— Это просто возмутительно! Как ты могла так с нами поступить, Наташа? — голос Ларисы Петровны, мамы моего мужа, звенел на всю кухню. Она стояла, упираясь руками в столешницу, и смотрела на меня так, будто я как минимум совершила государственную измену.
Я отхлебнула чай и медленно поставила чашку на стол. Эта ситуация назревала давно. Три месяца назад я купила таунхаус у моря на деньги, оставленные мне в наследство бабушкой.
Для меня, выросшей на ежегодных поездках в Сочи с бабулей, это была давняя мечта. Мы с Юрой решили никому не рассказывать о покупке, пока не закончим ремонт. Но вчера на семейном ужине он проговорился, и вот результат — разъярённая свекровь у меня на кухне в девять утра воскресенья.
— Лариса Петровна, давайте вы сначала объясните, что именно вас так расстроило, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.
— Что расстроило? — она всплеснула руками. — Ты купила таунхаус у моря и даже не предложила нам там жить! Юра вчера проговорился, что вы уже три месяца как собственники. Три месяца! И ни слова нам!
Вот оно что. Я мысленно выругалась.
Мой муж Юрий снова не смог сказать матери «нет». За пятнадцать лет брака я уже привыкла к этому. Лариса Петровна всегда пыталась контролировать нашу семью: от выбора ресторана на свадьбу до школы для нашего сына.
— Присядьте, Лариса Петровна, — я указала на стул. — Чай будете?
— Не хочу я твоего чая! — она опустилась на стул, но её спина держалась прямо, как струна. — Я хочу знать, почему невестка, которую я приняла как родную дочь, скрывает от нас такие вещи. Мы с Виктором Семёновичем всю жизнь мечтали о домике у моря!
В дверном проёме показался заспанный Юра. Его взъерошенные волосы и помятая футболка говорили о том, что он только встал.
— Что тут происходит? Мама? — он потёр глаза, будто не верил тому, что видит.
— Юрочка, твоя жена объясняет мне, почему она не хочет, чтобы мы с папой переехали в ваш новый таунхаус, — Лариса Петровна мгновенно сменила тон на жалобный. — Мы ведь могли бы помогать вам с Алёшенькой, сидеть с ним, пока вы на работе...
Я закатила глаза. Наш сын уже в седьмом классе, какое «сидеть»? К тому же, мы с Юрой оба работаем фрилансерами из дома уже много лет — я дизайнером интерьеров, а он программистом.
— Мама, мы не предлагали вам туда переехать, потому что это наше жильё, — начал Юра, но осёкся под испепеляющим взглядом матери.
— Вот как ты заговорил! «Наше жильё»! — она скрестила руки на груди. — А кто тебя вырастил? Кто ночей не спал, когда у тебя температура была? Кто последние деньги отдавал, чтобы ты в хорошем институте учился?
— Лариса Петровна, — я решительно вмешалась, понимая, что Юра сейчас сдастся, — мы купили этот таунхаус на деньги, которые я получила в наследство от бабушки. Это была моя мечта — иметь собственный уголок у моря.
— И что с того? — она повернулась ко мне. — Мы семья! У нас всё общее! Или ты считаешь иначе?
В кухню вошёл наш сын Алёша, сонно потирая глаза.
— Привет, бабуль. Чего кричите с утра пораньше?
— Твои родители, Алёшенька, оказывается, купили дом у моря и не хотят, чтобы бабушка с дедушкой там жили, — тут же пожаловалась Лариса Петровна.
Алёша несколько секунд осмысливал услышанное, а потом хмыкнул:
— Так это тот, что в Адлере? Двухэтажный? С двумя спальнями? А где бы вы там разместились, в кладовке?
Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Сын всегда отличался прямолинейностью.
— Не умничай! — отрезала Лариса Петровна. — Там наверняка можно что-нибудь придумать.
— Мама, — Юра наконец собрался с духом, — мы купили этот таунхаус для себя. Там действительно только две спальни: наша и Алёшкина. Никакой гостевой нет.
