Последствия свернувшейся реальности существенно придавливали почти месяц. Мучаясь ночами от приливных волн сильнейшего жара, моё тело активно перестраивалось, пытаясь как-то подстроиться под новые энергетические вибрации ощутимо приросшего по энергетике мира. Сны снова стали лёгкими и воздушными, затягивая в глубокий спокойный отдых и изобилуя обычными бытовыми ситуациями. За весь месяц я едва ли отработала пару дней, по мелочам побывав в каких-то смутных фантазийных мирах. Один из них меня потряс глубиной проработки деталей. Весь фокус внимания мира умещался в некоем тубусе, похожем на жерло древнего вулкана. Мир уютно располагался внутри этой странной конусовидной возвышенности. Многочисленные уступы ярусами нависали друг над другом и включали в себя несколько напластований реальности, в которых аватары жили, последовательно отрабатывая некие эмоциональные программы, активно собирая нужный опыт. Из этого мира мне необходимо было вытащить застрявшего яйцеобразного субъекта, который едва не лопался от переполнявшего его опыта. Вытащить его наружу в портал оказалось труднее, чем запихать верблюда в игольное ушко. Я билась с этим драгоценным яйцом несколько трудных часов, пока просто не вырубила портал в самом тонком месте их мирового конуса. При этом меня едва не выбросило в соседнюю реальность, где очередной конус потряс моё воображение поистине циклопическими размерами. «Яйцо», счастливо хрюкнув на прощание, с радостным хлюпом втянулось в новый конус. А я потом еще долго пыталась загладить пробитую дыру, ругаясь как сантехник, имеющий из профессионального арсенала для прочистки труб лишь допотопный вантуз.
В целом подобная передышка была мне на пользу. Лето истончилось к августу, прибавив тёмных часов и став более свежим и влажным. Дождики баловали землю ночами. И под утро я часто просыпалась от уютного постукивания дождевых капель по подоконнику. Серыми сумеречными утрами я с удовольствием медитировала, усиливая свой контакт с переходными зонами сновидений, тренируясь в поиске путеводных нитей или в качестве программирования. Хотя, опыт показывал, что как не программируй… сонная реальность оказывается куда богаче, чем самые искусные фантазии.
Эта ночь ничем не отличалась от предыдущей. Однако, уже засыпая, я поняла, что меня явно зовут. Тёмный провал восстановительного сна был до обидного коротким. Лёгкое покачивание известило о начале перехода. И состояние раскачивания усиливалось до тех пор, пока меня привычно не выкинуло на очередную изнанку. Я стояла прямо посреди довольно шумного города, в растерянности оглядываясь вокруг. Так быстро и с таким размахом меня ещё не закидывали. Чувство головокружения и лёгкой тошноты не проходило. Судорожно сглотнув, я всё-таки решила осмотреться. И включив внутренний сканер, поискать причину, по которой оказалась в этом новом для меня месте. В том, что мир новенький, с иголочки, я не сомневалась. Он был настолько яркий, с кислотно-золотыми разводами, что казалось, будто школьник-отличник пытался быть максимально хорошим и правильным, чтобы наскоро запихать в него все свои красивые знания. Мировая «похвастушка» оказалась чрезмерной во всём. От вычурных зданий, стоявших на кособоких полуопрокинутых ярко-зелёных холмах, до будто причёсанных заботливой рукой лесов, в которых деревья были выведены стройными рядами по линейке. Серебристые монорельсы обвивали весь город, и звякающие трамвайчики в нарядной голубой эмали были настолько же уместными в этом городе, как деревянные лошадки на детской карусели.
