В мире, где память стала товаром, её можно было стереть, сохранить, продать. «Мемори-клиники» открылись на каждом углу, предлагая избавление от травм, ненужных знаний, болезненных отношений. Богатые копили воспоминания бедных — острые, живые, настоящие. А элитные «стиратели» гарантировали чистоту процедуры: ни следа, ни отголоска памяти не останется.
Я работала в такой клинике администратором. Записывала клиентов, вела учёт стёртых воспоминаний, иногда помогала с документами. Ничего особенного, обычная работа. Странно только, что я сама прихожу сюда каждый год — в один и тот же день. И каждый раз, выходя из кабинета, не помню, зачем приходила.
Сегодня дождь. Капли стучат по карнизу, стекают по стеклу причудливыми змейками. Я открываю глаза и не понимаю, почему мне так грустно.
На прикроватной тумбочке — записка: «Доброе утро, Алиса. Тебя зовут Алиса Вертинская, тебе 32 года. Сегодня 11 октября 2087 года. Всё в порядке. В холодильнике завтрак. Не забудь зонт».
Почерк мой. Но я не помню, когда писала это.
Я иду на кухню. В холодильнике действительно есть завтрак: яичница, тосты, сок. Рядом ещё одна записка: «Возьми телефон в гостиной. Там есть все контакты».
Иду в гостиную. На столике — телефон. Разблокирую экран. Фотография мужчины на заставке. Красивый, улыбается. Кто это?
Сообщения. От него. Много. Последнее: «Алиса, помни, что бы ни случилось — я люблю тебя. Всегда. Даниил».
Даниил.
Имя не вызывает никаких эмоций. Ничего.
Ровно в 10:00 звонит телефон.
— Алиса? — Голос мягкий, с лёгкой хрипотцой. — Как ты?
— Нормально, — отвечаю машинально. — А ты... Даниил?
Пауза. Тяжёлый вздох.
— Да, родная. Я заеду через час, хорошо? Чай будешь с лимоном или с мёдом?
Откуда он знает, что я пью чай по утрам?
— С лимоном, — говорю неуверенно.
— Как всегда, — в его голосе улыбка. — До встречи.
Ровно через час раздается звонок в дверь. На пороге — тот самый мужчина с фотографии. В руках у него бумажный стаканчик с чаем и букет фиалок. Почему-то при виде фиалок внутри что-то шевелится, но тут же исчезает.
— Привет, — говорит он.
— Привет, — отвечаю.
Он протягивает мне чай и цветы. Наши пальцы соприкасаются. По телу пробегает электрический разряд.
— Ты... — начинаю я.
— Даниил. Твой муж, — просто говорит он. — Мы женаты четыре года. Но для тебя это всегда первый день.
Мы сидим в гостиной. Он рассказывает нашу историю. Как мы познакомились в парке. Как я споткнулась и пролила на него кофе. Как долго извинялась, а он смеялся и говорил, что судьба так странно сводит людей.
— Ты любила фиалки, — говорит он, глядя на букет. — Говорила, что они пахнут детством.
Я подношу цветы к лицу. Никакого запаха детства. Просто цветы.
— А потом... — начинаю я.
— Потом произошёл несчастный случай, — его голос дрожит. — Мы ехали в машине. Авария. Ты сильно ударилась головой. Врачи сказали, что повреждена часть мозга, отвечающая за память. Ты всё забываешь раз в год. Именно в этот день.
Я не помню аварии. Не помню боли. Не помню ничего.
— И так каждый год? — спрашиваю я.
— Да, — кивает он. — Каждый год я заново знакомлюсь с тобой. Заново влюбляюсь в тебя.
Его пальцы нервно сжимают чашку.
— И я каждый раз влюбляюсь?
— Каждый раз.
Вечером мы идём гулять. Он показывает мне места, где мы были счастливы. Кафе, где он сделал мне предложение. Скамейку, где мы целовались под дождём. Мост, где мы загадывали желания.
Я ничего из этого не помню. Но его прикосновения вызывают трепет. Его улыбка заставляет сердце биться чаще.
— Знаешь, что самое удивительное? — говорит он, когда мы возвращаемся домой. — Твоё тело помнит меня. Всегда.
Ночью он целует меня. И я действительно отвечаю так, будто знаю каждый изгиб его тела. Будто помню, что ему нравится. Будто мои губы хранят карту его желаний.
