Лёка вёл их ходко и всё ломал голову, зачем беглым это кладбище нужно? Ну шли бы к дороге, или там пошарили, где археологи в прошлом году копали, так нет, кладбище. Ох, теперь и намучаются они их искать! Там места плохие.
В их районе вечно кто-то пропадал: то туристы, их искали и иногда находили; то, как-ни странно, антропологи, которым втемяшилось в голову искать прародину человечества в этих лесах, их тоже смогли найти, хотя неделю искали; а то (и смех и грех!) уфологи, видевшие летающую тарелку и отправившиеся её искать; то какие-то сектанты (чем им православная вера помешала, непонятно?). Лека поморщился.
С последними было хуже всего, если всякие экспедиции хоть как-то демонстрировали свое присутствие, потому что или искали транспорт и проводников, или останавливались в гостинице перед последним рывком, как сказал один из антропологов, то сектанты тихой сапой находили в лесу, как они считали удобное место и организовывали там свое поселение. На некоторое время сектанты исчезали, а иногда и навсегда.
Только год назад служители «Пути света» в количестве одиннадцати душ смогли зимой дойти до Катькиной заимки, сожрали там все запасы и приготовились умирать, когда их нашли охотники. Их, так называемого Проводника к свету, они тогда едва спасли от разъяренных женщин, которым он, используя какие-то наркотики и демонстрируя всяческие фокусы, заморочил голову, обещая встречу с умершими детьми.
Некоторых нашли, но уже мертвыми и замерзшими, потому что надо понимать, что зима в тайге на Севере, это суровое испытание даже для местных жителей, а уж для городских жителей с юга – вообще билет на скорый поезд в один конец.
Были и такие, которые удрали в глухие леса ещё до революции. Со временем, они смогли как-то адаптироваться и смешаться с местным населением так, что даже ЧК их не нашло, а были, которые не скрывались, а сразу поселились обособленно. Так обособленно жили молокане и кержаки. Молокане как-то смогли вписаться в современную жизнь, а кержаки нет.
Селение староверов-кержаков просуществовало почти сто лет, пережив и революцию, и войну. Добила их перестройка. Деревня вымерла.
История с этой деревней была странной и запутанной. Сам-то Лёка там не был, своих дел было по горло. Однако он узнал, что к ним тогда почему-то какие-то специалисты из Москвы понаехали, но кое-то из местных кое-что услышал, как москвичи разговаривали, и рассказал своим знакомым.
Те, кто там был, поразились, что после того, как все в деревне вымерли в домах кержаков, как всегда, было чисто и убрано, однако на столах чинно лежали мертвецы в праздничном и чистом наряде, и только взрослое население. На их кладбище обнаружилось сорок свежих могил, исчезла вся скотина, и что самое удивительное исчезли и дети, и подростки. Детей так и не нашли. Все так перепугались, что постарались забыть об этом! Да и начальство приказало не лезть.
Лёка и не лез. Однако слухи по Кудымкару все равно ходили.
Оказывается, из Москвы сюда приехали по телефонному звонку их Силантьевича, который когда-то любил астрономией заниматься и имел телескоп. Вот в него-то он разглядел странную пустоту в деревне и поэтому-то и забил тревогу. Хорошо, хоть туда почтальон не заглянул, а то и ему бы пришел конец. У Силаньевича в Москве были старые знакомые в каком-то Институте Микробиологии, и выяснилось, что приключилось с жителями деревни кержаков такое страшное, что теперь это место вообще избегали на километр.
Все началось с того, что приезжавший журналист, который хотел пофотографировать деревню кержаков, был заразившимся какой-то ужасной болезнью из Африки, и умер в клинике этого Института. Он-то, побывав на Урале, заразил всех кержаков. У него самого болезнь протекала необычно и долго не проявлялась. Судя по могилам, первым в деревне догадался Старец Феофан. Его могила самая аккуратная была, да и крест был оструган. Видимо, он понял, что это – зараза, и приказал запретить детям входить в деревню.
Это Лёка углядел в отчете у своего начальника, неряха тот был невероятным, и у него на столе вечно была гора бумажек. К тому же ему приказали детей поискать. Лёка удивился и нашёл десять подростков из кержаков, которые жили в школе Интернате. Жалел потом, что их нашёл. Этих детей потом в Москву увезли, и всё молчком.
