Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 60.
– Ты молодец, что хотя бы сказала Эду в этот раз...
– Я... ничего не говорила, ты ошибаешься.
– А как же он тогда узнал? И потом – меня сначала нашел этот... незнакомый такой... Ася, ты его знаешь? Кто это?
– Это тот парень из Надыма, я тебе про него рассказывала.
– Да ты что? – Агния удивляется настолько, что привстает на локте, но тут же снова падает на подушку – но как он там оказался?
– Я не знаю, Агния, для меня это тоже сюрприз. А почему ты решила, что он первым тебя нашел? Сначала я пришла к тебе... Потом Гурт увел меня...
– Я на какой-то миг очнулась, а он щупает мой пульс. Я попросила о помощи, но он схватил телефон и выбежал, сказал, что сейчас вернется.
Часть 60
Мне вдруг становится совсем-совсем не страшно... Скоро все закончится... Они порвут на куски мою плоть и еще долго после этого будут ее терзать. Моя рука под лапами Вельзевела нащупывает газовый баллончик в просторном кармане толстовки. Баллончик маленький, очень компактный, но даже несмотря на это этот несчастный Гурт мог бы его обнаружить.
Я слышу громкий голос Карины, и понимаю, что этим вскриком она дала команду остальным волкособам бежать ко мне. Вельзевел по-прежнему стоит лапами у меня на груди, дыша прямо в лицо жарким дыханием. Самое главное – не смотреть ему в глаза, потому что тогда он увидит мой испуг. Я осторожно, так, чтобы он не заметил эти мои попытки, стараюсь вынуть баллончик из кармана толстовки. И в этот момент чувствую, как словно сотни иголок, или нет – сотни острых кинжалов, тонких и коротких – вонзаются в мои ноги. Только не кричать! В глазах темнеет от боли, я понимаю, что скоро эти кинжалы вонзятся и в мое горло, выхватываю баллончик и, изо всех сил зажмурив глаза, прыскаю прямо на Вельзевела. Он громко взвизгивает и, видимо не желая сдаваться, склоняет ко мне свою морду с оскаленными клыками.
Я же, разом потеряв все силы, и все же стараясь отпихнуть его, одной рукой закрываю живот, потому что укусы ощущаю уже на бедрах. Кажется, мои ноги разодраны в клочья...
И в этот момент угасающим сознанием я слышу много выстрелов – взвизгивает один пес, второй, а потом и Вельзевел падает прямо на меня, заливая своей кровью. Всеми силами стараясь прийти в себя и не потерять сознание, я пытаюсь понять, что именно происходит. Слышу крик Гурта:
– Вельзевел! Вельзевел, нет, мальчик мой! – и вижу, как он несется в круг, который сейчас представляет собой просто какое-то немыслимое кладбище волкособов, скулящих, пытающихся встать на непослушные лапы и покинуть это страшное место. Одиночными выстрелами кто-то пытается добить их, а Гурт на бегу выхватывает изъятое у меня оружие, видимо, с целью добить меня.
И тут я слышу растянутый во времени и пространстве знакомый голос, зычный, раскатистый и медленный, наверное, потому что я теряю сознание, но неимоверной силой воли все же стараюсь еще удержать его.
– Стой!! – кто же это кричит? Почему этот голос кажется мне знакомым?
Я вижу лицо бегущего Гурта – оно залито слезами. Он плачет? По своему Вельзевелу, понимая, что он погиб? Вот он вытягивает в мою сторону руку с моим обрезанным ружьем и целится в меня, но почему я вижу его в розовом цвете? И вообще, все вокруг – даже темные деревья - вдруг приобретает кроваво-красный оттенок. Вот я вижу, как Гурт, не успевший нажать на курок, падает навзничь, на спину, подцепленный меткой пулей того, кто стоит в противоположном конце от стрелка, убившего волкособов и Вельзевела. Ну груди Гурта расцветает такой же кроваво-красный цветок, только он более насыщенного цвета, чем все вокруг. Стрелок, попавший ему в самое сердце, бежит ко мне, но я никак не могу узнать его. Кто это? Почему мне кажется, что я знаю этого человека? Просто образ его расплывается у меня в глазах, и я не могу понять, кто это.
Но с трудом повернув голову, я вижу, что с другой стороны к нему бежит Карина. Он не видит ее, – смотрит прямо на меня – она же, сраженная тем, что только что увидела последние минуты жизни Вельзевела и Гурта, желает только одного – убить хоть кого-то, причастного к этому. А поскольку, видимо, я дорога этому человеку и этот человек дорог мне, она собирается убить сначала его, а потом добить меня.
Скоро она добежит прямо до того места, где лежу я, не в силах сдвинуть с себя тело Вельзевела. Но зато я могу другое – нащупать одну из тех маленьких колбочек, которые взяла на всякий случай в лаборатории. Я с большим трудом вынимаю руку с этой колбой, царапая пальцы о плотную пластиковую пробку, откупориваю ее и жду, когда Карина будет от меня совсем недалеко. Нет, ее цель мне теперь более понятна – она надеется добежать до меня первой, и у нее есть все шансы сделать это. Вот она перехватила нож более удобно, и подняла руку, в надежде ударить меня с размаха. Я слышу, как не только навстречу ей бежит тот, кто мне знаком, но кого я не могу вспомнить, но и следом за ней топают тяжелые мужские шаги, которые никак не могут догнать ее. Когда до меня ей остается пара шагов, я резко выплескиваю содержимое колбы в сторону и вверх, и удивляюсь сама себе, как я могла догадаться натянуть на руку длинный манжет толстовки, прежде чем открыть колбу. Если хоть одна капля попадет на меня, я тоже пострадаю. Откидываю колбочку в сторону и слышу просто нечеловеческий, ужасный крик, а потом Карина падает недалеко от меня, катаясь по земле и страшно воя, закрывая грудь и живот руками, и словно стряхивая что-то с себя. Я же, честно говоря, даже не понимаю – попало что-то на меня или нет, все равно мое тело – это один сплошной комок боли. Наверное, не попало, потому что как раз в сторону Карины дул легкий ветерок, который отнес на нее всю жидкость. Я же даже не знаю, жив ли мой ребенок. Мне, кстати, так и не удается сбросить с себя тело Вельзевела, и наконец, моему измученному организму становится все равно, что со мной – все вокруг уже сплошь окрашивается в красный цвет, и я теряю сознание.
В следующий раз я прихожу в себя от звуков многочисленных сирен и голоса Эда, который громко распоряжается и отдает указания. Сама же я лежу на каталке, которую катят к одной из машин. Кто-то держит меня за руку. С большим трудом я открываю глаза, от напряжения из глаз тут же начинают бежать слезы и сквозь эти капли я вижу рядом с собой... моего незнакомца из Надыма. Рядом с ним идет Хан, который поскуливает, глядя на меня своими влажными глазами.
Да нет же – это неправда! Как он здесь оказался? Его... его не должно быть здесь, не должно! Это противоречит всем законам жизни!
– Как... ты... – шепчу я, когда он склоняется ко мне, глядя в лицо с тревогой.
– Потом, Асенька, потом! Сейчас тебе нужно в больницу!
Откуда он знает мое имя, интересно?
– Агния? – испуганно говорю я, и глаза мои снова наполняются слезами.
– С ней все в порядке, ее уже увезли на скорой в больницу.
И тут я замечаю, что с другой стороны каталки тоже идет человек и держит меня за вторую руку. И этот человек – Дима.
– Дима? – я не верю своим глазам – Дима, что ты здесь делаешь? Как ты тут оказался?
– Ася, потом, потом, сейчас тебя необходимо доставить в больницу.
– Вельзевел...
– Я его пристрелил...
– Зачем, Дима? – мне снова хочется плакать... Вожака стаи спасли, но охотники все убиты... Совсем не похоже на песню Высоцкого...
– Ася, не разговаривай, тебе нельзя – говорит мой незнакомец.
Когда каталку погружают в машину, он запрыгивает следом и говорит кому-то:
– Я с ней поеду, можешь не переживать.
– Отлично! – это голос Эда.
Мы мчимся по ночной дороге так быстро, как, мне кажется, я даже на мотоцикле не ездила. Медсестра успевает поставить мне капельницу, и я снова проваливаюсь в плотную черную яму, которая, кажется, сжимается вокруг меня.
В следующий раз прихожу в себя от собственного крика, мне все еще кажется, что я нахожусь в кругу, освещенном маленькими фонариками, а волкособы рвут на части мое тело. Но это не так – мы уже в больнице, и мой незнакомец по-прежнему со мной.
– В операционную ее, быстро! – слышу я громкий голос какого-то мужчины – тут зашивать столько! Да еще прививки! Давайте, давайте, шевелитесь!
Жестом прошу моего незнакомца склониться ко мне, прежде чем меня закатывают в операционную.
– Как тебя зовут? – спрашиваю его шепотом.
– Вадим – отвечает он.
– Все, все, хватит разговоров! – это снова врач – молодой человек! В коридор!
Скоро на мое лицо опускается маска, и я забываюсь сном – без сновидений и сюрпризов.
Прихожу в себя в очередной раз неизвестно, через сколько времени. Где-то совсем рядом что-то пикает, повернув с трудом голову, вижу, что кто-то лежит на соседней кровати. Перевожу взгляд на лицо, утопающее в подушке – Агния! Значит, она жива!
Но кто и как смог спасти ее? Кто ее нашел? В этот момент она тоже поворачивает голову и смотрит на меня, из глаз ее по щеке медленно стекает слезинка.
– Ася – голос ее совсем слабый – я так и знала... что ты придешь... не оставишь меня...
– Агния... я пришла, но спасла тебя не я...
– Нет, ты... они же... пришли следом за тобой...
– Кто?
Но в этот момент в палату входит доктор и сразу направляется ко мне.
– Ну, как вы, Ася Николаевна? Как чувствуете себя?
Но я вдруг вспоминаю кое-что, и это вонзается мне в мозг острым ножом. Испуганно кладу руку на свой живот и смотрю на доктора, который, сразу поняв, о чем я хочу спросить, опускает взгляд.
– Мой ребенок? С ним все в порядке?
Я стараюсь поймать выражение его глаз, но он, делая загадочное лицо, все же сам наконец смотрит мне в глаза.
– Не переживайте, Ася Николаевна. С ребенком все хорошо. Ваши ноги пострадали больше всего, мы наложили большое количество швов, и вам придется полежать у нас длительное время. Очень хорошо, что собаки не занесли вам никакую заразу, мы взяли анализы, все проверили – у вас все в норме. Но полежать придется, потому имейте терпение. И поскольку вы будущая мать, давайте договоримся – никаких больше приключений, тем более, таких жестоких. Хорошо?
Я киваю, соглашаясь с ним, а потом, когда он уходит, утыкаюсь в подушку и плачу. Мой малыш... я рисковала им... С ним все хорошо... Значит, Всевышний в этот раз отвел меня от беды, но, как говорится, погрозил пальцем – потому больше делать так нельзя, действительно хватит мне приключений на мою голову.
– Ася – слабо зовет меня Агния – Ася, ты знала... уже... когда шла ко мне?
Я смотрю на ее милое, виноватое личико. Смысла нет врать ей.
– Да, знала, когда подходила ко входу в бункер, мне позвонили из медцентра.
– И ты все равно пошла спасать меня? Рискуя ребенком? Но зачем? А если бы тебя убили?
– Я должна была спасти тебя, Агния. Если бы я не пришла, они бы тебя убили... И как бы я потом жила с этим?
– Ты молодец, что хотя бы сказала Эду в этот раз...
– Я... ничего не говорила, ты ошибаешься.
– А как же он тогда узнал? И потом – меня сначала нашел этот... незнакомый такой... Ася, ты его знаешь? Кто это?
– Это тот парень из Надыма, я тебе про него рассказывала.
– Да ты что? – Агния удивляется настолько, что привстает на локте, но тут же снова падает на подушку – но как он там оказался?
– Я не знаю, Агния, для меня это тоже сюрприз. А почему ты решила, что он первым тебя нашел? Сначала я пришла к тебе... Потом Гурт увел меня...
– Я на какой-то миг очнулась, а он щупает мой пульс. Я попросила о помощи, но он схватил телефон и выбежал, сказал, что сейчас вернется. А потом я помню, как туда влетела целая толпа спецназа и Эд во главе.
– И Эд тоже? – удивляюсь я – Боже, что же происходило, пока мы с Гуртом шли по бункеру?
– Я думаю, мы все узнаем скоро... Когда встанем на ноги. Тебе больно?
– Уже нет.
Рукой я ощупываю ноги – они забинтованы, и я действительно не чувствую боли.
– Ась? – снова спрашивает меня Агния – это его ребенок?
– Ну конечно – улыбаюсь я – с этого дня, Агния, я умываю руки. Никаких приключений! Но вот зачем Вадим приехал – для меня загадка.
– Сама у него спросишь! Самое главное, что приехал он вовремя.
Дверь открывается и входит медсестра – веселая толстушка в белом медицинском костюме.
– Нет, я думала, они тут помирают лежат, а они языками чешут! – всплескивает она руками.
Мы с Агнией переглядываемся и улыбаемся.
– Так, девочки! – командует симпатичная девушка – сейчас спать под капельницами! Никакой болтовни! Поняли? А то нажалуюсь доктору, и он вас по разным палатам разгонит, ясно?! Итак поселил вас рядом только потому, что его вежливо попросили сотрудники полиции!
– Хорошо, мы будем слушаться! – хором отвечаем медсестре.
Под капельницами мы действительно засыпаем, а проснувшись, снова смотрим друг на друга.
– Агния, как Карина заманила тебя туда, где потом смогла тебя скрутить?
– Она пришла на кладбище, когда провожали Ульяну – она морщится, видно, что тяжело ей вспоминать об этом – даже принесла белые розы. Народу же много, кто там всматривался в нее... Она и затерялась в толпе. На носу у нее были огромные очки, когда она подошла ко мне. Склонилась сзади и тихо сказала, что она знакомая Лелика и нам надо поговорить, у него, мол, серьезные проблемы. У меня все рухнуло сразу в душе – неужели он мне изменяет? И я пошла за ней. Только потом подумала, почему она не решилась поговорить со мной в городе, а приехала сюда, в деревню, на кладбище. А когда мы отошли уже далеко, я увидела Гурта и грузовой мотоцикл. Хотела бежать, но было поздно – эта змея приложила мне ко рту какую-то тряпку и поставила мне укол.
– А твой мотоцикл? – спрашиваю я.
– Я про него ничего не знаю. Вы его не находили?
– Нет! Потому и решили, что ты уехала в город на свидание с Леликом. Но Агния, я не ожидала от тебя! Ты же всегда очень осторожная! Как ты могла с ней пойти?
– Ась, да какая там осторожность! Мне все это так не понравилось, что я и думать забыла о том, какие события происходят, и уж точно не думала, что за мной могут вот так прийти.
– Карина уничтожала всех, кто спал с Масловым...
– Так это все-таки Карина?
– Да. На ее месте в захоронении лежит мать Анютки.
– Что?
– К сожалению, это так. Мать Анютки была любовницей Данилы.
– Все смешалось в доме Облонских – задумчиво говорит Агния – ох, Ася, у меня голова вообще не соображает...
– А что врачи говорят? Что с тобой?
– Большая потеря крови и я вся обколота какой-то дрянью – наркотиками...
– Боже! Кошмар какой-то! – говорю я – долго же мы будем приходить в себя после такого.
Посетителей к нам пару дней не пускают, но вот на утро третьего дня дверь открывается и в палату входят сразу несколько человек. Это Вадим, Лелик, Эд, Дима, Олег, Матвей и Марк – в общем, все наши друзья. Нет конца-края поцелуям, объятиям, гостинцам и большим букетам цветов. Все это мы с Агнией с удовольствием принимаем.
– Девчонки, вы настоящие героини! – громко говорит Эд, а Вадим подходит ко мне и берет меня за руку.
– Ты как? – спрашивает тихонько – я опоздал совсем немного и успел только снять эту тварь, что целилась в тебя.
В голосе его – чувство вины и страха.
– Но как ты здесь вообще оказался? – спрашиваю я его.
– Понял, что не могу забыть тебя, Ася.
– А имя откуда узнал?
И тут раздается голос Эда:
– Так, двое там – не шептаться! Сейчас будет сок и тост...
– Эд! – зову его я – ты даже не злишься на меня за скрытничество, как обычно?
– Нет, уже не злюсь, да и как можно. Ты пострадала и в этом есть наша вина – наши лошади слишком тихо скакали.
– Как ты узнал, Эд?
– Ты в свое время отказалась от камеры на заднем дворе. А я ее установил вопреки твоему желанию.
– Эд, скажи... Карина... она жива?
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.