Внутренний сканер не выявил никаких временных петель и закольцованных событий. Вокруг было шумно, весело и многолюдно и при этом удивительно молчаливо и энергетически тихо. Настолько тихо, что моя растерянность возросла. Я не знала и самое главное, не чувствовала, кто и зачем привёл меня в этот странный мир. Вздохнув, я решила положиться на собственную интуицию. Мой интерес взял верх над растерянностью. Просто побродить по новому миру, что может быть интересней? В обычных снах, как правило, с первых мгновений ты становишься вовлечённым соучастником событий, переживая все эмоции, как настоящие, не отличая правду от вымысла, честно принимая каждое событие с горячим откликом сердца. В подобных осознанных сновидениях ты прямо понимаешь, что твоё тело спит. Твой разум полностью включён, как и общая критичность восприятия. Ты подмечаешь каждую несостыковку событий, общие несоразмерности и несообразности. Так и здесь. Какое-то новое чувство включило во мне мощного критика. Мир был по-своему красив и необыкновенно ярок. Однако, мой мозг всё время искал несоответствия. Ощущение внутреннего раздражения росло. Хотелось проткнуть эту яркую картинку, процарапать всю её пастораль тонким гвоздиком и заглянуть в открывшуюся дырочку, что там на изнанке этой изнанки? Собственные раздражённые метания привели меня в какую-то отдалённую часть городка. Жители почти не встречались. Улочки будто потемнели и скособочились. Старые деревянные постройки наползали друг на друга обшарпанными стенами. Я молча шагала по извилистым проулкам. В какой-то момент поняла, что зашла в тупик, уткнувшись в забор, покрашенный неумелой рукой свежей ярко-оранжевой краской. Её кислотные капли до сих пор капали с криво прибитых перекладин. Хмыкнув, я осмотрелась по сторонам в надежде найти дверь или открытое окно. Всё было молчаливо и пустынно. Почувствовала, что раздражение подросло ещё минимум процентов на десять. Куда уж больше-то? Впервые я ощущала такое внутреннее неудовольствие от разворачивающих событий. Внезапно я поняла причину этих странных ощущений. Мир не принадлежал мне. На самом деле, все миры принадлежат лишь Создателю. Однако, всегда, даже попав в совершенно неизвестное мне место, я ощущала удивительную гармонию и поддержку своего внутреннего Духа. Всегда понимала, что нахожусь в нужном мне месте и в нужное время. Здесь это чувство отсутствовало. Наоборот, изнутри меня росло непонимание. Мир был настолько неестественным, что несмотря на яркость красок и глубину проработки деталей, ощущался как искусственная пластилиновая нашлёпка на настоящей художественной картине. Я твёрдо развернулась и пошла назад, стараясь максимально снизить градус раздражения и спокойно принять всё то, что происходит. Внутри меня зрело убеждение, что до тех пор, пока я не могу справиться с внутренними ощущениями, некий кукловод, создавший этот мир, будет продолжать водить меня кругами, втихую насмехаясь над моими попытками понять происходящее и придать ему какой-то смысл.
Внезапно я выскочила на достаточно широкую мощёную мостовую. Дома стремительно подросли, стали похожими на средневековые здания. Вытянувшиеся шпили, черепичные тёмные крыши с пролежнями зелёного мха и узкие бойницы окон, неровная кладка каменных стен. Всё это создавало особую сюрреалистичность сюжета. Звуки шагов отскакивали от стен и смутным глухим эхом разносились в густой вязкой тишине улочки. Я замедлила шаг, а вскоре совсем остановилась. Пора было перестать играть по правилам этого мира. Игры завершились. Я ждала появления кукловода. И предчувствие оправдалось. Из особенно вязкой тени у дальней стены дома выскочила чернильная клякса на тонких ножках и резво покатилась в мою сторону. Чем ближе катилась клякса, тем лучше я могла разглядеть развевавшуюся грифельно-серую тогу. А вскоре и сам её хозяин, ухмыляясь знакомой улыбкой, в приветственном жесте поднял ладонь в угольных грязных разводах.
