Точка кипения
Марта смотрела на мужа и чувствовала, как внутри что-то густое и горячее медленно поднималось к горлу. Станислав сидел напротив, неспешно жевал бутерброд, пролистывал телефон и шумно прихлёбывал чай. Каждое его движение, каждый звук — будто наждаком по нервам.
Когда всё это началось? В какой момент тот, кого она считала своим человеком, превратился в раздражающий шум на заднем плане?
— Слав, нам нужно поговорить, — она убрала чашку в сторону.
— М? — даже не оторвался от экрана.
— Я серьёзно.
— Ну давай, — только тогда он поднял глаза. Пустые. Как будто смотрел сквозь неё.
— Я больше не могу. Я хочу развестись.
Он замер. Рука с бутербродом зависла в воздухе. Затем он медленно опустил её на тарелку.
— С ума сошла? Почти четверть века вместе, и вдруг — развод? Это опять твоя Лена на уши тебе села? У неё ведь три развода — чемпионка!
— Лена тут ни при чём. Это решение не одного дня. Я устала. Мы живём как соседи. Даже хуже — соседи хотя бы здороваются.
Станислав усмехнулся.
— Чего тебе не хватает? Вчера вместе пельмени лепили, а сегодня ты уже чужая?
— Дело не в пельменях. А в четырёх миллионах, которые ты снял без спроса. Это были сбережения Леры на стартовую квартиру.
— Ты опять об этом? — поморщился он. — Я же говорил — вложение! Надёжный участок, мама давно мечтала о даче. А тут такой шанс...
— Это были не твои деньги, Слава! Это была наша общая цель. Ради дочери.
— Лерке всё равно будет квартира. Мама завещает ей свою — вот и вся история.
— Ты серьёзно? Хрущёвка без лифта в доме с отваливающейся штукатуркой? И твоя мать ещё, прости, не на смертном одре. Ей шестьдесят пять, она бодрее нас с тобой!
— Ты бы всё равно не согласилась, — он пожал плечами. — Вот и не стал тратить время на обсуждение.
— Именно! Потому что ты сам всё решаешь. Ты всегда так делал. Без меня.
Из коридора показалась Лера, растрёпанная, в футболке и с подушкой в руках.
— Что за ор, блин? Выходной же...
— Иди, родная, это разговор взрослых, — мягко сказала Марта.
— Опять сцены? Вам не стыдно?
Когда дверь закрылась за дочерью, Марта продолжила:
— И ещё. Отпуск. Мы же договорились — Сочи, море, нормальный отель. Я бронировала даты.
— Зачем Сочи? — удивился он. — У нас теперь дача. Нужно там всё обустроить. Грядки, забор, скамейка для мамы...
— Ты хочешь, чтобы я копала землю вместо того, чтобы отдохнуть?
— Это семейный проект!
— Нет, Слава. Это прихоть твоей мамы, за которую ты отдал будущее нашей дочери.
Он резко отодвинул стул.
— Вот только не надо драм! Я приношу деньги в дом, я и решаю, как ими распорядиться!
— Я тоже работаю, и не хуже тебя.
— Ну и радуйся, что теперь будет куда выехать летом!
— Лера хотела на море. А не таскать лейки по дачным зарослям.
— Детям полезно на свежем воздухе. Пусть не выёживается.
Марта уже не чувствовала боли — только холодную пустоту. Как будто внутри что-то отмерло.
— Мама просила помочь с рассадой, — небрежно добавил он, доедая. — На выходных поедем.
— Я не поеду, — твёрдо ответила она.
— Уже пообещал. Не подведи.
— Опять всё решил за меня?
— С тобой всё равно невозможно договариваться! Вечно тебе всё не так.
— Потому что ты даже не пытаешься меня услышать.
В этот момент в прихожей щёлкнул замок. Анна Викторовна, свекровь, вошла с сияющей улыбкой и папкой в руках.
— Привет, мои хорошие! Принесла документы на дачу — посмотрите, какая прелесть! Земля как пух!
Марта еле кивнула. Женщина села за стол, разложила бумаги, с энтузиазмом рассказывала о планах на грядки, беседку и компост.
— В следующие выходные обязательно приедете, да? Юра обещал!
— Я не приеду, — спокойно сказала Марта.
— Почему это? — свекровь вскинула брови. — Что может быть важнее семьи?
— У меня свои дела.
— Переиграешь, не умираешь же.
— Не переиграю.
— Марта просто упрямится, — вмешался Станислав. — Не обращай внимания, мам.
— Я не капризничаю, — ответила она. — Я больше не играю в вашу «семью».
— Вот! — торжествующе воскликнула свекровь. — Я же говорила, она не наша. Всё о себе, да о себе!
Это была последняя капля.
— Знаете, что? Я соберу вещи.
— Ты куда? — не понял Станислав.
— Ухожу. Окончательно.
— Это что за спектакль?
— Без репетиций, Слава. Всё по-настоящему.
В спальне она открыла чемодан. Вскоре в дверях возник Станислав.
— Реально хочешь всё бросить?
— Уже бросила.
— Из-за какой-то там дачи?
— Из-за тебя. И твоего вечного "я сам всё знаю".
— Ну не будь дурой... Давай всё обсудим, спокойно.
— Уже поздно. Всё, что я хотела обсудить — я сказала.
В дверях показалась Лера.
— Мам, ты уходишь?
— Да, зайка. Я устала. Больше не могу.
— Вы разводитесь?
— Похоже, да.
— Мама сама так решила, — буркнул Станислав. — Я-то — за семью.
— Серьёзно? — Лера повернулась к нему. — А деньги, которые были для меня, ты на бабушкину дачу слил. Это как называется?
— У тебя всё равно будет жильё. Квартира твоей бабушки...
— С колонкой и тараканами? Круто. Ты вообще меня спрашивал?
— Молчи уж. Семья — это когда вместе.
— Знаешь, пап, я, пожалуй, с мамой поеду.
— Ты не можешь! — вспылил он. — Я — твой отец!
— Отец, который сделал всё по-своему. Даже за мой счёт.
— Делайте что хотите! — воскликнул он. — Потом сами прибежите за малосольными огурцами и клубникой!
Марта застегнула чемодан и вышла в прихожую.
— Собирайся, Лер. Поедем к тёте Лене. А потом — на море.
— Да мы ещё посмотрим, кто пожалеет! — кричала им вслед свекровь.
Марта не оборачивалась. Не было ни обиды, ни злости. Только лёгкость. И странное ощущение победы.