Клавдия Петровна закончила полоть очередную грядку и решила, что на сегодня хватит. Женщина вымыла руки, зачерпнула из ведра, стоящего в сенях, кружку колодезной воды и села в тень на скамейку, вкопанную рядом с крыльцом.
«Да, все-таки шестьдесят лет – не тридцать, – подумала она, – раньше бы я еще часа два-три спокойно отпахала. А теперь того и гляди бабкой начнут называть».
Вообще-то, стать бабушкой Клавдия Петровна рассчитывала еще несколько лет назад, когда ее единственный сын Захар, выучившийся в колледже на механика, женился и остался в городе. Вот тогда Клавдия Петровна и стала ждать внуков.
Правда, когда в первое лето после свадьбы Захар привез к матери молодую жену, женщина поняла, что от такой невестки внуков не дождаться. Эля была высокая – ростом с мужа, но очень худая.
– Что же ты ничего не ешь? – спрашивала ее свекровь, наблюдая, как невестка тыкает вилкой в кружок свежего огурца и отщипывает кусочек от листа салата. – У тебя же сил не будет дитя выносить и родить.
– А я и не собираюсь рожать, – сказала Эля. – Беременность и роды очень портят фигуру.
Что там у сына не сложилось с молодой женой, Клавдия Петровна не знала. Но через два года Захар вернулся в село один.
Женщина уже хотела встать и пойти в дом, чтобы заняться ужином, но в это время калитка распахнулась, и во двор вошла Вера – ее соседка.
Поговорив минут десять на обычные темы: как здоровье, что хорошо взошло в огороде, что – не очень, Вера собралась уходить и напоследок сказала то, ради чего, очевидно, и приходила:
– Клава, ты бы с сыном поговорила. Люди говорят, что в последнее время он около Аньки Пантелеевой крутится. А сегодня я сама видела – он у нее во дворе дрова колол и в поленницу складывал.
Эта информация была важная, но неприятная. Анну в селе знали с детства. Она была внучкой Евдокии Морозовой. Дочь Евдокии вышла замуж и уехала в город, а во время родов что-то пошло не так, и врачи не смогли спасти молодую женщину. Зять ребенка из роддома забрал, но сам воспитывать не стал – привез теще.
Некоторое время он присылал деньги, а потом снова женился и куда-то переехал. А Евдокия сама растила Аню. Всему научила: в огороде работать, в доме управляться, за скотиной ухаживать – Евдокия до самой смepти и корову держала, и гусей, и кур.
Аня после школы собиралась в город поехать – учиться. Но в это время Евдокия заболела. Пришлось девушке остаться, за бабушкой ухаживать, дом вести.
Устроилась она на птицеферму, да так и осталась там работать, даже тогда, когда бабушка уже умерла – поздно было в двадцать два года учиться, да и хозяйство оставить не на кого.
В другое время Клавдия Петровна такой невестке обрадовалась бы. Но было на репутации Ани большое и несмываемое пятно: через полтора года после cмepти бабушки она родила сына. От кого – было неизвестно, а сама Аня молчала.
Клавдия Петровна не знала, как начать разговор с сыном, но подумала и решила говорить напрямую:
– Захар, ты, говорят, к Анюте Пантелеевой в работники нанялся? – начала она.
– И кто говорит? – спросил он. – Люди? А что же эти люди, которые все замечают, не видят, что одинокой женщине помощь нужна? Дрова расколоть, сарай поправить, теплицу подлатать.
– Но если только помочь, тогда пожалуйста, – сказала мать. – А я уж подумала, что ты жениться на ней собрался.
– А если и жениться? – спросил Захар.
– На это я благословения не дам. Гулящая она, – заявила Клавдия Петровна.
– Гулящая? Ну, назови мне, пожалуйста тех, с кем она гуляла?
– Имен не знаю. Но мальчишку ей явно не ветром надуло.
– А ты не думаешь, что она полюбила не очень хорошего человека и доверилась ему. А он ее обманул, – сказал Захар.
– Это она тебе сказала? – усмехнулась мать.
– Нет. Я ее ни о чем не спрашивал.
– Знаешь, Захар, тебе и вправду жениться пора. Но не на Аньке. Иначе и тебе, и мне люди всю жизнь будут ее байстрюком глаза колоть. Был бы жив твой отец, он бы тебе то же самое сказал.
– Мама, я уважаю твое мнение, но решать, на ком мне жениться, буду сам. А насчет людей, так если приглядеться, то у каждого в глазу можно по бревну найти, – сказал Захар.
Наследующий день он пришел с работы, привел себя в порядок, переоделся и направился к Анне.