Толстяк резко затормозил свой бег в паре шагов от меня, будто натолкнулся на невидимую преграду. Хищно скалясь в приветственной ухмылке, обошёл меня по кругу и нисколько не смущаясь протянул пухлую маленькую ладошку. Однако, я не стала приветствовать знакомца, наоборот, мне захотелось даже спрятать обе руки за спину. Но внутри самой себя я подумала, что этот жест будет расценён как слабость и потому осталась стоять недвижно. Однако, моё нежелание здороваться за руку было истолковано совершенно верно и без моей детской хитрости. Улыбка на лице расплылась широко и привольно, а маленькие глазки провалились в пухлости щёк. Чего я пыталась спрятать? Какие эмоции надеялась скрыть от того, кто настолько старательно подготовил мне этот волшебный мир? Кстати…. А с какой целью? Я подняла глаза на своего старого знакомого и удивлённо-вопрошающе шевельнула бровями. Здесь, в этом мире, одним из плюсов была возможность не разговаривать. Это здорово избавляло от необходимости придумывать фразы. А фразы собеседника откровенно отпечатывались на его лице, будто строчки чернильных кляксочек на белоснежном листе бумаги, заправленном в печатную машинку. Толстяк слегка помялся на месте, а потом вдруг галантно предложил ручку в приватном жесте. Немного удивившись, я всё же приняла столь изысканное предложение. Прокопчённое личико заулыбалось ещё шире. Подхваченная за локоток, я сорвалась с места подобно детской ракете, и мы оба нервными рывками стали взмывать в небо, похожие снизу на две странные летучие мыши. Через некоторое время я увидела под собой окраину города. Она представляла перевёрнутую чашу, края которой подобно бортикам старинной суповой миски загибались внутрь. Опустившись на один из гребешков, мы замерли друг против друга. Городок, чарующе прекрасный в полуденных солнечных лучах, напоминал с этой верхней точки драгоценную жемчужину, упрятанную в музыкальную табакерку. Однако, вокруг «суповой миски» изнанка напоминала старый холст, пропитанный неряшливыми кляксами и масляными пятнами грязных разводов. Эта окраина больше походила на то, как если бы дюжина исполинских экскаваторов собрала весь мировой хлам и нагребла целый холм, в углублении которого впоследствии создали маленький приватный мир, особо секретный и удивительно хрупкий. Толстяк манерно поклонился и широким приветственным жестом обвёл все пространство, будто посвящая меня в некую тайну и приглашая разделить радость обладания целым миром. Но я его радости не разделяла. Иметь собственный мир? Ради чего? Если я имею свободу перемещения по мирам и могу любоваться любым из доступных мне столько, сколько сама желаю. Толстяк болезненно сморщился, ещё раз поклонился и снова приветственно обвёл рукой всё видимое пространство. Я же решительно ничего не понимала. Ну, допустим, я имею право моделировать свой мир…. Допустим…..
В этот момент мне вспомнились несколько предыдущих лет. Было время, я много играла в компьютерные игры, выбирая из всех возможных мне – великолепные строительные симуляторы. Мне реально нравилось строить города. Моделировать и создавать парки и общественные зоны, целые кварталы великолепных застроек под любые желания. Мне нравилось с нуля разрабатывать дизайн, придумывать истории и стратегии развития городкам. Впоследствии созданные города совмещались. Между ними создавались культурные и торговые связи. Я придумывала жителей и создавала целые династии, распаковывая в себе удивительную жажду творчества клонировать многочисленные городки, развивая их инфраструктуру и сообщества городских жителей, создавая целые цивилизации и бесконечно усложняя все процессы. Но в какой-то момент я ощутила настолько мощное затягивание в процесс, что поняла, что катастрофически теряю энергию. Мне казалось, что мой городской мир, уютный и проработанный в деталях, стал живым. Он стал мне сниться ночами, его жители казались для меня родными и знакомыми. И с каждой игрой я всё глубже погружалась в процесс, отдавая этому львиную долю своего времени. Энергию собственной жизни. Вымышленные городки пухли, как на дрожжах, принимая мою энергию и с удовольствием втягивали её в себя. А я становилась всё менее живой. И в один прекрасный день моё сознание развернуло мне всю настоящую разницу между виртуальным и реальным миром. Я отказалась от компьютерных игр сразу и бесповоротно, удалив все аккаунты, игровые симуляторы и сообщества. И вот теперь было явное ощущение, что меня поймали на моей старой страсти. Будто прямо здесь и сейчас мне предлагают… Что? Быть Конструктором собственного мира? Снова включиться в игровой процесс? А ведь тонко придумано. Чем ещё можно сманить игромана со стажем? Только совершенно новой и изощрённой игрой. Игрой по-настоящему. Чтобы я нарушила свой обет, своё обещание, данное Высшим Силам мироздания. Обещанием вести только созидательную деятельность, проводя через себя Божественный Свет. Каждый день проводить настоящий Свет. Для настоящих реальных душ, нуждающихся в этом Свете. В своё время я отдалась всей своей душой Божественному провидению. Доверяя полностью и всецело. И вот мир передо мной искушал меня всем своим голубым праздничным лаком, новенькими монорельсами, жизнеутверждающими весёлыми жителями и многообразием прекрасных ландшафтов. Я повернулась к толстячку, испытующе посматривающему на меня, и отрицательно качнула головой.
