Найти в Дзене
Жизнь и Чувства

От "великого и могучего" до "трехэтажного": Как мат съедает русскую речь

Мы гордимся, что наш мат - самый богатый в мире. Проблема только в том, что иногда он заменяет весь остальной словарный запас. Писать о русском мате, не используя самого мата — задача почти цирковая. Но давайте попробуем. Если учесть, что мат — это не речь, а сор из избы, то нужно признать, что сор этот, в русском языке развелся в промышленных масштабах. Ведь сегодня мат позволяет нам заменять целые фразы, выражает эмоции, служит аргументом в спорах и даже заменяет знаки препинания. Но почему мат стал такой проблемой? А может быть и нет никакой проблемы в развитии «могучего трёхэтажного»? Может так и должно быть? Русский мат — это лингвистический универсам, где одно слово может значить все что угодно: от восторга до ярости, от одобрения до презрения. Русский матерный язык — это не сквернословие, а альтернативная система коммуникации. Действительно, зачем тратить время на подбор слов, если можно вложить весь смысл в одно экспрессивное междометие? Проблема лишь в том, что чем чаще мы та
Мы гордимся, что наш мат - самый богатый в мире. Проблема только в том, что иногда он заменяет весь остальной словарный запас.

Писать о русском мате, не используя самого мата — задача почти цирковая. Но давайте попробуем.

Если учесть, что мат — это не речь, а сор из избы, то нужно признать, что сор этот, в русском языке развелся в промышленных масштабах. Ведь сегодня мат позволяет нам заменять целые фразы, выражает эмоции, служит аргументом в спорах и даже заменяет знаки препинания. Но почему мат стал такой проблемой? А может быть и нет никакой проблемы в развитии «могучего трёхэтажного»? Может так и должно быть?

Художник Ян Моленар
Художник Ян Моленар

Русский мат — это лингвистический универсам, где одно слово может значить все что угодно: от восторга до ярости, от одобрения до презрения. Русский матерный язык — это не сквернословие, а альтернативная система коммуникации. Действительно, зачем тратить время на подбор слов, если можно вложить весь смысл в одно экспрессивное междометие? Проблема лишь в том, что чем чаще мы так делаем, тем беднее становится наша речь.

Лев Толстой, который, кстати, сам не гнушался крепких выражений, о чём известно со слов его современников, писал: «Слово — великое дело. Великое потому, что словом можно соединить людей, словом можно и разъединить их». Мат, увы, чаще разъединяет, чем объединяет. В спорах он становится заменой аргументов — когда логика заканчивается, в ход идут «тяжелые» слова. Но если в споре вы перешли на мат, значит, вы уже проиграли. Хоть может громко и эффектно.

Парадокс в том, что мат — одновременно и часть культуры, и ее антипод. Пушкин, Есенин, Маяковский использовали его в личной речи, письмах и черновиках, но в публичном поле сохраняли языковое изящество. Сегодня же мат утратил статус табу и превратился в языковой мусор - его вставляют автоматически, без смысловой необходимости, словно заполняя речевую пустоту, когда не хватает воли подобрать точное слово. Это уже не эмоциональный всплеск, а дурная привычка, речевой тик, выдающий бедность словарного запаса и леность мысли.

Чем это опасно? Известно, что язык формирует мышление. Если вся гамма чувств укладывается в три-четыре крепких корня, то и восприятие мира становится примитивнее. Как говорил Ленни Брюс: «Нет слов грязных, есть грязные мысли». Но если словарный запас сводится к матерному минимуму, то и мысли неизбежно упрощаются, становясь грязными, словно придорожный снег в марте.

Что же делать? Во-первых, помнить, что русский язык — один из самых богатых в мире, и глупо сводить его к нескольким похабным корням. Во-вторых, использовать мат осознанно — не как костыль, а как острую приправу, которая уместна далеко не в каждом блюде. Ведь всегда можно, выразиться ясно, твердо, по-русски, но без употребления слов, которые могут оскорбить слух.

В конце концов, мат — не враг языка. Враг — это лень, заставляющая заменять им половину словаря. А с ленью, как известно, нужно бороться. Только желательно — без нецензурных выражений.

Скажите, а когда вы в последний раз матерились, вы хотя бы делали это красиво? Или как обычно – на автомате?