- Я люблю тебя, ты понимаешь, как я тебя люблю? – глухое бормотание, признание в любви, это соседей слышно через тонкую хрущевскую стенку.
- Ну Вера, Вера, перестань, дай поспать, до работы еще два часа, – бубнит сосед, я даже слышу, как скрипит их диван, видимо, он от Веры старается отползти подальше.
Ну как можно спать на таком скрипучем диване, их диван – это достояние всего дома. Весь наш подъезд от первого до пятого этажа слышит, как скрипит их диван. Соседям на пятом повезло больше всего, они его почти не слышат. Меньше всего повезло тем, кто живет под ними, они жалуются, что диван скрипит, даже когда на нем никто не спит, даже когда никого нет дома, просто скрипит сам по себе. И никуда от этого скрипа не деться.
- Я люблю тебя, – это опять Вера, понятно, пора вставать, поспать она не даст ни мне, ни своему мужу. Если он сейчас ей не ответит, она закатит истерику, а спать под нее вообще невозможно.
Пошла умылась, выпила кофе на балконе, посмотрела на мир из его окон, нормальные люди еще спят, а у нас через стенку эта Вера со своей любовью.
- Нет, Вера, нет, – да, блин, они, видимо, еще не то что не закончили, они только начали.
- Ну Колюсик, ну пожалуйста.
- Нет, Вера, ну зачем тебе она, Вера, очнись, куда ты в ней будешь ходить? Куда?! Господи боже, кто тебя надоумил, я не куплю тебе шубу, Вера. – О как, а это уже интересно. На Вере шуба смотреться будет не очень, интересно, кто ей такое подсказал.
- Ну Колюсик, ну послушай же. Ну пожалуйста. Я такая в ней буду красивая, — тянет Вера противным голоском, как она пищать-то умеет. А Колюсик молодец, кремень держится, я бы уже давно сдалась, не переношу такие писки, на уровне ультразвука. Так это я через стенку. А он ведь с ней в одной квартире живет, не повезло мужику.
- Нет, Вера, всё, разговор окончен. — слышу в общем коридоре хлопнула дверь, ага, ясно-понятно, Николай дал деру.
- Мама, мама, представляешь, он ушел, он дверью хлопнул и ушел. Как мне жить теперь? — так начинается вторая серия, не видать мне сегодня покоя. Пойти что ли куда, как этот самый Колюсик, квартира-то однокомнатная, на кухне жизнь не проживешь, а в комнате сил слушать эту Веру нет. Словно кто-то мне радио включил, а как выключить — неизвестно. Дом старый, стенки тонкие, соседи уже как только не пытались приглушить звуки из квартиры Веры и Николая — бесполезно, разговаривать с ними, кстати, тоже. Только хуже становится.
Так, куда бы мне все-таки сходить, жалобы Веры порядком раздражают. До начала рабочего дня еще четыре часа, что делать. Пойду схожу на прогулку, может, страдалица успокоится, и я вернусь в тишину. Полтора часа пробежки по полупустому парку, двадцать минут душа, завтрак на скорую руку, так, пора одеваться.
- Да, мама, да, он ушел. Я у него шубу попросила, ту самую, да, а он ушел, — блин, меня не было в комнате почти два часа, а ты не только ныть не перестала, так ты еще и до разговора, почему от тебя мужик в четыре утра из дома сбежал, только что дошла. Вот тормознутая баба, ну зато теперь весь дом знает, кто Николая на шубу придумал развести.
- На тебе шуба смотреться будет как на корове седло, — крикнула я на всю квартиру, надеясь, что у них меня тоже слышно, так же, как и им меня. Ага, услышала, в квартире у соседей стало тихо. Вот теперь можно на работу спокойно одеться.
- Как ты свежо, Инга, выглядишь, бодрая такая всегда, откуда у тебя столько сил? Я вот еле с кровати сползаю. Даже сил накраситься иногда нет, — приветствует коллега. Если бы она знала, что я тоже не против лишние пару часов поспать и поваляться в кровати, но с моими тонкими стенами это просто мечта.
- Да, мам, представляешь, — это опять соседка, та, что весь день с матерью на телефоне сидела, — кто-то такое крикнул. Я понимаю, что завидуют, мам, весь дом смеялся. Да даже Клавдия Петровна на лавочке про коровье седло говорила. Не знаю я, кто это крикнул. Ну что я тебе, по всему дому пойду спрашивать? Не пойду, конечно. Колю отправить? Так его дома нет. Нет, он утром еще ушел, не знаю. Мама, а вдруг он не вернется, мама, что делать-то?
- Снимать штаны и бегать, — раздается приглушенный крик, это уже не я, но, похоже, соседи взяли мою выходку на вооружение.
Все слышно, как Вера выбежала из квартиры, ну наконец-то тишина. Весь дом спокойно занялся своими делами. Кстати, не знаю почему, но слышно исключительно квартиру Веры и Николая, такое чувство, что они в микрофон разговаривают, ну или специально стены свои уменьшили настолько, чтобы их всем слышно было. Вернулись домой Вера и Николай поздно вечером, за руки держатся, значит, помирились. Вечером будем слушать, видимо, очередную часть их семейной жизни.
- Апчхи, — это первый звук, который издал Николай, зайдя в квартиру.
- Будь здоров, — гаркнули соседи из своих квартир, получилось громко, входная дверь хлопнула, и вот уже Николай с Верой вдвоем уходят куда-то прочь. Три недели вместо Веры и Николая в их квартире работала бригада рабочих. Они что-то штробили, дробили, сверлили, мазали и ставили. Потом они ушли, и в квартиру вернулись Вера и Николай с новым диваном. И знаете, что самое прекрасное, не то, что они вернулись, и даже не то, что у них новый диван, а то, что их стало не слышно. Не то чтобы совсем не слышно, слышно, конечно, но только в приемлемой степени. Я больше не просыпаюсь от разговоров Веры и ее писклявого голоса, когда она что-то просит. Я не слышу, как скрипит их диван, и как они говорят по телефону, как они смотрят телевизор. И это прекрасно, теперь я могу спать до шести часов утра, но привычка вставать в четыре и бегать у меня осталась, не могу от нее избавиться.