Он вспыхнул до корней волос. Казалось, был оскорблён в лучших чувствах. Обиженно закусив нижнюю оттопыренную губу, он стоял на самом краю «суповой миски», старательно раскачиваясь с пяток на носки и задумчиво глядел вдаль. Затем, будто решившись, качнул головой. В этот момент, сверху будто открылась небесная прореха, и на меня хлынул поток…. Денег. Это были реальные деньги. Разные валюты сыпались на меня, как из рога изобилия. Цветные бумажки кружились в воздухе, как осенние листья, маленькие круглые монетки с чеканными профилями звякали, падая под ноги. Я удивлённо глядела на этот аттракцион неслыханной щедрости. Неужели толстячок так плохо меня знал? Я думаю, что многотомник всемирной детской литературы, упавший с неба мне на голову, и то вызывал бы во мне больше жгучего волнения, чем все золотые монетки мира. Казалось, он и сам это понял, махнув резко рукой и прекращая поток денежных знаков. Затем, будто решившись, подошёл ко мне вплотную и открыл ладонь. На ней лежал перстень. Тот самый перстень с ярко-алым камнем. Камень горел и переливался в его руке. Пламя внутри было обжигающе прекрасным. Перстень манил, притягивал и завораживал игрой живых бликов и необыкновенной силой. Я невольно подалась вперёд. Моя рука сама потянулась к камню. Я слегка накрыла перстень своей рукой, будто пытаясь втянуть его огонь внутрь себя и на мгновение ощутила приток такой мощной силы, что резко закружилась голова. С трудом сглотнув, подняла глаза и в этот момент увидела то, что меня моментально остановило. Квадратные зрачки глаз, в которых плескались бешеные отблески пламени. Глаза толстячка не принадлежали ему. В этих тысячелетних мудрых глазах не было ничего человеческого и даже чувств не было тоже. Они были живыми и в то же время вечными. Они просто отсекали время кусками и разрезали энергию на части, как если бы нож резал кусочки пирога. Совершенно в своём праве и совершенно без эмоций и ощущений. Я отшатнулась так, будто меня оттолкнули. И с неведомой мне самой исступлённостью, стала швырять бумажки из-под своих ног прямо в грудь толстяку. Бумажки летели из моих рук, облепляя его угольную грязную тогу, будто приклеивались к ней, делая его похожим на странное разноцветное бумажное чучело. Попавшаяся под руку монетка вдруг стукнула его прямо в лоб и от этого глаза его сузились и лицо будто перекосилось. В этом совершенно обычном действии было что-то удивительно завораживающее и одновременно страшное. В этом существе не было ничего живого. Все его эмоции, выражаемые через мимику лица, на самом деле были пустыми, словно нарисованными. Это существо было предельно расслабленно и безэмоционально. И все эти его злые ужимки повергли меня в ужас именно потому, что казались лишь отражением…. Собственных чувств? Я с криком толкнула его в грудь, и мягкое податливое тело качнулось на кромке, мягко заваливаясь на бок. А потом заскользило вниз и вниз по кромке мира. Куда-то туда, в самую глубину грязного в масляных разводах изнаночного холста. Стоя на самом верху, я видела его скользящее вниз пухлое тело, подпрыгивающее на выбоинках и холмиках, а смешные тонкие ноги чуть подёргивались. Зелёные бумажки вились в воздухе и продолжали осыпаться следом за хозяином, прилипая к разным частям его тела, будто банные листики на распаренного банщика. В какой-то момент он подпрыгнул на очередном холмике и неловко дрыгнув ногами, застыл в странной позе. Голова его наконец стабилизировалось, и он повернул лицо ко мне. Сверху я не видела больше его глаз, но увидела открывающийся широко рот. И в этот момент меня накрыла беззвучная звуковая волна. Она накатывала на меня раз за разом, пока наконец, всё моё существо не охватил какой-то внутренний животный ужас. И я побежала.