Долго тянуть не стал – прямо с порога заявил, зачем пришел:
– Хочу попросить вас, Анна Васильевна, выходите за меня замуж.
– А Клавдия Петровна знает, с чем вы ко мне пришли? Что она говорит? – спросила Аня.
– Что бы она ни говорила, это сейчас не так важно. Я ваш ответ услышать хочу, – сказал Захар.
Они проговорили в этот вечер долго.
– А как же Мишка? Сможешь ты его принять? – спросила Анна.
– Мы с ним обязательно поладим. Посмотри, он же от меня не отходит, когда я у вас во дворе что-нибудь делаю.
– А как люди начнут глаза колоть? Я ведь знаю, что обо мне в селе говорят – гулящей называют.
– Аня, а в чем тебя упрекать? Я тоже был женат. Когда женился, очень жену любил – думал, что на всю жизнь, а не получилось. Я тебя никогда не упрекну в том, что ты кого-то раньше любила, – пообещал Захар.
Аня помолчала, будто раздумывая, говорить ли дальше, но потом все-таки решилась:
– Не любила я никого. Он меня силой взял, – тихо сказала она.
– Кто? – выдохнул Захар.
– Гришка Чернов. Я с работы шла там, где тропинка вдоль леска идет, а он сзади подошел – утащил в лес, я отбиться не смогла.
– И что – ты никому не пожаловалась? Участковому надо было сказать.
– А кому жаловаться? Бабушки к тому времени уже не было, а что мог сделать участковый? Опозорилась бы я только еще сильнее. А когда поняла, что понесла, в больницу идти побоялась, пошла к Степаниде – знаешь ее, она травница. Думала попросить у нее средство какое-нибудь. А она меня отругала. Сказала: «Выбрось глупости из головы. Родишь себе счастье и радость. А обидчика твоего ждет страшное наказание». В одном Степанида была права: Мишенька – моя радость и мое счастье. А Гришка живет себе спокойно, и никакого ему наказания.
В этот день не дала Анна ответа, попросила время подумать. А через неделю согласилась. Никаких празднеств они не устраивали, просто в сельсовете расписались. Люди, конечно, посудачили, но как-то быстро успокоились.
Клавдия Петровна на сына была обижена:
– Женился, ну и живи, как хочешь. А я твою Аньку и ее сынка у себя в доме видеть не хочу.
Захар собрал свои вещи и переехал к Анне. Жили они хорошо. Захар Аню в обиду не давал. Если кто-то из односельчан пытался сказать что-то нехорошее, то Захар быстро ему рот затыкал, советуя вспомнить о своих грехах.
А однажды утром, придя на работу, Захар увидел Григория. Тот пригнал свой трактор на машинно-тракторную станцию, чтобы что-то отрегулировать.
Захар поздоровался со всеми за руку, а Григорию руки не подал. Тот заметил пренебрежительное отношение и, когда они остались одни, ехидно спросил:
– Из-за Аньки на меня злишься? За то, что я…
Григорий еще не успел договорить, как уже барахтался в зарослях лопухов и крапивы.
Встал, вытер кровь с разбитой губы и зверем посмотрел на Захара:
– А я ведь могу на тебя и участковому пожаловаться…
– Пожалуйся. А я объясню, за что. По этому делу срок давности – десять лет, так что вполне можешь отправиться лес валить.
А в ноябре Григорий Чернов решил по еще не установившемуся зимнику переправиться на другой берег реки и ушел под лед вместе со своим трактором.
Анна в апреле родила сына. Захар сам выбрал для него имя – Иван. А еще через три года в семье появилась дочка – Дашенька.
Клавдия Петровна уже давно забыла, что была недовольна женитьбой сына. Она любила проводить время с внуками, со всеми тремя. К этому времени она уже знала историю Анны.
А Михаил рос, и со временем в его внешности все больше проявлялись черты Григория. Только мастью он отличался от своего настоящего отца – тот был русым, а сын пошел в темноволосую Анну.
Как-то, когда Мише было уже десять лет, к Клавдии Петровне пришла мать Григория.
– Клава, скажи честно – ведь Михаил моего Гриши сын? – спросила она, стоя в дверях кухни.
– С чего это ты взяла, Зоя?
– Не обманывай. У меня, когда я его вижу, сердце замирает: и глаза Гришины, и повадки.
– Зоя, о мертвых плохо говорить не принято, а хорошего о Григории сказать нечего, поэтому я промолчу. А у Миши есть родители: и мать, и отец. А еще брат и сестра – вон, посмотри, все они во дворе играют. Мои внуки. Все трое. А ты иди своей дорогой и не мути воду.
Автор – Татьяна В.