— А диван? На диване мы с отцом могли бы...
— На три месяца в году? — не выдержала я. — Вы хотите переехать к нам на три месяца каждое лето?
— А почему бы и нет? Мы пенсионеры, мы заслужили отдых у моря! — в её голосе появились злые нотки.
Юра тяжело вздохнул и сел за стол. Я знала этот вздох. Так он вздыхал всегда, когда понимал, что спорить с матерью бесполезно, но и согласиться не мог.
— Мам, это невозможно. У нас там своя жизнь. Мы с Наташей работаем удалённо, а Алёшка учится онлайн в эти месяцы.
— И что? Мы вам мешать не будем! — упорствовала свекровь.
— Будете, — просто сказал Алёша, наливая себе сок. — Бабуль, ты же каждые пять минут будешь заглядывать в мою комнату и спрашивать, не голоден ли я. А мне учиться надо.
Лариса Петровна поджала губы так, что они превратились в тонкую линию.
— Значит, вот как. Родственники стали обузой. Прямо как в той пословице: «Родня до чёрного дня», — она поднялась со стула. — Что ж, передайте моему мужу, когда он позвонит, что я поехала домой. Видеть вас не хочу.
— Лариса Петровна, не драматизируйте, — я тоже встала. — Мы вас любим и всегда ждём в гости, но жить вместе — это перебор.
— В гости! — горько усмехнулась она. — На часок-другой, чтобы потом с облегчением выпроводить! Знаю я эти гости.
Дверь за ней закрылась с таким грохотом, что с полки упала фарфоровая статуэтка — подарок той же свекрови на наш первый юбилей.
— Ну вот, теперь оба будут дуться, — вздохнул Юра, обнимая меня за плечи. — И папа тоже обидится, хотя сам небось и не хотел к нам переезжать.
Я пожала плечами:
— Переживут. Не маленькие.
— Точно! — поддержал Алёша, жуя бутерброд. — Бабуля всегда так: сначала шум поднимет, потом остынет. Помните, как она обиделась, когда вы её не взяли с нами в Турцию в прошлом году?
— Ещё бы, — усмехнулась я. — Две недели не разговаривала.
Юра крепче обнял меня:
— Знаешь, а ведь мы правильно сделали, что купили отдельное жильё. И что никого туда не позвали жить.
— Правильно, — кивнула я. — Иначе наш райский уголок превратился бы в филиал семейных разборок. У нас бы уже не было своего пространства.
Телефон Юры зазвонил. На экране высветилось имя его отца.
— Началось, — вздохнул муж, но трубку всё же взял. — Да, пап. Да, была. Нет, не предлагали и не собираемся. Потому что это наше жильё, и мы хотим жить там одни. Да, и Алёшка с нами согласен.
Пока он разговаривал, я смотрела в окно на залитый солнцем двор и думала о нашем таунхаусе у моря. О том, как мы будем пить кофе на веранде, слушая шум прибоя.
— Всё, поговорил, — Юра положил телефон на стол. — Сказал, что они обсудят это и перезвонят. Думаю, на этой неделе нас ждёт семейный совет.
— С пристрастием, — хмыкнула я. — Но мы выстоим.
— Конечно, выстоим, — улыбнулся он, целуя меня в макушку. — Море того стоит.
— И свобода тоже, — добавил Алёша с мудростью, неожиданной для его возраста.
Я посмотрела на своих мужчин и почувствовала, как внутри разливается тепло. С такой поддержкой можно пережить любую бурю, даже если её имя — Лариса Петровна.
Семейный совет, которого мы так боялись, не состоялся.
Вместо этого Лариса Петровна и Виктор Семёнович неожиданно уехали в двухнедельный круиз по Средиземному морю, подаренный им Юриным старшим братом Андреем. Мы вздохнули с облегчением и решили, что буря миновала.
Две недели спустя мы наконец-то приехали в наш таунхаус, чтобы закончить последние штрихи ремонта перед пляжным сезоном. День выдался на удивление тёплым для мая. Я расставляла новые кашпо с цветами на веранде, Юра возился с подключением Wi-Fi роутера, а Алёшка осваивал новый гамак, который мы повесили между двумя соснами во дворе.
