Дача под Мытищами, 29 апреля 1893 года Дом, где умерла Лидия Рогова, стоял в роще.
Серый. Сломанный, но не мертвый.
Калитка скрипнула, будто вздохнула.
Сад — дикий.
Окна — плотно закрыты. Внутри пахло старым деревом, лекарствами и чем-то ещё. Ожиданием. На втором этаже — спальня.
В углу — зеркало.
Другое. Уже не то. Но похожее.
На его стекле — надпись, будто выцарапана гвоздём: “Пятеро были. Одна осталась. Она — выбрала.” В соседней комнате — человек.
Женщина. Тихая. Седая.
Но — живая. — Вы Лидия Рогова?
— Когда-то.
— Вы… умерли.
— Нет. Я ушла. — Почему? Она долго молчит. Потом говорит: — Потому что это честнее, чем жить как все.
Я сказала “нет” — когда все хотели “да”. — Кто вас увел? — Никто. Я сама пошла. Он… только открыл дверь. Он врач. Но не лечит. Он… дает шанс выйти. Тем, кто не может остаться. — Рейхман? — Да. Но он не один. — Она была здесь. Ночью.
— Что с ней?
— Она… не согласна.
Она сказала “нет” — вовремя.
Теперь — её ждут.
Или отпустят. Ломов смотрит ей