Глава VII. Невеста, которая знала
Москва, 30 апреля 1893 года
1. Возвращение
Маргарита вернулась утром.
Одна. Без охраны. Без слёз.
— Ты не представляешь, как долго я шла, — сказала она.
— Где ты была?
— В тишине.
Она принесла письмо. Свёрнутое аккуратно, перевязанное чёрной нитью.
“Ты не обязан понимать. Но ты обязан слышать.
Те, кто исчезли, не бежали.
Они отказывались от чужого выбора.
Мы — не секта.
Не убийцы.
Мы только спрашиваем.
А иногда… ждём ответа молча.
Если ты хочешь — вступи.
Не для власти. Не для мести.
А чтобы хотя бы раз в жизни
кто-то мог сказать: «Нет» — без последствий.”
Подписи не было. Только инициал: “R.”
2. Разговор
Маргарита сидела у окна. Говорила спокойно.
— Это был не он. Не Рейхман.
— Кто?
— Один из женщин. Та, что выжила.
Она начала писать письма, когда поняла, что никто их не пишет.
— Значит, всё — ложь?
— Нет. Система — настоящая. Только без центра.
Каждая “невеста”, которую спрашивают, может стать следующей, кто спросит.
— Это как зеркала напротив друг друга.
— Один раз ты смотришь — потом отражаешь.
— А потом исчезаешь в глубине.
3. Последнее письмо
На следующее утро в штаб принесли зеркало.
Маленькое. Карманное.
На обороте гравировка:
“Теперь ты тоже можешь спрашивать.”
Ломов положил его на стол. Смотрел. Долго.
4. Закрытие дела
В отчёте стояла строка:
“Преступления не выявлено.
Причин смертей — не доказано.
Дело закрыто по причине отсутствия состава.”
Но в отдельной записке, адресованной лично полицмейстеру, Ломов написал:
“Клуб не существует. Но он работает.
Его не возглавляют. Но его боятся.
Он не убивает. Но рядом с ним умирают.
Я не буду его искать. Но я буду помнить,
что зеркало — не всегда про отражение.
Иногда — про выбор.”