— Мам, тут кто-то стучится в калитку, — крикнул Алёша, не отрываясь от телефона.
Я подошла к воротам и распахнула их. На пороге стояла элегантная пожилая дама с замысловатой укладкой и в светлом льняном костюме. Рядом с ней расположились два объёмных чемодана.
— Здравствуйте, я ищу Ивановых, — произнесла незнакомка с лёгким акцентом.
— Это мы, — я улыбнулась — Что вы хотели?
— Наталья? Как же ты похожа на свою бабушку Лидию! — женщина пристально вглядывалась в моё лицо.
Я замерла, пытаясь понять, что происходит.
— Откуда вы знаете мою бабушку?
— Я её сестра, — просто ответила женщина. — Твоя двоюродная бабушка Анна. Можно просто тётя Аня.
Юра, услышав наш разговор, вышел на крыльцо. Он вопросительно посмотрел на меня, но я стояла оцепеневшая от шока.
— Тётя Аня? Та самая, которая уехала во Францию в 70-х? — пролепетала я. — Но бабушка говорила, что вы...
— Умерла? — она усмехнулась. — Я знаю. Так было проще для всех. Особенно для неё. Но теперь, когда Лидочки не стало, я решила, что пора вернуться.
Юра помог внести чемоданы, пока я заваривала чай, пытаясь собраться с мыслями. Тётя Аня расположилась в гостиной, осматривая наш интерьер с одобрительной улыбкой.
— Хороший вкус, — кивнула она. — Лида всегда говорила, что у тебя врождённое чувство стиля.
— Откуда вы узнали, где нас искать? — спросил Юра, разливая чай.
— О, это было несложно. Я поддерживала связь с местным нотариусом. Лидочка оставила мне письмо, в котором рассказала о наследстве. Она знала, что я вернусь, — тётя Аня достала из сумочки потрёпанный конверт.
— Подождите, — я наконец обрела дар речи. — Вы приехали... насовсем?
— На какое-то время, — уклончиво ответила она. — Мне нужно уладить кое-какие дела в России. И ещё... — тут она замялась. — Видишь ли, Наташа, этот дом технически принадлежит и мне тоже.
— Что?! — воскликнули мы с Юрой одновременно.
— Мы с Лидой купили ту землю вместе, очень давно, ещё в 60-х. Там был просто старый дачный домик. Когда я уезжала, мы договорились, что она будет пользоваться им одна, но формально половина всегда оставалась моей. Прости, дорогая, но твоя бабушка не могла завещать тебе то, что принадлежало нам обеим.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё, во что мы вложили столько сил и средств, оказалось построено на песке.
— У вас есть документы? — деловито спросил Юра.
Тётя Аня извлекла из сумочки старую, пожелтевшую бумагу.
— Конечно. Всё по закону. Но не волнуйтесь, я не собираюсь претендовать на ваши вложения. Просто хочу пожить здесь некоторое время. Насладиться морем, воздухом... Возможно, примириться с прошлым.
Тем же вечером, когда тётя Аня устроилась в нашей комнате (мы с Юрой переехали на разложенный диван в гостиной), я обнаружила Алёшку сидящим на крыльце с блокнотом.
— Что пишешь? — спросила я, присаживаясь рядом.
— Список вопросов для тёти Ани, — ответил он, не отрываясь от записей. — Мам, она же живая история! Представляешь, она всю жизнь прожила в Париже! И она знала прабабушку Лиду молодой!
Я вздохнула. Мой сын, кажется, был единственным, кто искренне радовался нашей непрошеной гостье.
Юра подошёл сзади и положил руки мне на плечи.
— Я позвонил знакомому юристу, — тихо сказал он. — Документ подлинный. Если не договоримся с ней по-хорошему, придётся через суд...
— Это как? — я повернулась к нему. — Ты хочешь выкупить её долю?
