...Черное море. Золотые пески. Габрово–столица юмора. Певица Лили Иванова, – вот и весь набор сведений, который следовало усвоить о Болгарии школьнику из России.
–Побывать в Болгарии пора бы, – решил я во взрослом виде, и оказался в Созополе, древнем городе. Вот Торговая улица. Вот старенький скутер – кто–то приехал домой…
Первый камень города был заложен до нашей эры, почему не побродить, в ожидании "старины глубокой", но городок не своеобразен. Там думают, что китайские безделушки туристам интереснее, чем древние развалины римлян.
При въезде в город дорога под колесами, как рэпер, переходит на два вектора: налево – мощеные булыжником улочки старого города, направо – улицы пошире, под асфальтом, и с намеком на современный город. Ты понимаешь, что перед тобой два города Созопол (как говорят болгары), и не раздумывая поворачиваешь налево.
Летящей походкой или пингвиньей – все равно, но где–то за полтора–два часа можно одолеть три полуострова, на которых примостился городок, ...если, имхо, не зависнуть на повисших над морем харчевнях.
Морски скали, Вълнобар, Кирил и Методий, Дурна, Драва, Лазурен Бряг и узенькие Люлин и Пирин. Эти названия улиц ласкали глаз. Тихие, бугристые, облепленные стариками и банками с инжировым вареньем, улочки.
Нет, на них не запутаешься, в ресторанчиках не засидишься, на пляже не залежишься. Все не крупное, а потому ты – Гулливер, и пытаешься двигаться.
Красиво проходит встреча заката.
Созополь с Портофино сравнивают зря, а потому после моциона необходимо окунание – и усталость, как скажут болгары "като кравешки език облиза", то бишь "как корова языком слизала".
Идешь. Море внутри – это первое, cтойкое ощущение, наполняющее мой безразмерный шар путешественника. Тихие, блаженные минуты моего моря – они празднуют вместе со мной успех перенесения моря с шара планеты в шар головы. Неси его, дружок, только бы не расплескать на видавшие виды камни града Созополя!
C улицы Кирилла и Мефодия плавно и проникновенно, как аквариумная рыбка ныряешь в улицу Скалистых гор, набравшись света, светишься и плывешь между другими двуногими водоплавающими, а также драндулетами, что откуда ни возьмись тарахтят в застоявшемся чаду серого камня и полинявшего дерева. И снова городок что–то тебе шепчет на тихой улочке, куда ты забрел…
Старину не улавливал. Хотя протискивался между домиками к воротам, к лодкам, заглядывал, выворачивая шею, туда, где за спинами ворот было просто море.
Для пытливого ума на эклектичных улицах нужен скорее скрепер, чем цепкий взгляд. Чтобы копнуть. Иначе, кроме таинственных жирных котов, только развалы торговцев антиквариатом с полинялыми фотографиями, обшарпанными пластинками, чашечками–блюдечками, да грязными портсигарами с пипками – всем тем, чем услащали жизнь прежние поколения болгар. Кроме прочего эти "лавки древностей" богато увенчаны нацистской атрибутикой, свастикой всех размеров, и слащавыми портретами гестаповцев.
Это я обнаружил в городе, с историей воздвижения 14–метровой статуи Аполлона, с приходом римского полководца Марка Теренция Варрона Лукулла. Это события до нашей эры! Да и в нашу эпоху разве можно забыть февральское утро 1829 года, когда под прикрытием тумана «полтыщи» русских десантников высадились на берег, и турецкая крепость пала.
Наконец это город, где родился потрясающий автор трансцендентной живописи Йоргос Гунаропулос. За парусником, со стороны моря, в легкой дымке, на его картинах виднеется город.
Но жителей лишили памяти. Ни одного упоминания о художнике Гунаропулосе в городке, обклеенном поп–дивами на столбах и пахнущем блинчиками на углах, нет.
