Он был… нормальным.
Без «вау», без страстей, но и без тревоги. Мог написать первым. Мог позвонить. Помнил, как зовут её кота. Иногда задерживался. Иногда переносил встречи. И Свете первое время было непривычно спокойно. Словно после долгого шторма наступил штиль.
Он не звонил посреди ночи. Не пропадал на трое суток.Не заставлял гадать, злится он или просто занят. Просто… был рядом.
Но в Свете с самого начала жила одна мысль: это ненадолго.
И чем дольше всё было «хорошо», тем сильнее она ждала конца. Он опоздал на встречу на семь минут — и Света весь вечер молчала. Однажды он не сказал «спокойной ночи» — просто уснул. Света лежала до двух часов, глядя в экран. Потом стерла свои сообщения. Просто потому что... зачем?
Он предложил перенести прогулку на завтра.
Света улыбнулась. И сразу почувствовала, как у неё сжалось сердце. Вот. Началось.
Каждое его «давай потом» звучало в её голове как «не хочу сегодня». Каждое опоздание — как сигнал: «Ты не в приоритете». Он просто жил. А она искала доказательства того, что всё кончено.
Через месяц она не выдержала.
В кафе, за салатом и латте, Света сказала:
— Я не могу. Мне тревожно. Я не хочу повторять прошлое.
Он растерялся. Спросил: “Я что-то сделал не так?”
Света покачала головой:
— Всё нормально. Именно поэтому страшно.
Он не понял. Он не знал, что «нормальность» Светы всегда заканчивалась болью. Что за её тревогой стоит старая история — когда папа ушёл без объяснений, и с тех пор всё хорошее казалось временным.
Света собрала сумку и ушла. А вечером записала в заметках: «Я снова ушла первой. Чтобы не видеть, как уходит он».
Потому что Света знала, как это бывает. Как однажды человек перестаёт писать «доброе утро». А потом — не берёт трубку. А потом — просто исчезает.
Света всегда уходила первой. Чтобы не остаться последней. Той, от кого ушли.
На этот раз он не вернулся. Не позвал. Не написал: «Давай попробуем ещё раз». И Света ничего не сказала. Не ждала.Не проверяла, “онлайн” ли он. Просто молчала. Но каждый раз, когда ей писали «ты такая сильная», ей хотелось ответить: “Нет. Я просто больше никому не позволяю быть сильнее меня.”
И когда звонил телефон, она вздрагивала. И когда было тихо, тоже. Света давно не плакала. Просто вставала по утрам. Составляла планы. Проверяла почту.
Жила. Как будто внутри ничего не было сломано. Как будто она не привыкла уходить до того, как её бросят.
А ведь она привыкла. Это стало её способом быть живой. И невидимой одновременно.
_____________________________________________________
Света была.
И каждый раз — уходила сама.
Потому что быть одной — это больно.
Но смотреть, как от тебя уходят, невыносимо.