Когда пригвоздили, прибили дощечку «Иисус Назорей Царь Иудейский». И Царь висел, Вселенную держа, пока в Нём теплилась душа. И кровь сочилась Нового Завета: не где-то там, а всюду где-то. И стала снегом за моим окном – всего на миг, но дух схватило безумием того, что было, как неизбежностью свершившегося в том. Свидетельствовать это нету сил, как тьма настала от избытка света, когда Он дух Свой добровольно испустил. Вселенная, колеблясь, устояла от Пятницы до Воскресенья лишь потому, что предстояло Ему воскреснуть… 6 апреля 2007 г. Оскар Грачёв
Когда пригвоздили,
прибили дощечку
«Иисус Назорей Царь Иудейский».
И Царь висел,
Вселенную держа,
пока в Нём теплилась душа.
И кровь сочилась Нового Завета:
не где-то там,
а всюду где-то.
И стала снегом за моим окном –
всего на миг,
но дух схватило
безумием того, что было,
как неизбежностью
свершившегося в том.
Свидетельствовать это нету сил,
как тьма настала
от избытка света,
когда Он дух Свой
добровольно испустил.
Вселенная, колеблясь, устояла
от Пятницы до Воскресенья
лишь потому,
что предстояло
Ему воскреснуть…
6 апреля 2007 г.
Оскар Грачёв