Это странно. Это пугает. Это восхитительно.
Утром, когда он ещё спит, я открываю его телефон. Ищу наши фотографии. Их много: путешествия, праздники, обычные дни.
На одном фото я сижу на диване с книгой. Вглядываюсь в лицо той, другой себя. Она счастлива? Она любит его?
Я листаю дальше и натыкаюсь на папку с паролем. Пробую разные комбинации. Внезапно происходит что-то странное: пальцы сами набирают код — 241815. Папка открывается.
Там видео. Много. Открываю первое.
На экране я. Сижу в белой комнате. Напротив меня женщина в медицинском халате.
«Вы уверены, что хотите стереть эти воспоминания, Алиса?» — спрашивает она.
«Да, — отвечаю я. — Только точечно, как в прошлый раз. Только его измены. Все остальные воспоминания оставьте».
Что?
Открываю второе видео. Та же комната, я, та же женщина. Другая дата.
«В этот раз будет сложнее, Алиса. Вы хотите стереть всё, что связано с его агрессией».
«Да. Это не его вина. Это болезнь. Он лечится. Я люблю его».
Третье видео. Четвёртое. Пятое.
С каждым годом список того, что я хочу забыть, растёт. С каждым годом моя любовь звучит всё менее убедительно.
Я закрываю папку. Рука дрожит.
— Ты проснулась? — Даниил входит в комнату с подносом. Завтрак. — Я приготовил твои любимые блинчики с малиной.
Я смотрю на него. Красивый. Заботливый. Чужой.
— Не было никакой аварии, да? — спрашиваю я.
Он замирает. Поднос дрожит в его руках.
— Что ты...
— Я сама стираю память. Каждый год, в один и тот же день. Стираю всё, что делает тебя монстром в моих глазах.
Поднос с грохотом падает на пол. Малиновое варенье растекается красной лужей. Как кровь.
— Ты не должна была это узнать, — его голос меняется. Становится жёстче. — Чёрт. Ты снова всё испортила.
Вечером мы сидим в тишине. Он уже рассказал свою версию. О том, что да, я сама хожу в клинику. Но только потому, что не могу смириться с его «маленькими слабостями». Что это цена за нашу любовь.
— Один день в году ты снова влюбляешься в меня, — говорит он. — Один день, когда ты смотришь на меня так, будто я — твоя вселенная.
— А потом?
— А потом ты постепенно вспоминаешь. Не всё, конечно. Только то, что прорывается сквозь блок. Эмоциональные воспоминания самые стойкие.
Я смотрю на свои руки. На безымянном пальце — золотое кольцо. Я не помню, как он надевал его. Я не помню нашу свадьбу.
— И каждый год мы проходим этот круг?
— Да. Каждый год ты приходишь в клинику и просишь стереть всё больше. С каждым годом процедура становится сложнее. Врач говорит, что вскоре может начаться необратимая деградация памяти.
— Но почему я остаюсь?
Он пожимает плечами:
— Любовь?
Странное чувство поднимается изнутри. Не любовь. Что-то более глубокое, тёмное.
— Сколько? — спрашиваю я.
— Что?
— Сколько лет это продолжается? Не четыре, как ты сказал. Сколько на самом деле?
Он отводит глаза:
— Двенадцать.
Утром я ухожу. Просто собираю самое необходимое и выхожу за дверь. Он не останавливает меня. Только говорит:
— Через месяц ты вернёшься. Ты всегда возвращаешься.
Я не отвечаю. Иду по улице, не зная, куда иду. Телефон в кармане вибрирует от сообщений. Я их не читаю.
На перекрёстке я останавливаюсь. В отражении витрины я вижу своё лицо. Сколько историй оно помнит? Сколько боли стёрто, перечёркнуто, удалено?
Я достаю телефон. Открываю календарь. Ставлю напоминание на завтра: «Никогда не возвращаться к нему. Никогда».
Но что-то подсказывает мне, что через месяц я буду смотреть на это напоминание с недоумением. Что через год я снова буду сидеть в белой комнате. Что однажды я проснусь и не вспомню даже своего имени.
Любовь стирается вместе с болью. Но и боль возвращается вместе с любовью.
Порочный круг, который можно разорвать, только потеряв себя полностью.
Я поворачиваю в другую сторону.
Пусть хотя бы сегодня я выберу другой путь.