Он нашел копию отчета об болезни в деревне и поразился. Почему это все спрятали от людей?!
Оказалось, когда в деревне старики начали умирали один за другим, то их хоронили сначала чин чином, хотя, кресты уже ставили, из подходящего материала, но невысокие. Хоронили их уже те, кто болел, и им становилось всё хуже. Похоронив стариков, они сами переоделись в чистое и легли на столы в дома. Так сказать, приняли смерть в приличном виде, превратив дома в гробы.
Вроде бы понятно. Однако всех удивляло, что даже зверье оббегали эту деревню. Это охотники по следам заметили. Да и пропажа скотины беспокоила. Не бедные были кержаки. У каждого во дворе и коровы, и овцы были. Люди стало выяснять, где скотина-то? Ведь её много было.
Опять приехали из Москвы и всем объяснили, что зараза страшная и не излечимая, деревню окружили тремя рядами колючей проволоки, и на этом закончилось. Время тогда было сумбурное и на этом расследование и завершилось. Больше никто и не расследовал, кончилась ли эта зараза или нет.
Вспомнив всё это, Лёка, который вёл всех, затормозил и рявкнул:
– Стой!
– Спокойно! – прогудел Вася.
Радовали эти парни Лёку, ведь они просто остановились, ожидая продолжения. Он торопливо пояснил:
– Туда нельзя! Надо сначала к Силантьевичу.
– Поподробнее! – потребовал Миша.
Лека взволнованно затараторил:
– Все жители в деревне кержаков вымерли от какой-то африканской заразы. Даже скотина передохла, хотя я и не уверен. Болезнь ещё в девяностые завезли. Там карантинная зона, и её до сих не сняли.
– Что даже блогеры туда не залезли? – удивился Миша. – Жесть! Это же такая новость!
– Среди местных дураков нет, а чужие в жисть не найдут эту деревню, – отмахнулся Лёка.
Саша немедленно стал что-то искать в своем телефоне, потом объявил:
– Сведений нет, ни у нас, ни… Опа! Нашёл! Невероятно! Здесь была лихорадка Марбурга. Действительно новость! Рассказывай, Лёка! У вас в районе болели? Много?
– Нет! – Лека растерянно заморгал. – Что вы! Они, кто приехал из Москвы, вообще там ходили, как космонавты. В скафандрах.
– Понятно! Адрес помнишь Силантьевича? – Саша уставился на Участкового. – Представь себе его дом и путь к нему. Закрой глаза!
Лёка растерянно заморгал.
– Конечно! – они втроем встали так, что образовали треугольник, а в центре стоял Лека, который очень испугался, но еще боялся признаться в этом. Однако просипел. – А если увидят? Типа, что вы как-то…
– Ну, будет ещё одна летающая тарелка! Не волнуйся! Интернет давно у всех отбил веру в чудеса, – отмахнулся Миша и признался. – Мужики, как я боюсь! Жуть! Никогда сам не перемещался, а теперь ещё и пассажир.
Лёке стало полегче от этого признания, но Вася посоветовал:
– Лека. Давай! Тебе же Саша сказал, чтобы ты закрыл глаза. Да, мы уже знаем дорогу, ты держи в памяти кухню или гостиную в доме Силантьевича.
Потемнело и свистнуло.
Голова болела невероятно, просто раскладывалась, и тошнило так, что хоть за угол беги. Лёка, с трудом смог разлепить глаза.
Они стояли в уютной и стерильно чистой кухонке-столовой их главврача, напротив стола, за которым сидел состарившийся Буратино, который растерянно глотал воздух и разглядывал возникших из воздуха гостей.
– Здравствуйте, Вам! – культурно проговорил Вася. – Мы за консультацией.
– Э-э… – выдавил Буратино и почесал длинный нос, на котором сидели очки в тонкой золотой оправе.
– Простите, а в деревне кержаков, точно была лихорадка Марбурга? – спросил Саша.
Силантьевич отмер и проскрипел:
– Первично да, но…. Вы присаживайтесь, поговорим! Не волнуйтесь, у меня истерики не будет! Давно готов к… Простите, к чудесам. Не знаю, какую Контору вы все представляете, но, видимо, вам надо знать, что умершие там оживают. Кхм… Периодически… И ещё, я рад, что хоть кто-то решил этим заняться!
