальной части. Если у меня получается отличная инструментальная композиция, это успех. Например, у меня получается что-то, что я нахожу интересным, если музыка хорошо звучит без вокала. Но я люблю петь, и я также рассматриваю вокал как некий дополнительный инструмент. И сейчас мы много работаем с вокальными гармониями и тому подобными вещами, что очень интересно для меня, и я всё ещё изучаю такие вещи и нахожу их чрезвычайно интересными на самом деле. Но обычно музыка диктует тексты, а не наоборот».
В музыке Opeth прослеживается несколько влияний, включая металл, джаз и фолк. Есть ли другие жанры или артисты, которые вдохновили вас на творчество?
«Хороший вопрос. Думаю, я должен упомянуть, что группы вроде ABBA оказали на нас большое влияние, или, по крайней мере, на меня. Это поп-музыка. Я могу услышать поп-песню и, вероятно, ощутить её влияние, но я не могу точно сказать, написал ли я что-то под её влиянием. Я никогда не задумываюсь, похожа ли моя музыка на конкретного исполнителя. Пару раз я заимствовал некоторые вещи у артистов, которых я знаю. Я заимствовал их у конкретного исполнителя и пытался сделать по-своему. Нет ничего неожиданного в том, что я слушаю много прогрессивного рока 1970-х. Но, возможно, Джони Митчелл оказала на меня огромное влияние. Она много экспериментировала с настройками гитары. Фальцет. Её тексты. Более чувствительные, личные тексты, которые я сочинял. Она оказывала и оказывает на меня огромное влияние. Не обязательно должна быть прямая связь. Это может быть всё что угодно.
На вопрос, как он выбирает темы для альбомов, Микаэль ответил:
Например, для последнего альбома у меня была концепция, история, которая проходит через все песни. И это, наверное, мой любимый... метод работы с текстами, потому что так мне проще. Мне очень сложно закончить одну песню, которая посвящена одной теме, а потом переходить к следующей песне. О чём мне теперь писать? По этой причине многие мои песни были своего рода бреднями о смерти и тьме. Я мог бы продолжать сочинять подобное ещё 20 лет, потому что это своего рода бездонный источник вдохновения. Но через некоторое время я немного устал от своих собственных мыслей. Одна и та же старая скучная чепуха. Поэтому время от времени мне хочется всё смешать и создать, надеюсь, уникальную историю для нас и иногда уникальную историю для металла, как это произошло с последним альбомом. Я не могу вспомнить ни одной группы, у которой был бы альбом, текст которого был бы основан на завещании».
Микаэль рассказал о том, на каком языке ему больше нравится сочинять тексты:
«Я записал один альбом на шведском. Мне понравилось. Это было очень весело и интересно, потому что английский язык богат по сравнению со шведским. В английском языке есть куча синонимов для одного и того же слова. А в шведском есть только один или два. Так что это мешало мне сочинять эти вроде бы обыденные тексты о смерти, о которых я только что говорил. Мне пришлось навести порядок в своей голове и придумать что-то более содержательное, что было серьёзным вызовом, но в то же время это очень увлекательно. У меня есть проблемы, потому что я говорю только на шведском и английском. Я немного изучал испанский в школе, а также немецкий... Я бы не стал их использовать. Я думаю, что английский язык лучше, потому что, как я уже сказал, он богатый. И ещё это очень музыкальный язык, я считаю. Он хорошо подходит музыке. Это музыка, на которой я вырос. Большая часть её исполнялась на английском. Так что я, наверное, буду придерживаться его и дальше».
На вопрос о том, как он готовится к выходу на сцену, Микаэль сказал:
«Что касается музыки, то я хочу, чтобы не было никаких сюрпризов. Я хочу знать, что будет происходить. Я хочу, чтобы это были одни и те же песни, и я хочу выучить все эти песни, пока мы не поменяем сет-лист. Я хочу, чтобы это было основой всей группы. Так что мы не из тех групп, которые смешивают сет-лист каждый вечер. Я хочу чувствовать себя уверенно. Что касается аудитории и взаимодействии с ней, я оставляю это на волю случая. Из серии: "Посмотрим, что произойдёт". Перед началом шоу я могу почувствовать, что не хочу выступать. Я не хочу продолжать. Я ощущаю, что мне нечего предложить слушателям. Поэтому я обманываю себя. Я выхожу на сцену, притворяясь, что я немного счастливее, чем есть на самом деле, и это помогает мне почувствовать себя счастливым, и когда я, как фронтмен, выхожу на сцену увлечённым и счастливым, я, как вы знаете, устраиваю клоунаду, это передаётся аудитории, это передаётся остальным участникам группы, и у нас получается отличное шоу. Одно дело — играть песни. Мы всегда делаем всё возможное, чтобы сыграть песни как можно лучше. Но это, на мой взгляд, вторично по отношению к взаимодействию с аудиторией. Мы можем играть песни идеально, но если мы будем стоять и зевать, играя песни идеально, никто ничего не почувствует, и в итоге всё закончится вялым приёмом. Я так думаю. Взаимодействие с аудиторией — это ключевой момент».
На вопрос о том, будет ли предстоящий тур по Южной Америке каким-то особенным, Окерфельдт ответил:
«Наверное, это смесь двух последних туров, которые мы провели. Он не будет каким-то особенным для нас. Мы продвигаем наш последний альбом, так что в туре мы будем играть больше новых песен. При этом песни довольно короткие, так что сет будет смешанным. Я не хочу сказать, что это будет нечто скучное, в том смысле, что это не будет что-то особенное, но я надеюсь, что, поскольку мы всё ещё в туре в поддержку нового альбома, мы будем рассматривать наши концерты в Южной и Латинской Америке как тур в поддержку нового альбома, что означает исполнение несколько новых песен, что-то неожиданное, возможно, и что-то суперожидаемое. Обычно мы играем "Deliverance". Я почти уверен, что мы сыграем песню "Deliverance". Может быть, "Ghost of Perdition" — те песни, которые, как мы знаем, нравятся людям».