Вспоминая сегодня весь тот сумасшедший сон, я не могу точно понять сколько я бежала и где именно. Отрывочно память подсовывает разные локации этого голубого лакового мира. Вот я на длинной аллее, упирающей тополиные верхушки прямо в солнечное небо. Вот мне кажется, что лицо толстяка мелькает в толпе, и я бегу, надрываясь, к мостовому переходу, чтобы побыстрее попасть на другой, более безопасный конец. Вот я петляю между хорошенькими многоэтажками, выкрашенными в жизнеутверждающие золотистые оттенки, вздрагивая, когда мне кажется, что где-то среди людей, беззаботно идущих по дороге, вижу графитовую тогу. Вот пытаюсь втиснуться в голубой вагончик, и люди быстро расступаются, давая мне место. Вот вижу отражение своего перекошенного страхом лица в зеркальной витрине детского магазина. Как ни странно, это зрелище меня остановило. Я вплотную подошла к витрине, пытаясь разглядеть в ней внимательно своё лицо. На меня глядела девушка с подозрительно широко распахнутыми глазами, зрачки которой были совершенно чёрными, занимая всё пространство радужки. В попытках успокоиться, я стала глубоко дышать. Глубоко и спокойно, восстанавливая сбитое дыхание и пытаясь понять, угрожает ли мне что-то реально. Да или нет? Осмотрелась по сторонам. Мир ещё освещался солнцем. Но день быстро катился к завершению. Скоро наступит вечер, затем ночь. А у меня нет совершенно никакого ощущения, как выбираться из этого проклятого мира. И почему-то внутренне крепло убеждение, что с приходом ночи здесь будет совсем не так пасторально и нежно, как всё выглядит под лучами солнца. Судорожно сглотнув, я огляделась вокруг. И вдруг… на секунду, мне показалось, что в толпе идущих людей, увидела рыжие кудряшки Ория. Я даже слегка зажмурилась и протёрла глаза. Однако, мне не показалось. Кудряшки мелькнули в толпе, а затем знакомый профиль с курносым конопушечным носом точно приклеил мой взгляд к себе. Я кинулась вослед. Орий мелькнул чуть ближе. Большая толпа шла по направлению к тоннелю. Это был стандартный дорожный тоннель, ведущий на соседнюю остановку через оживленную автомобильную магистраль. Из него слегка пахло влажной пылью и было немного мрачновато. Однако шумная быстроногая толпа втягивалась в его прохладное чрево совершенно свободно и легко. И я нырнула следом. Буквально секунду ощущалась небольшая спёртость и непонятная сбивчатость сознания. Впереди мелькнул свет, и толпа, увлекающая меня за собой, бодро стала подниматься по лестнице наружу.
Я вышла вместе со всеми и шумно, облегчённо выдохнула. Это был другой мир. Привычный изнаночный мир стандартного сновидения. Здесь не было этого тягостного ощущения искусственно созданной реальности. Дышалось легко и свободно. И остановка была самая обычная. Автобусная. Несколько бабулек сидели в обнимку с авоськами. Дружная компания ребят негромко переговаривались в ожидании транспорта. Немолодая женщина держала за руку девочку в школьной форме с портфелем в руке. Кто-то слегка коснулся моего плеча. Я резко обернулась и увидела широкую улыбку рыжего Ория. С последней нашей встречи он как-то вытянулся и возмужал. На его подбородке пробивался рыжий пушок, и глаза с золотистыми крапинками были более серьёзными, чем я их помнила по первой нашей встрече. Я, искренне радуясь, улыбнулась в ответ. Орий подал мне крепкую ладонь для приветствия и тут же торопливо начал говорить: «Наставник просил передать, что, если ты ощущаешь себя потерянной в каком-то из миров, необходимо искать любой вход в тоннель, создавая для себя намерение для выхода в переход между мирами. Если такового тоннеля нет, либо не предусмотрено в астральном мире, то он будет создан по твоему намерению, благодаря твоему волевому усилию». Выговорившись, Орий замолчал. А я с удивлением воззрилась на него. Впервые услышала о том, что наставники всё-таки следят за нами, даже передают информацию. И почему через Ория? Почему не через кого-то другого, более мудрого и опытного. Я забыла, что каждая моя мысль становится достоянием собеседника. Поэтому вспыхнула от смущения, когда увидела, что лицо Ория слегка вытянулось. Я было залепетала что-то маловразумительное для оправдания, но Орий успокоительно улыбнулся и мягко взял меня за руку. «Не парься, меня многие из наших с трудом воспринимают. А я с пяти лет работаю. Сколько себя помню, столько по мирам и прыгаю». Орий начал постепенно таять в пространстве, выходя с изнанки, однако я остановила его. Впервые мне представился случай пообщаться с кем-то, кто понимает, чем занимается. И было бы странно не воспользоваться своим шансом задать вопросы. Сконцентрировавшись, я быстро набросала несколько самых важных для меня. Орий как-то по-детски почесал лоб под рыжими вихрами и широким жестом пригласил присесть на скамейку.