Тут Лёка сел и схватился за голову, потому что вспомнил, как отпаивал водкой какого-то туриста, который утверждал, что видел, как за колючей проволокой зомби ходили. Он тогда просто не поверил ему, а надо было проверить. Однако потом в одной деревне так подрались, что четверо попали в больницу, вот он и закружился. Лека вздрогнул услышав, что спросил Саша.
– Они что же откапываются? – удивился Саша.
Силантьевич опять почесал нос.
– Да, именно так! Вы ведь не журналисты? Учтите, я давал подписку о неразглашении, вашей Конторе. Неужели они там вам ничего не сказали, когда послали сюда?
Вася добродушно прогудел:
– Нет-нет! Мы совершенно из другой Конторы, но она так же имеет большой вес и влияние. Хотя среди нас есть представитель известной Вам Конторы в России.
У врача округлились глаза, а Миша выудил корочки из кармана куртки и сунул их поднос Силаньтевичу. Лёка, у которого был глаз, как у орла, заметил, что Миша – майор ФСБ.
– Ага! – «Буратино» хитро прищурился. – Всё, как всегда! У вас там что, правая рука не знает, что делает левая?
Миша от негодования хрюкнул и куда-то позвонил. Силантьевич и Лёка испуганно переглянулись, потому что увидели – заряд на телефоне давно был на нуле. Раздался чуть задыхающийся голос.
– Миша, подожди! Я перезвоню. Я чуть занят.
Говоривший отключился, а все весело переглянулись, потому что успели услышать женский томный выдох.
– Да-а!
Силантьевич включил чайник и посмотрел на Лёку.
– Я слышал, ты наконец женился? И правильно! Светка – хорошая девчонка!
– Силантьевич! Ты это… Присматривай за ней, пока я на работе. У неё четверо, – просипел Лёка.
Силантьевич в сомнении сморщил нос, а Саша успокоил его:
– Четверо-четверо. Не сомневайся. Родит скорее всего семимесячных. Моя тоже родила семимесячных.
– Да как же он так сумел-то? – удивился Силантьевич.
– Он из этих, кто долго созревает, – пробасил Вася. – Вот и расстарался. Да и она ляпнула прилюдно, что хочет четверню. Сам понимаешь, в таких случаях Контора не отказывает в мечте. Это же истинная пара!
У Силантьевича округлились глаза, он открыл было рот, но раздался звонок, и все услышали мурлыкающий низкий баритон.
– Я слушаю, Миша!
– Кира! Что в нашей Конторе известно о вспышке Марбургской лихорадке в районе Кудымкара? – протараторил Миша.
– Жди полчаса, перезвоню! Саша! Во что вы там вляпались? Вроде бы там так всё было мирно.
Все уставились на Сашу, а тот вздохнул.
– Пока не знаю. Плохо другое туда, в смысле, где была зараза, идут беглые убийцы, а за ними ученица твоего тестя.
– Опа! – просипел Лёка. – Так значит не врут, что у Знахаря этим летом внуки жили. М-да… Всё так неожиданно в нашей жизни! Вот не знал, что у него такая радость. Дети это же…
– Звони своей! – Саша сунул свой телефон в руки Леке.
Тот покраснел.
– Я и номера-то не знаю!
– Набери три шестерки. Это – экстренный вызов.
Не обращая внимания на взлетевшие брови врача, Лёка нервно набрал номер. Секунда и нежный голосок заполнил кухню.
– Это же ты? Ты, Сокол мой?! Правда?!
– Я! Светик, прошу ради наших с тобой детей! Никуда со двора не ходи до моего возвращения, и бабку не пускай. К тебе Силантьевич придет и больничный выпишет.
Нежный голосок зазвенел в кухне.
– Сокол мой! Всё сделаю, как скажешь! Не сомневайся! Я знаю, что ты за меня тревожишься! Береги себя! Я ведь до сих пор опомниться не могу. Соколик мой, ты самое чудесное, что могло со мной случится в жизни. Все врут в романах. Это… Это не описать!
– Светик! – прохрипел Лека. – Занят я, а то бы… Эх!
– Знаю я… – прозвенел девичий голос. – Знаю!