Действительно, "ложится мгла на старые ступени...." – как писал Блок. Задумаешься тут, отчего ж такой соскок с богатой истории города в пошленькие прибамбасы недобитых фашистов? На каждом углу, в лавках антикварщиков и лжеантикварщиков продается фашистская символика, помноженная китайцами на числа с большим количеством нулей, чтоб всем хватило портсигаров, блокнотов, фоток, открыток, орденов и медалей с крестами.
У меня оставалась только ночь, чтобы повисеть вместе с каким-нибудь рестораном над морем.
Вот так я висел за столиком, слушал мягкое звучание песен под гадулку, смотрел танец и пил вино, слушая, как внизу бились неугомонные волны.
Ночь – летняя ночь – морская летняя ночь. А куда пропал Созополь? Да он уже скрылся за старые горы, светит зелеными фонариками и купает в воде какой–то стул. Созополь, такой же легкомысленный, как и днем, в немощных руках своей матери Аполлонии (так назывался город до разрушения римлянами).
Оказалось, мне нечем рассчитаться, мою барсетку увели воры. Я отдал часы, – оказалось мало, снял браслет и ушел.
...В отеле мне позвонили, чтобы я спустился вниз. Спускаюсь . Стоит девушка в длинном концертном платье, и в светлом, с богатой вышивкой фартуке, – сразу узнал, она из того ансамбля, что играл в ресторане у моря.
— Извинете! – сказала она. Так по-болгарски звучало «извините.
Посмотрела мне прямо в глаза, покачала головой, вытянула руку, которую держала за спиной и протянула портмоне. Она сказала по-болгарски, что она Эмилия. «От ансамбъла, в ресторанта», — и улыбнулась во весь рот.
Я даже не посмотрел внутрь. Я даже выбросил бы его, если бы она попросила. Мне так хотелось задержать ее и провести с ней этот вечер.
Она быстро развернулась, и, словно ветер, скрылась за дверью, оставив после себя лёгкий шлейф аромата роз, такой аромат роз я никогда больше не встречал.
Сердце заколотилось — я не мог просто так отпустить её. Выбежал на улицу, увидел её, подбежал. Она развернулась, и мы встретились губами. В её тёмных глазах мелькнуло удивление, а потом….трудно сказать, но что-то тёплое, трепетное.
- Ти... защо? — тихо спросила она, но в её голосе не было упрёка.
Мне стало как-то неловко. Просто стоял перед ней, как провинившийся школьник, чувствуя, как воздух между ними наэлектризован.
И снова наши губы встретились и мы крепко прижались друг к другу.
Только после поцелуя ко мне вернулся слух. До этого я был как оглохший, а теперь были и шум прибоя, и крики чаек, и далёкая музыка из ресторана.
Она сказала, что ей пора , и что она найдет меня. И ушла. И больше я никогда ее не видел.
...Отчего ж так тянет вернуться в Болгарию? В город, с которым я породнился, город девушки по имени Эмилия, что поет под шум морских волн.
Это так здорово, когда есть точка притяжения. Она не в историия камней, скорее – в истории души. Оказалось, во мне работает внутренний эхолот, да, тот самый прибор, что отправляет звуки на морское дно, и ловит обратно импульсы.
Есть импульс – значит, мой город. Я продлил там свое пребывание, загляывал во все рестораны , но ее больше не видел. Возможно, видел, но не узнал из-за того, что она изменила цвет волос и макияж.
Но в ожидании я дописал свою книжку. Она про то, как тянет туда, тянет юркнуть к холодным камням на берегу, к соленым домишкам над морем...
Как же римлянам вздумалось разрушить процветающий город, тогда, еще до нашей эры…город, в котором жила такая же красавица, прабабушка Эмилии.
Зачем разрушать город, в котором нужно любить и творить?
Зачем разрушать, если утром все равно взойдет солнце. Может поэтому болгары говорят не "До завтра", а "До утре", чтобы вместе встретить солнце?
Говорят, туман любит окутывать колдовской лес вдоль реки Велика, и там пробиться солнцу не просто, но я туда еще не доехал...
Грустно, но надеюсь понравилось?
Пишите, ставьте лайки побольше, расскажу, как я ездил в Черногорию.