Старинный браслет подруги Гюго – просто космос. Но дело не только в красоте. Там есть малюсенький секретный ларец! Зачем он был нужен в позапрошлом веке? История одной вещицы, которая вас точно удивит. Заглянем?
Холодный блеск серебра, искорки позолоты, мутноватое сияние опалов и всполохи эмали. На запястье элегантной парижанки середины XIX века этот браслет был не просто украшением.
Гремели имена – Виктор Гюго потрясал Францию словом, Джеймс Прадье ваял богов и героев, Франсуа-Дезире Фроман-Мёрис превращал металл в ювелирные поэмы. В этом созвездии тише звучит имя мадам Гийом Буклие, подруги семьи Гюго. История почти не сохранила ее черт, но сохранила шедевр, созданный специально для неё. В его скульптурных изгибах таится секрет – крошечный, почти невидимый ларец. Что он хранил? Ответ утерян, но сама шкатулка – ключ к пониманию целой эпохи, одержимой чувствами и сохранением ускользающей жизни.
Париж середины XIX века жил в лихорадочном ритме. Еще свежи были воспоминания о революциях, воздух был пропитан идеями свободы, романтическим порывом и артистическим брожением. Литературные салоны, как у четы Гюго, были центрами притяжения для поэтов, художников, мыслителей. Здесь обсуждали последние политические новости, новые стихи Ламартина или драмы Дюма, восхищались картинами Делакруа. Город строился, перестраивался, наполнялся роскошными магазинами, театрами и мастерскими, где рождались предметы искусства, отражавшие дух времени – сложный сплав неоклассической строгости, готического возрождения и бурной романтической эмоциональности.
Именно в этой атмосфере пересеклись пути двух выдающихся мастеров. Джеймс Прадье, родившийся в Женеве, но покоривший Париж, был скульптором первой величины. Его работы – от монументальных фигур для Триумфальной арки и фонтанов на площади Согласия до изящных статуэток – отличались безупречной техникой, унаследованной от классицизма, но наполненной живым, чувственным движением, свойственным романтизму. Его талант не ограничивался монументальной скульптурой; он охотно создавал модели для декоративно-прикладного искусства, включая ювелирные изделия.
Воплотить замысел Прадье в драгоценном металле мог лишь ювелир равного масштаба. Франсуа-Дезире Фроман-Мёрис был именно таким мастером. Его мастерская на Рю Сен-Оноре славилась на всю Европу. Сын основателя ювелирной династии, он поднял семейное дело на невероятную высоту, получив прозвище "Бенвенуто Челлини XIX века".
В 1839 году граф де Рамбюто, префект Парижа, восстановил для него титул ювелира и ювелира города Парижа, который был упразднен Французской революцией. Теофиль Готье увидел в нем нового Бенвенуто Челлини, Виктор Гюго посвятил ему стихотворение в 1841 году в «Размышлениях».
⚠️ Кстати, кто пропустил статью "Серебряный колокольчик Челлини : неожиданное предназначение артефакта" - напоминаю.
Его работы отличались сложнейшей техникой исполнения, богатством материалов – золото, серебро, эмали всех видов, драгоценные камни, жемчуг, резная слоновая кость – и эклектичным стилем, смело сочетавшим элементы готики, Ренессанса и барокко с современными ему романтическими мотивами. Получить вещь с клеймом Froment-Meurice означало обладать произведением искусства высочайшего класса.
Браслет для Мадам Буклие – яркий пример такого синтеза. Скульптурная основа, явно несущая отпечаток руки Прадье, оживает в серебре и позолоте. Сложные изгибы, напоминающие то ли античные гирлянды, то ли сплетение ветвей, украшены женскими фигурками или аллегорическими мотивами, характерными для романтической иконографии. Использование опалов, камней с переменчивым блеском, и цветных эмалей добавляет изделию живописности и глубины. Это не просто украшение, а носимая на руке скульптура, диалог двух великих художников своего времени, застывший в металле.
Но кто была мадам Гийом Буклие, удостоившаяся такого шедевра? Источники называют ее просто "amie de Victor et Adèle Hugo" – подруга Виктора и Адели Гюго. Ее собственная история остается в тени великого писателя и его жены. Была ли она светской дамой, меценаткой, или принадлежала к артистической богеме? Был ли браслет подарком от самих Гюго, знаком признательности или символом тесной дружбы?