Мы сели на удивительно приятное, прогретое дерево. Подошедший автобус выгрузил нескольких обычных горожан, а группка подростков быстро втянулась в его чрево. Мы остались на остановке одни. И золотистые солнечные лучи мягко заиграли на наших лицах. В этом мире было как-то на удивление спокойно и тихо. Вокруг было пустынно. Так, как если бы сама остановка была центровым местом всего мироздания. Я ощущала касания лёгкого тёплого ветра, несущего горьковатый запах полыни и цветущей ромашки. Орий задумчиво потянулся, вытянув свои длинные подростковые ещё ноги в смешных разноцветных кроссовках. Шнурки были яркого жёлтого цвета. Пошевелив стопами ног, он удовлетворенно хмыкнул и неспешно начал, будто рассказывая мне сказку.
«Я не знаю, как выбирают нас. Мы называем себя волонтёрами. Может потому, что важная составляющая при выборе – это намерение самого человека. То есть его чётко проговорённое желание работать, подтверждённое многократно и осознанно. Плюс, конечно, наработанный опыт сноходца. В потенциале ещё умение быстро ориентироваться на местности, отсутствие страхов и проработанные психические установки. Желательно ещё умение работать с астральными сущностями, слышать тонкий мир и да, очень важное условие – допуски к завершениям контрактов. Когда всё сходится, то наставники приглашают для прохождения тестов. А ещё, как я думаю, эта работа тянется за каждым из нас из прошлого. И не надо на меня так удивлённо глядеть. Кому-то приходится работать ангелами, контактёрами, просто хранителями или как мы посредниками или провожатыми. Я эту работу уже тысячу лет выполняю, ну, фигурально выражаясь.. Хотя, может и правда тысячу…. Во всяком случае мне кажется, что я очень давно этим занимался. Тебя ведь тоже никто ничему не учил, ты всё делаешь интуитивно. А что касается того, что иногда боишься, то это нормально. Тестировщики ребята жёсткие. Я предполагаю, что их набирают из пекельных миров. Хотя, среди нас не принято обсуждать тесты. Просто у каждого они свои собственные. И ещё они помогают тебе проработать те теневые стороны, которые мешают в работе. И да, они есть у каждого. Даже у меня. И кстати, я не из твоего мира. Я из параллельного. А те ребята, которых ты видела на произвольном тестировании – они вообще из другой мерности. Они тут активно помогают. Контрактники. Наших не хватает. Сейчас каждый человек на счету. И зачем ты всё время пытаешься всех поделить на наших и не наших? Все мы – собственно наши. Все так или иначе связаны жизнями на этой Земле. Это важнейшее условие работы. Иметь встроенные генные коды этой планеты. А иначе нет допусков к работе в астральном мире. Кстати, советую тебе побыстрее разобраться со своими тестами. Получается, что последний ты точняк завалила, раз сбежала. Пока не пройдёшь, допуска к работе не дадут. И да, чисто по-дружески, не тяни тянучку с прохождением. Потом труднее будет. Эти ребята знают своё дело. Цепляют за зад крепко, как доберман за робу арестанта. И еще от себя, из опыта… не пытайся договориться. Минус баллы снимут».
Последние фразы Орий быстро проговорил как скороговорку, оглушая моё сознание новыми открытиями. Я не просто ничего не знала, но даже и не предполагала о наличии какой-то системы. Внутри меня зрело убеждение, что парень рассказал далеко не всё, и что большая часть из того, что он рассказал, просто адаптирована под моё человеческое стандартное восприятие. Но сейчас мне и этой информации хватило с лишком. Слегка оглушённая услышанным, я не сразу нашлась что ответить и лишь выдавила из себя положенное «спасибо». Орий удовлетворённо кивнул и, слегка пристукнув меня по-свойски по плечу, мягко растворился. Золотистые солнечные лучи ласкали моё лицо. Было умиротворяюще покойно и приятно. Однако, мой мозг гудел как растревоженный улей. Вдруг моего сознания коснулся шёпот Ория: «Если чего случится – зови. Мы уж тут теперь за тобой присмотрим. Вместе с наставником». Затем лёгкий смешок растаял в моих ушах, отражаясь от барабанных перепонок мальчишеским озорством. Не сдержавшись, я улыбнулась. Ага, присмотрит он… Мальчишка-хвастунишка. Однако, на сердце приятно потеплело. Во всяком случае появилось чёткое осознание, что я теперь не одна.