— Пока ещё не знаю, — пожал плечами Юра. — Или предложим компенсацию за временное проживание. Посмотрим, чего она хочет.
В среду вечером, когда мы все сидели на веранде, наслаждаясь закатом и очередным рассказом тёти Ани, во двор вкатилась знакомая машина.
— О господи, только не это, — простонала я, увидев выходящую из автомобиля Ларису Петровну с огромным чемоданом.
За ней показался Виктор Семёнович с двумя сумками в руках.
— Сюрприз! — радостно воскликнула свекровь, проходя через калитку. — Мы решили всё-таки навестить вас! На недельку, не больше.
Её взгляд переместился на тётю Аню, и улыбка слегка померкла.
— А это ещё кто?
— Моя двоюродная бабушка Анна Сергеевна, — представила я, вставая. — Тётя Аня, это родители Юры, Лариса Петровна и Виктор Семёнович.
Тётя Аня протянула руку.
— Enchanté, — произнесла она французским акцентом. — Очень приятно познакомиться.
Лариса Петровна пожала протянутую руку.
— Взаимно... А вы надолго к нам?
— О, я не в гостях, — улыбнулась тётя Аня. — Я совладелица этого дома. Мы с сестрой Лидой, бабушкой Наташи, купили тот дачный домик вместе много лет назад.
Виктор Семёнович с грохотом опустил сумки на землю.
— Как совладелица? — лицо Ларисы Петровны вытянулось. — Юра, вы же говорили, что дом полностью ваш!
— Мы тоже так думали, — сухо ответил Юра. — Оказалось, что у истории есть продолжение. Тётя Аня приехала из Франции и предъявила свои права.
— Из Франции? — Лариса Петровна окинула женщину оценивающим взглядом, задерживаясь на её явно дорогом костюме и изящных туфлях. — Надо же, какая... неожиданность.
— Действительно, — с непроницаемым лицом отозвалась тётя Аня. — Жизнь полна сюрпризов, не правда ли? Как и ваш приезд без предупреждения.
Повисла неловкая пауза. Алёшка, сидевший в стороне с неизменным телефоном, хмыкнул и прошептал:
— Один-ноль в пользу француженки.
— Ну что ж, — наконец произнесла я, — придётся как-то всем разместиться. Тётя Аня уже заняла одну спальню, мы с Юрой спим в гостиной...
— В гостиной? — ахнула Лариса Петровна. — Но где же тогда мы?..
— В отеле? — невинно предложил Алёша, за что получил укоризненный взгляд от отца.
— Я могу уступить спальню Ларисе Петровне и Виктору Семёновичу, — неожиданно предложила тётя Аня. — А сама перемещусь в гостиную. Всё-таки я привыкла к европейскому комфорту — умею спать где угодно.
— Нет-нет, что вы, — поспешно возразила Лариса Петровна, гордость которой не позволяла принять одолжение от незнакомки. — Мы с Виктором можем и в гостиной. Или действительно в отеле, недалеко отсюда есть приличная гостиница...
— Решено, — кивнула тётя Аня, как будто это она здесь была хозяйкой. — Виктор Семёнович и Лариса Петровна остановятся в отеле. За мой счёт, разумеется. Считайте это моим вкладом в семейное благополучие.
Лариса Петровна открыла рот, чтобы возразить, но тут вмешался Виктор Семёнович:
— Спасибо за щедрое предложение. Мы с удовольствием его принимаем.
Я с удивлением посмотрела на свёкра, обычно предпочитавшего отмалчиваться. А он подмигнул мне и слегка улыбнулся.
В ту ночь мы с Юрой долго не могли уснуть, перешёптываясь на диване.
— И что теперь? — спрашивала я. — Как нам быть с тётей Аней? Откупаться? Судиться?
— Не знаю, — вздыхал Юра. — Но твоя двоюродная бабушка — настоящий дипломат. Ты видела, как она обошлась с моей мамой? Мама впервые в жизни встретила достойного соперника.
— Да, это так, — сказала я с улыбкой.