Или его заказал ее муж, Гийом Буклие, желая порадовать супругу произведением модных мастеров? Документальных свидетельств об этом не сохранилось. Однако сам факт существования такого браслета говорит о ее принадлежности к кругу, где ценилось высокое искусство и где личные связи могли быть отмечены столь изысканным и дорогостоящим образом. В мире, где социальные связи и культурный капитал играли огромную роль, такой предмет был маркером статуса и вкуса.
И все же, самая интригующая деталь браслета – тот самый миниатюрный ларец. Открывающийся, с тщательно обработанной внутренней поверхностью и эмалированным декором снаружи, он безошибочно указывает на принадлежность браслета к категории "сентиментальных украшений". XIX век был эпохой культа памяти и глубоких личных привязанностей. Высокая смертность, особенно детская, длительные разлуки из-за путешествий или войн, романтическая экзальтация чувств – все это породило уникальную культуру сохранения материальных "реликвий" любимых людей.
Самым интимным и долговечным таким сувениром считались волосы. Локон ребенка, прядь возлюбленной, волосы ушедшего друга или родственника – их бережно хранили, вплетали в сложные узоры, помещали под стекло в медальоны, броши, кольца. Существовали целые мастерские, специализировавшиеся на "hairwork" – искусстве создания украшений из волос. Браслет Мадам Буклие поднимает эту традицию на новый уровень: вместо того чтобы делать волосы видимым элементом декора, он прячет их в секретном отделении, превращая сентиментальный жест в интимную тайну, известную лишь владелице.
Эта практика не была уникальной. Сравним браслет с другими упомянутыми в музейных описаниях предметами той эпохи. Кольцо из плетеных волос 1830-1850-х годов, хоть и без подписи мастера, демонстрирует тончайшую работу с самим материалом – волосами, превращенными в подобие драгоценной ткани.
Медальон герцогини д'Истрия (1840 г.), напротив, сделан из редких и дорогих материалов – золота, перламутра, лазурита, – но его форма проста, почти аскетична, весь фокус смещен на ценность содержимого – локона внутри, покоящегося на шелке.
Браслет Фроман-Мёриса и Прадье стоит особняком: он сочетает высочайшую художественную ценность самого объекта с этой скрытой сентиментальной функцией. Это одновременно и произведение искусства для света, и личный талисман для души.
Что именно хранил ларец Мадам Буклие? Локон мужа? Первого ребенка? Кого-то из круга Гюго? Или это был символ ее собственных надежд и воспоминаний? Сам браслет, ныне хранящийся в музейной коллекции, молчит. Его ларчик пуст. Но даже эта пустота красноречива. Она напоминает о множестве подобных историй, вплетенных в драгоценные металлы и камни XIX века, о культуре, которая находила утешение и опору в сохранении физической частицы любимого человека.
Он свидетельствует об эпохе, когда искусство и ремесло тесно переплетались с самыми глубокими человеческими переживаниями, создавая объекты, чья ценность измерялась не только каратами и граммами, но и силой заключенных в них чувств. Браслет на музейной витрине продолжает излучать ауру тайны и ушедшей эпохи, где любовь и память можно было носить на запястье, скрыв от всего мира под крошечной эмалевой крышкой.
Факты по теме короткие, но могут быть интересными
Мастер Прозвищ: Франсуа-Дезире Фроман-Мёрис был настолько виртуозен, что критики и клиенты называли его не только "Челлини XIX века", но и "королем ювелиров и ювелиром королей".
Прадье и Музы: Джеймс Прадье был известен не только скульптурами, но и бурными романами. Одной из его известных возлюбленных и моделей была актриса Жюльетта Друэ, ставшая позже спутницей жизни Виктора Гюго. Возможно, Мадам Буклие была знакома и с ней.
Волосы как Искусство: Создание украшений из волос ("hairwork") было сложным ремеслом. Волосы варили, сортировали по цвету, сплетали на специальных станках в ленты, нити или даже объемные формы, которые затем монтировались в ювелирные оправы.
Читать также....
Фотография, спрятанная в кольце. Почти невидимая — и потому бесценная.
Париж, 1857 год. Изобретатель Рене Дагрон создаёт чудо: микроскопическое фото любимой внутри крошечной линзы. Так рождаются станхопы — микрофотографии, которые носили в кольцах, амулетах и даже прятали на лапках голубей во время войны.
📸 Эти «капсулы памяти» были одновременно модой, шпионским инструментом и предком микрофильма.
✨ Почему они исчезли? И почему нам стоит о них вспомнить сейчас?
Читаем полную историю тут 👉 ссылка