Однако, сознание того, что я провалила тест меня глодало изнутри, как серый заяц горькую осиновую кору. То есть получается, что я сбежала. А что мне нужно было делать? Что вообще нужно было делать? Я почесала в недоумении нос и установилась на солнечные лучи. Как в детстве слегка сомкнула веки и представила, как тоненький лучик сплетается в радужную сеть. Сквозь ресницы лучик преломился, распадаясь на весь спектр радуги и тут же сложился в привычный калейдоскоп. Я монотонно крутила солнечную сеточку, наблюдая, как цветные капли плавно перетекают и смешиваются на моей сетчатке. Сбежала…. Ну да, мне стало страшно. Чего я испугалась? Наверное, этих холодных нечеловеческих глаз, в которых зрачки застыли квадратными колбочками. А ещё тому упорству, с которым толстяк окучивал мою психику, взрезая её так же легко, как консервный нож банку со сгущёнкой. Итак, мне необходимо пройти тест. И это значит, что мы должны снова встретиться. Когда это произойдёт? Желательно побыстрее. И при этом мне нежелательно пугаться. Я глубоко вдохнула и тихо сказала себе: «Прямо сейчас». А чего тянуть? И в этот миг увидела, как радужная сеточка дрогнула и рассыпалась. Внутри неё появилась мутная тень, которая быстро стала расширяться, заполняя всю область глаза. И буквально в то же мгновение знакомый толстяк вывалился из прорехи изнанки. Нас разделяло не меньше ста метров. И быстрота, с которой он приближался ко мне – ужасала. На секунду я увидела искажённое его лицо и ощутила какое-то мрачное удовлетворение, идущее от всей его стремительной фигуры. Гнетущее чувство страха стало быстро заполнять меня, и я с неудовольствием вдруг поняла, что готова в очередной раз завалить тест. И тут на чаше весов моих интересов совершенно однозначно возникли два страха – первый перед угрожающей неизвестностью, которую несёт в себе странный круглый человечек с нечеловеческими глазами. А второй, ещё более жуткий, это возможность провалить тест и перестать работать. И в это мгновение я сделала свой выбор. Глубоко вздохнула, выпрямилась во весь рост и расслабилась. Звуковой удар я ощутила быстрее, чем стремительная фигура налетела на меня своим физическим весом. Я устояла на ногах от резкой вибрирующей волны, обжегшей все мои органы чувств и на секунду сделавшей меня слепой и глухой. Когда зрение восстановилось, лицо толстяка, пунцовое, с выпученными глазами, было буквально в нескольких сантиметрах от моего. Из открытого провала рта я ощутила горячее сероводородное дыхание. Толстяк закрыл рот с таким мощным стуком, что мои зубы отозвались немедленной болью. Однако, внутреннего страха больше не было. И в этот момент увидела отведённую руку с оформившимся тяжёлым кулаком. Всё, что я успела сделать, это выдохнуть и постараться полностью расслабиться. В тот момент, когда кувалда кулака вонзилась в мою грудь с глухим треском раздробившихся костей и смятых телесных тканей, моё сознание было полностью вытеснено обрушившейся дикой болью.
Буквально через мгновение я резко открыла глаза. Сумеречная темнота меня слегка ослепила. С хрипом, едва выдохнув, я постаралась восстановить сбившееся дыхание и осторожно коснулась груди. Всё было на месте. Однако боль в месте удара ощущалась настоящей. Откашлявшись, я осторожно села в кровати. Муж спал. В рассеянном утреннем свете услышала негромкий шорох дождевых капель. Спокойно тикали ходики. Постепенно дыхание выровнялось. Потёрла грудь, отозвавшуюся глухой тянущей болью. Надеюсь, тест пройден….