Только вдумайтесь: весь ваш народ может собраться в одном деревенском клубе. У вас нет шансов заполнить даже маленький стадион. А ваш родной язык знают меньше людей, чем живёт в среднем подъезде многоэтажки. Звучит фантастически? Однако для некоторых народов России это реальность.
Кереки: народ, который помещается в один автобус
Всего 23 человека — именно столько кереков насчитала перепись 2021 года. Это как небольшой школьный класс! Они живут на Чукотке и называют себя "анкалгакку" — "люди у моря".
Керекский язык сегодня можно услышать разве что из уст нескольких стариков. Молодые давно говорят на чукотском или русском. Когда-то кереки жили большими семьями в землянках, охотились на морских животных и собирали дары моря. Сейчас их сложно отличить от соседей-чукчей.
"Наши бабушки ещё говорили на родном языке, а мы уже нет," — так нередко начинаются рассказы современных кереков. Ученые спешат записать последние слова вымирающего языка, а фольклористы собирают древние сказания, чтобы хотя бы что-то сохранить для потомков.
Алюторцы: рыбаки с рассветного края России
На самом севере Камчатки, где первые лучи солнца касаются России, живёт горстка людей, называющих себя "алутальу". Всего 96 человек — меньше, чем жителей в среднем дачном товариществе.
Их язык уже почти не звучит в повседневной жизни. В 2010 году его знали лишь 25 человек, сейчас — ещё меньше. Представьте: вы говорите на языке, который понимает только пара десятков людей во всём мире!
"У нас с детства две души — корякская и алюторская," — говорят они. Сегодня алюторцы — это практически корякские семьи с памятью о другом происхождении. Некоторые старики ещё помнят слова на "настоящем алюторском", а дети уже нет.
Водь: почти исчезнувшие хозяева Ингрии
Между Петербургом и Эстонией, в лесах и на побережье Финского залива, ещё живут люди, чьи предки населяли эти земли задолго до прихода славян. Их всего 105 человек — это водь.
Странно представить, но ещё пару веков назад водь населяла десятки деревень, а сейчас осталось лишь несколько семей в Кингисеппском районе. Их деревня Лужицы стала последним оплотом древнего народа.
"Мой дед ещё пел песни на водском, а я знаю лишь несколько слов," — такие истории можно услышать от представителей води. Но происходит маленькое чудо — молодые люди начинают интересоваться своими корнями. В деревне Лужицы открыт Центр водской культуры, а местный кукольный театр "Кагракару" ставит спектакли на водском языке. Десять лет назад водь насчитывала всего 64 человека, сейчас — 105.
Ижорцы: рыбаки с берегов Невы
В тени мегаполиса Санкт-Петербурга сохранились последние 210 потомков народа, когда-то владевшего всем южным берегом Финского залива. Это ижорцы — народ, воспетый ещё в "Калевале".
"Наш язык звучит как песня моря", — говорят старожилы. Сегодня эту песню могут спеть лишь единицы. Ещё в XIX веке ижорцев были тысячи, они населяли десятки деревень, ловили рыбу и собирали янтарь на берегу.
Сейчас ижорские семьи разбросаны по деревням Ленинградской области. Их дети часто не знают родного языка, но в некоторых семьях все ещё отмечают старинный праздник весны — День Жаворонка. В этот день пекут печенье в форме птиц и устраивают гуляния с песнями.
Сето: народ на разломе культур
На границе России и Эстонии живут люди с уникальной судьбой. Сето — как мост между православным русским и лютеранским эстонским мирами. Всего 234 человека, большинство — в деревнях вокруг Печор.
У сето особый язык — как эстонский, но с русскими нотками. А ещё удивительное многоголосое пение "леэло", от которого мурашки по коже. ЮНЕСКО внесло его в список нематериального наследия человечества.
"Наша баба-королева каждый год проводит праздник", — с гордостью рассказывают сето о своей традиции выбирать символического правителя — "короля" или "королеву" сету. На праздники женщины надевают украшения из серебряных монет, звенящие при каждом шаге.
Тазы: народ между двух миров
В лесах Приморья, где тайга встречается с сопками, живёт народ с необычной историей. Тазы — потомки китайских и маньчжурских переселенцев, смешавшихся с местными удэгейцами и нанайцами. Всего 235 человек — как жителей одной деревенской улицы.
Их язык — причудливая смесь северокитайского диалекта с тунгусо-маньчжурскими словами. Сегодня его практически никто не помнит.
"Наши дедушки ещё говорили по-тазски, а сейчас мы говорим как все", — рассказывают старожилы из Ольгинского района Приморья. Они давно перешли на русский, но всё ещё хранят рецепты необычной кухни, где смешались китайские и нанайские традиции.
Уильта: хранители северного Сахалина
На заснеженных просторах Сахалина, среди тайги и продуваемых ветрами берегов, живут 269 человек, называющих себя "ульта" — просто "люди".
Когда-то они кочевали вслед за своими оленями по всему острову. Сейчас осталось лишь несколько семей, помнящих, как запрягать оленью упряжку и делать лыжи, подбитые мехом.
"Мой отец ещё держал оленей, а я уже нет", — часто слышишь от среднего поколения ульта. Их дети растут в обычных посёлках, ходят в обычные школы и часто не знают языка предков. Но недавно на Сахалине стали появляться курсы ульта языка для молодежи, а мастерицы учат девочек традиционной вышивке из рыбьей кожи.
Алеуты: дети командорского ветра
На самом краю России, где никогда не бывает тихо от океанского ветра, лежат Командорские острова. Здесь, в селе Никольское на острове Беринга, живут 399 алеутов — потомков отважных морских охотников.
Их предки мастерили легкие байдарки и отправлялись в открытый океан за тюленями и котиками. Сегодня традиционная охота ушла в прошлое, но море по-прежнему кормит алеутов рыбой и дарит вдохновение мастерам костяных фигурок.
"У нас два родных языка — русский и алеутский", — говорят жители Никольского. Они празднуют православное Рождество с русскими колядками и алеутскими танцами. А в местной школе дети изучают язык предков и учатся играть на традиционных инструментах.
И это я назвала лишь несколько народов, а ведь на территории нашей страны их намного больше. Есть ещё чулымцы (382 человека), негидальцы (483 человека), орочи (530 человек), нганасаны (693 человека), тофалары (721 человек), чуванцы (903 человека), энцы (203 человека) и много других. Рассказать?