Я не умею плавать. И я боюсь глубину. Это не метафора — Просто я в ней тону. Меня, конечно, учили. Но я шла ко дну. И я шла по дну. Наверху кричали, Наверное, звали. А я думала: если вдохну? Однажды случилось, Меня позвали в шторм. Вот тогда я смеялась: Что там за страхом, потом? А бывало, всё ровно, Инструктор на месте. Но я хватаюсь за него, «А-а-а», И мы тонем. Вместе. Я ищу глубину. Мне снятся кораллы, рыбки. Я плыву между ними, С ними, выше них. Но не умею по кромке, На грани улыбки, Удержаться между, Ни вверх, ни вниз. Потом мне говорили: Надо контролировать тело. Иначе спина устанет, А это не дело. Надо опускать в воду голову, Выдыхать туда воздух. Открывать глаза. Это страшно. Там мутно. Но иначе нельзя. Я люблю глубину. Я учусь нырять. В Марианскую впадину. Опять.
Я не умею плавать.
И я боюсь глубину.
Это не метафора —
Просто я в ней тону.
Меня, конечно, учили.
Но я шла ко дну.
И я шла по дну.
Наверху кричали,
Наверное, звали.
А я думала: если вдохну?
Однажды случилось,
Меня позвали в шторм.
Вот тогда я смеялась:
Что там за страхом, потом?
А бывало, всё ровно,
Инструктор на месте.
Но я хватаюсь за него, «А-а-а»,
И мы тонем. Вместе.
Я ищу глубину.
Мне снятся кораллы, рыбки.
Я плыву между ними,
С ними, выше них.
Но не умею по кромке,
На грани улыбки,
Удержаться между,
Ни вверх, ни вниз.
Потом мне говорили:
Надо контролировать тело.
Иначе спина устанет,
А это не дело.
Надо опускать в воду голову,
Выдыхать туда воздух.
Открывать глаза.
Это страшно. Там мутно.
Но иначе нельзя.
Я люблю глубину.
Я учусь нырять.
В Марианскую впадину.
Опять.