На следующее утро за завтраком тётя Аня вдруг объявила:
— Наташа, Юра, я приняла решение. Я передам вам свою долю дома.
Мы уставились на неё с одинаковым выражением недоверия.
— Но почему? — выдохнула я.
— Мне семьдесят восемь лет, дорогая. У меня прекрасная квартира в Париже и никаких наследников. А у вас чудесная семья, — она улыбнулась Алёшке, который внимательно прислушивался к разговору. — Я вижу, как вы любите этот дом, как вложили в него душу. Это правильно.
— И что вы хотите взамен? — настороженно спросил Юра.
Тётя Аня рассмеялась — неожиданно молодым, звонким смехом.
— Ах, молодость! Всегда ищет подвох. Но ты прав, Юра, кое-что я попрошу. Я хочу приезжать сюда каждое лето на месяц. И чтобы вы проводили этот месяц со мной. Мне хочется наверстать упущенное, узнать семью своей сестры, передать то, что я знаю.
А когда меня не станет... — она сделала паузу, — мне будет приятно думать, что этот дом живёт и в нём счастливы люди, которых я успела полюбить.
В углу тихо всхлипнула Лариса Петровна, пришедшая на завтрак с Виктором Семёновичем.
— Это так благородно с вашей стороны, Анна Сергеевна, — произнесла она, промокая глаза салфеткой. — Такой жест... Такая щедрость...
— Лариса, дорогая, — мягко ответила тётя Аня, — когда доживёшь до моих лет, понимаешь, что главное богатство — это не имущество. Это люди, которые рядом. И время, проведённое с ними.
Виктор Семёнович кашлянул.
— Знаете, Анна Сергеевна, мы с Ларисой, наверное, тоже многое переоценили. Наши дети имеют право на своё пространство. А мы... — он взял руку жены, — мы можем приезжать в гости. Когда нас пригласят.
Лариса Петровна кивнула, хотя было видно, что это даётся ей непросто.
— И ещё, — добавила тётя Аня, переводя взгляд на меня, — у меня есть для тебя коробка с письмами твоей бабушки. Она писала мне все эти годы, хоть и считала, что я не получаю её писем. Я привезла их тебе.
В тот момент я поняла, что нежданная гостья подарила нам гораздо больше, чем просто решение юридической проблемы. Она принесла примирение, понимание и частичку прошлого, которое казалось навсегда утерянным.
— Значит, будем жить вместе? — спросил Алёша, откладывая телефон. — Круто! Тётя Аня, а вы научите меня говорить по-французски?
— Avec plaisir, mon petit, — улыбнулась она. — С удовольствием.
Проходя мимо окна, я увидела, как над морем встаёт солнце. Его лучи окрашивали воду в золотистый цвет, обещая новый день и новые открытия. И впервые за долгое время я почувствовала, что всё складывается именно так, как должно быть.
***
Прошло пять лет с тех пор, как тётя Аня появилась в нашей жизни.
Она сдержала обещание, приезжая каждое лето на месяц, и эти месяцы стали самыми яркими и наполненными для всей нашей семьи. Алёша свободно заговорил по-французски и даже получил грант на учёбу в Сорбонне.
Что удивительно – наши отношения с Ларисой Петровной кардинально изменились. Глядя на тётю Аню, её элегантность и мудрость, свекровь постепенно смягчилась и нашла своё собственное увлечение – живопись. Теперь она редко вмешивается в нашу жизнь, зато её пейзажи украшают стены нашего таунхауса.
В свой последний приезд тётя Аня передала мне шкатулку с письмами моей бабушки, которые она хранила все эти годы. "Читай их, когда меня не станет," – сказала она. Но мы верим, что это произойдёт ещё очень нескоро.
Наш таунхаус у моря стал не просто местом отдыха – он превратился в семейное гнездо, где переплелись судьбы нескольких поколений. И когда мы вечерами собираемся на веранде, слушая шум прибоя, я понимаю: иногда неожиданные повороты судьбы – это лучшее, что может случиться в жизни.