– Светик, помни, ты обещала! Никуда из дома! Всё. До встречи! – Лека очумело затряс головой, от того, что как наяву представил, что делал и будет ещё делать с молодой женой. Совершенно очнулся от колдовства, только от резкого звонка.
Голос Киры был взволнованным.
– Слушай, я пока не могу получить полный доступ, но кое-что узнал. Часть документов почему-то уничтожено, наши ищут их иначе. Итак, там была вспышка этой лихорадки, но вот что странно. У тех, кто в домах умер, взяли всё на анализы, а их закопали вместе с теми, кого раньше похоронили. По всему, они уже были не заразными, но в лаборатории, где делали анализы, трое микробиологов тоже заболели. С перепугу их тела сожгли. Потом ещё один заразившийся якобы сбежал, как непонятно. Но! – Кира прокашлялся. – Парни! Всё плохо! Только что нашли! Еще один сбежал и его упустили. Он уехал на своей машине на Урал. Теперь дети… Они сбежали один за другим из Московских детских домов. Судьба неизвестна. Нет, не так сказал! Их искали, но время было такое, что… Короче, никаких отчетов. Правда наши нашли остаточный след. Один из тогдашних ментов видно рефлекторно писал на листке в блокноте, вот это и нашли. Вот что было на писано на бумажке, которую потом выбросили. «Сообщить… Исчезают… Собаки по следу не пошли…» Всё! Дело закрыли, объявив особо секретным. Вроде бы убежавшего расстреляли при задержании, но где тело непонятно.
– Кира, а того, кто на машине сюда дунул? Он доехал
Раздался грустный смех.
– Нет! Если бы вы знали, как я узнал?! Детектив! Из Рима пришел ответ на мой запрос по этой лихорадке. Мгновенно! Представьте, у них есть некий, теперь уже их местный житель, который когда-то участвовал в этом деле, а во время перестройки сбежал со страху поближе к Ватикану. Сейчас старик умирает. Так вот они прислали расшифровку его снов. Ему снится всё время инструкция. Там указания по пунктам. «1. Расстреливать надо издалека. 2. Лучше сжигать. 3. Все контактеров сжигать. 4. Тела сжигать. 5. Это уже не дети!» Вот, пожалуй, и всё.
Саша нахмурился.
– Ищи во всех отделах! Этого мало, хотя уже от этого голова кругом.
– Я уже запросил Отдел скрытых преступлений и скрытых эпидемий. Они сообщила, что это была особая мутация Марбургской лихорадки. Она сопровождалась летаргией, и у умирающих не было сыпи на теле. У этого мутантного типа лихорадки есть цикл повторяемости у тех, кто выжил. Вообще смертность девяносто шесть процентов. Выжившие, как правило, сильно возбуждаются при полнолунии. Кстати, наши нашли, что они почти не дышат. Днем спят, активны ночью. Могут ходить. Кто они на самом деле непонятно!
– Кира, там пропала вся скотина и все дети, – сообщил Миша.
– Они их съели, – вздохнул Силантьевич.
– Кто съел? – изумлённо спросил Кира.
– Эти закопанные. Они выкапываются и охотятся, – врач вздохнул. – Они же есть хотят.
– Простите, Вы сами видели? Стоп! Я позвоню позже, а вы там пока сами разгребайте. Пока ребята! – Кира отключил телефон.
Силантьевич вздохнул.
– Вот что! Похоже вы будете это разгребать. Тогда вам надо знать побольше, чем все. Я тогда молодой был и не верил в чудеса. Я когда-то купил самый мощный телескоп, который можно купить. Люблю я на звезды смотреть. От Юпитера просто балдею. Как-то залез на гору Кабаниху, и стал смотреть на кладбище кержаков и увидел… М-да… Потом уж стал, караулить. Каждое полнолуние…
– Вы вычислили их период активности? – Восхитился Саша.
– Да! Никого не привлекал, потому что все знали, что я наблюдал за звездами. Вот и увидел. Раз в одиннадцать лет, они из земли выкапываются и начинают в этом загоне из колючей проволоки метаться. Некоторые крыс и мышей ловят, если лето, а если зима, то плачут, как дети, и зовут. Это я не знаю, что они кричат. Видел, что они рты раскрывали… Но результат ужасный!
– Они опять закапывались? – предположил Миша
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: