Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 61.
Выписывают нас в один день, и мы дружно едем в Заячье – я так соскучилась по своему дому и животным. Встречают нас Эд, Лелик, Анфиса, Дима, Матвей, Марк и Олег.
Вся компания в сборе, и некоторое время мы дружно наводим порядок в доме и огороде. Оказывается, Анфиска приходила поливать мой огород, и я признательна ей за это – было бы жалко моего труда. При встрече она обнимает меня тепло (Агнию, кстати, тоже), и говорит виновато:
– Ась, ты прости, но это Эдуард Борисыч попросил меня не говорить тебе о том, что Дима у нас прячется...
– Анфиса, да я знаю, не извиняйся. Ты молодец, что хранила тайну, раз Эд попросил об этом.
– Ась – она прыснула и загадочно зашептала мне в ухо – он от меня уезжать теперь не хочет...
– Так это твой шанс, Анфиса, хватайся за него и держись!
Мои животные не отходят от меня ни на шаг. Да и я очень по ним соскучилась, а потому со слезами на глазах тискаю Хана и Бегемота.
– Они так по тебе скучали – говорит мне Анфиска – каждый день бегали к дому посмотреть, не вернулась ли.
Часть 61
Наверное, мне не столь важен факт того, жива она или нет, важнее скорее всего то, стала ли я невольной убийцей этой женщины. И еще – Карина вернулась в мир мертвых или теперь она уже в мире живых? Я сейчас о том, что когда-то эта женщина, поправ все законы человечности, отреклась от своих родителей и считалась исчезнувшей (а возможно, даже мертвой), и все из-за любви к Маслову. Неужели бывает вот такая сумасшедшая, всепоглощающая, безумная и безрассудная, любовь, которая заставляет страдать всех вокруг того человека, который любит?!
– Ася, ты не переживай – говорит Эд, подходя ко мне ближе. Он смотрит на меня так тепло, я никогда не видела у него такого взгляда – Карина жива, но она тоже в больнице, сейчас она одна в палате, и ее охраняют сотрудники. Один из них постоянно находится рядом с ней, окна в палате зарешечены, так что шансов сбежать у нее нет.
– Такая ловкачка что угодно может придумать – ворчу я.
– Твоя ненависть к ней в тот момент была настолько сильна, что серная кислота попала ей на лицо, в том числе. Скажи, где ты ее взяла?
– В подпольной лаборатории – отвечаю я – сразу поняла, что эти колбочки могут мне пригодиться. Хорошо, что Гурт, когда осматривал меня, не нашел их, и хорошо, что при драке с волкособами они не упали или не разбились прямо внутри моей одежды. Я как чувствовала, что эта жидкость может мне пригодиться. Кстати, пока мы шли к церкви, Гурт кое-что успел мне рассказать.
Я пересказываю Эду все, что узнала от Разина.
– Не успела только выяснить, почему он называл себя Гуртом – с сожалением вспоминаю я.
– Ну, для нас это тоже останется загадкой – говорит Эд.
– А теперь расскажите мне вы, конспираторы – перевожу взгляд с Вадима на Эда, и обратно – как вы вообще оказались в бункере? Ну, с тобой, Эд, все ясно – ты пришел потому, что установил тайком от меня камеру на заднем дворе. А ты, Вадим?
Он вздыхает.
– После того, как ты уехала, я долго думал о тебе и понял, что впервые в жизни встретил человека, который настолько мне близок, что я даже не знаю, как буду жить без него. Подумал, что смогу забыть. Но не смог. И тогда я сделал запрос в ту гостиницу, в которой ты жила...
– Постой, что значит – «сделал запрос»? Они что теперь – данные всех клиентов раздают направо-налево?
– Ась – он молчит некоторое время, потом вопросительно смотрит на Эда, и когда тот одобрительно кивает, продолжает – я полицейский...
– Вот это да! Аська, ты же говорила, что ну их в болото, мол, все они с придурью! – это уже Агния.
– Тогда, когда ты к нам приезжала, я как раз работал под прикрытием, ну и решил заодно познакомиться с такой необычной девушкой...
– Ну, ты и жучара! – отвечаю я – Вадим... вот что мне теперь с тобой делать?
Он приближается ко мне и говорит почти шепотом:
– Просто принять этот факт и все. Я не хочу тебя терять, и надеюсь, что это взаимно. Я люблю тебя, Ася. И еще я знаю, что ты мать моего ребенка. Здесь у тебя взяли все анализы и сказали точный срок, я посчитал – так и есть, это мой малыш, но даже если бы это было и не так – не существовало бы той силы, которая могла бы отнять тебя у меня.
– Ладно – провожу слабой рукой по густым волосам Вадима – хватит сентиментальничать, это мы будем делать позже и наедине, давай, рассказывай, как ты оказался в бункере. И вообще, что рядом с тобой делает моя собака, Хан?!
Он подмигивает мне:
– Мы с ним лучшие друзья теперь. Спелись, скажем так!
– Тебе предстоит еще познакомиться с моим котом!
– Ну, если твой волкособ полюбил меня, значит, с котиком я найду общий язык. Так вот, я приехал к тебе тогда, когда ты находилась в полном раздрае. Я видел, как ты мечешься туда-сюда и думаешь о чем-то. Я попал к тебе во двор, наблюдал осторожно, видел, как ты собираешься и даже наблюдал, как ты отпиливаешь ствол ружья ножовкой по металлу. Я итак чувствовал, что все будет нелегко, а когда увидел эту картину, то окончательно убедился в том, что полюбил непростую девушку.
Его улыбка... она такая неповторимая. Честно говоря, я до сих пор не верю в то, что он рядом. А он в это время продолжает:
– Потом ты вышла и подалась в лес. Я пошел за тобой. И когда ты скрылась в бункере, я понял, что ты ввязалась во что-то опасное. Некоторое время я выжидал, чтобы не испугать тебя, или чтобы мы не столкнулись там, куда ты полезла. Потом вышел из укрытия, но вход в бункер охранялся твоим верным псом. Я смог поговорить с ним и убедить его, что мне просто необходимо попасть туда, чтобы помочь тебе. Твоя собака, Ася, чрезвычайно умна – вся в хозяйку. Мы с Ханом пошли в бункер вдвоем и шли очень тихо, потому что ты нас не слышала. Когда же мы уловили какой-то не то скрип, не то шум, то поняли, что ты каким-то образом преодолела стенку. Стали искать, как ее можно преодолеть и хорошо, что нашли. Потом снова шли за тобой, а потом тоже попали в лабораторию и то место, где была привязана Агния. Когда на сцене, так сказать, появился Гурт, я понял, что дело плохо, очень плохо, но сначала нужно было что-то делать с Агнией, не оставлять же было ее там. Тем более, я не знал, сколько еще человек в этом бункере, может, этот чокнутый привел кого-то. Но вышла незадача – мой телефон абсолютно не хотел ловить под землей. И тогда я, оставив Агнию, устремился к люку как можно быстрее. Преодолев закрывающуюся стену, я тут же наткнулся на Эда, который был один. Он почему-то решил, что я тоже работаю на этого сумасшедшего старика, но слава богу, мы быстро нашли общий язык. Я рассказал про Агнию и про то, как вы с этим ненормальным пошли дальше. Эд попросил меня помочь освободить Агнию. Оказывается, он полез в этот бункер один, а спецназ оставил снаружи, пока мы сняли Агнию, пока он по рации звал своих в бункер – чтобы принесли теплое покрывало и вызвали скорую, прошло время. Я сказал, что дальше пойду за тобой, а он ответил, что они сейчас отправят Агнию, и он подъедет к тому месту, куда вы с Гуртом отправились.
– Да – вставляет Эд – я слишком поздно понял, куда он повел тебя...
– Я вместе с Ханом пошел следом и успел аккурат к тому времени, как Дима стрелял в волкособов и эту ужасную собаку. Хан хотел бежать сам и спасать тебя, но слава богу, команды он понимает на отлично. Я увидел, как к тебе бежит тот человек, Гурт, бежит туда, в круг, потому что Дима убил этого монстра. Я понял, что за смерть своего любимца, он конечно же, отомстит тебе, и скорее всего, ты и Агния на сегодня – их единственные цели. И мне пришлось выстрелить в него, слава богу, оружие всегда при мне. Я попал в него вовремя, иначе беды было бы не избежать. И сразу же кинулся к тебе. А тут эта женщина... Но выдержка у тебя, Ася, я тебе скажу – просто железная!
– Я... старалась сохранить малыша – на глазах снова появляются слезы – ну вот, теперь я сентиментальничаю...
Ко мне подходит Дима, видно, что ему тоже не терпится о мной поговорить.
– Ну, а ты? – ласково спрашиваю я его – как ты там оказался? И вообще, где ты был все это время?
– Ась, прости... Мы... должны были скрыть от тебя... Да вообще ото всех должны были скрыть. В общем, при одной из встреч с Лаурой, она сказала мне, что Гурт передал ей приказ этой женщины – убрать меня с дороги, я слишком им мешаю, путаюсь под ногами. Сделать это должна была Лаура и снять видео о том, как она меня... убивает. Ну, чтобы показать этой больной на всю голову Карине. Но Лаура предупредила меня. За помощью я обратился к Эду, мы смогли убедить мое руководство, что это необходимо, ну, и одновременно, разыграли мой побег. На самом деле все это время я прятался в домике Анфисы, подле Эда. И слушал, и знал обо всем, что происходит в деревне. Нам нужно было выиграть время, чтобы добраться до этих оборотней, и потом бы я появился, и мы бы, конечно, всем все рассказали...
– Эд – говорю я своему другу – совсем недавно мы с тобой обсуждали вопрос доверия. Теперь пришло мое время сомневаться в том, что ты мне доверяешь?
– Ась, пойми, мы должны были обеспечить полную конфиденциальность. Да, в Заячьем было опасно, но находясь там, Дима тоже был в курсе всего, что происходит. Потому в этот раз я выбрал в союзники не тебя, а Анфису.
– И как она не проговорилась – улыбаюсь я – просто удивительно.
– Сила внушения – Эд пожимает плечами – и потом... она так и хочет захомутать меня, а потому делает все, что я не попрошу. Сама посуди, в Заячьем была Ульяна, правая рука Карины, недалеко крутился Гурт – конечно, мы должны были быть осторожны. Лаура, удивительное дело, смогла убедить их, что Дима пропал... Мол, испугался, чего-то, что-то услышал, узнал...
– Ну, Дим, если она спасла тебя, значит, она совсем к тебе неравнодушна.
– Когда в тот вечер Эд прилетел домой к Анфисе и стал собираться куда-то, то бросил, что видеокамера зафиксировала твой уход почти на ночь глядя в лес – продолжает Дима - он велел мне сидеть дома, а сам отправился к люку, который находится возле скита – он был уверен, что пошла ты именно туда. Но я решил, что нечего сидеть ровно на попе, кроме того, я был твердо уверен в том, что вы все равно окажетесь около церкви – ведь именно там были в свое время установлены красные флажки. И я не ошибся.
Он подходит ко мне чуть ближе и говорит проникновенно:
– Ася, пойми, те собаки, которых я расстрелял – они уже вкусили человеческую кровь, и отказаться бы от нее не смогли. Потому мне и пришлось их убить. Скажи, ты простишь нас с Эдом за эту конспирацию?
– Я уже простила. Самое главное, что все хорошо закончилось. Только вот... Очень жаль, что ты убил Вельзевела.
– Ась, у меня не было времени думать, как сделать так, чтобы не убить его. Он был на расстоянии нескольких сантиметров от твоего горла, и если бы вонзился в него своими зубами – мы бы тебя не спасли.
– Я все понимаю. Похоже, Лелик тоже расстроен.
Лелик в это время разговаривает с Агнией, нежно держа ее за руку. Но слышит меня, а потому отвечает:
– Ты права, Ася, мне очень жаль Вельзевела. Теперь его тело достанется ученым для изучения. И все расчеты Метельцева – тоже.
– Ну, а что Карина? – спрашиваю я у Эда – еще ведь много вопросов невыясненных осталось...
– Как только она выпишется из больницы – сразу начнем брать показания. Пока же она даже говорить не в силах.
– Господи, как мне обо всем этом сказать Артуру Власевскому?
– А ты уверена, что ему надо это знать?
– Он согласен на любую правду.
– Кстати – Вадим поглаживает меня по волосам – парни мне все рассказали, всю историю, пока мы тут, в коридорах больничных, ошивались. Я, честно говоря, в легком ужасе. Как ты, женщина, во все это влезла?
– Ну, женщина же может ассоциироваться не только с кастрюльками и стиралкой – улыбаюсь я.
Ребята не хотят уходить, но та же полная приятная медсестричка выдворяет их из палаты под предлогом того, что нам нужно больше отдыхать. Но мы с Агнией довольно быстро крепнем и набираемся сил так что теперь из нашей палаты постоянно раздается смех или разговоры. И видимо, палата специально находится напротив поста медсестер, потому что им довольно часто приходится нас урезонивать.
– Как хорошо – говорит нам врач – что я поместил вас именно сюда! Ведь тогда мои девочки слышат, чем вы, неугомонные, тут занимаетесь. И им не нужно далеко ходить, чтобы заставить вас лишний раз помолчать и отдохнуть.
Каждый день к нам приходят Вадим, Лелик и Эд. Вадим поселился в гостинице недалеко от больницы, Эд все еще живет у Анфиски – на время они забрали к себе моих животных и смотрят за ними. Анютка и тетка Дуня еще в пансионате – ждут полного выздоровления последней. Про нас с Агнией известно только Анютке, тетке Дуне ничего говорить не стали, и правильно сделали.
Вадим, кажется, готов вообще не отходить от меня ни на шаг, и врачу с трудом удается каждый день почти выталкивать его из палаты.
Я беру с Эда обещание, что как только вся эта история подойдет к концу – он позволит мне поговорить с Кариной. Не знаю, зачем мне это надо... Наверное, у меня к ней много вопросов, только вот захочет ли она на них отвечать.
Конечно, у нее уже взяли все анализы и конечно же, ни у кого не осталось сомнений, что она – дочь женщины, которая по ее вине оказалась в психиатрической лечебнице.
Проходит время, наши раны – и душевные тоже – зарастают. Я без слез смотреть не могу на свои ноги – они все в шрамах и швах. Врач утешает меня, что со временем ничего и видно не будет, все зашито очень искусно, а Вадим говорит, что я все равно красивее и лучше всех. Выписывают нас в один день, и мы дружно едем в Заячье – я так соскучилась по своему дому и животным. Встречают нас Эд, Лелик, Анфиса, Дима, Матвей, Марк и Олег.
Вся компания в сборе, и некоторое время мы дружно наводим порядок в доме и огороде. Оказывается, Анфиска приходила поливать мой огород, и я признательна ей за это – было бы жалко моего труда. При встрече она обнимает меня тепло (Агнию, кстати, тоже), и говорит виновато:
– Ась, ты прости, но это Эдуард Борисыч попросил меня не говорить тебе о том, что Дима у нас прячется...
– Анфиса, да я знаю, не извиняйся. Ты молодец, что хранила тайну, раз Эд попросил об этом.
– Ась – она прыснула и загадочно зашептала мне в ухо – он от меня уезжать теперь не хочет...
– Так это твой шанс, Анфиса, хватайся за него и держись!
Мои животные не отходят от меня ни на шаг. Да и я очень по ним соскучилась, а потому со слезами на глазах тискаю Хана и Бегемота.
– Они так по тебе скучали – говорит мне Анфиска – каждый день бегали к дому посмотреть, не вернулась ли.
Дружно наготовив разной снеди, располагаемся в беседке.
– Когда уже Анютка и тетка Дуня приедут домой? – спрашиваю я Эда.
– Скоро, на днях. Я постарался уговорить Анютку побороться за ферму Маслова, но она пока отказывается, говорит, что ей страшно. Да и бабушку не хочет тревожить новостью о том, что она – его дочь.
– Ась – спрашивает меня Вадим – послушай, я, наверное, не слишком корректен в том, что вот так с вещами к тебе заявился. Если думаешь, что я тороплюсь – могу снова переехать в гостиницу.
– Нет – я смотрю ему прямо в глаза и вижу, что его чувства ко мне взаимны – не хочу больше ни на минуту с тобой расставаться.
– Ну и хорошо – он как-то сразу расслабляется и целует меня в щеку – как малыш? Не сильно тебя беспокоит?
– Вадим, ты что? – смеюсь я – он же совсем кроха! У меня же не шесть месяцев, в самом деле!
Когда все сидим за столом, – я отныне пью только сок – начинаются, конечно, неизменные вопросы от тех, кто знаком со всей ситуацией частично. Но главных ответов мы пока не получим – Карина еще в больнице.
Проходит месяц, прежде чем в один из дней Эд приезжает поговорить со мной о ней.
– Сегодня она дала первые показания. Конечно, сначала я спросил, почему она вот так сбежала с Масловым, бросила своих родителей в неведении, они оплакивали ее всю жизнь, отец не выдержал, умер, мать сошла с ума, несчастный Власевский искал ее все это время...
– И что она ответила?
Он усмехается.
– Она сказала – спроси у Аси, каково это – любить Данилу Маслова.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.