Журнал «Русское искусство», выходящий под эгидой Благотворительного
фонда имени П.М. Третьякова, — издание с уникальной судьбой. В 1923 году
известные деятели отечественной культуры задумали издание, которое
должно было рассказывать о достижениях русского искусства не только
отечественному читателю, но и зарубежному, выходя на нескольких
европейских языках. По не зависящим от авторов идеи причинам удалось
выпустить только три номера. Начинание, открывавшее такие перспективы,
исчезло в песке времён. По счастью, не навсегда. Через восемь
десятилетий издание было возрождено когортой
единомышленников-энтузиастов и продолжает выходить, объединяя вокруг
себя всех, кому дорого отечественное художественное наследие и
продолжающее его традиции искусство современной России. Обозреватель
платформы ХУДОЖНИКИ/ ARTISTS, созданной при поддержке Президентского
фонда культурных инициатив, встретился с главным редактором журнала
Еленой Владимировной Бехтиевой.
— В 1920-е годы в Советской России одно за другим появлялись
издания, стремившиеся запечатлеть многообразие художественной жизни
страны. С чем, на ваш взгляд, это было связано?
— С задачами, стоящими перед новообразованным государством:
ориентироваться на трудовой народ, сделать искусство массовым и
доступным, а по сути — глашатаем советской действительности и
героических событий революционного прошлого. К тому же это был период
НЭПа, подъёма экономики, что способствовало расцвету полиграфии.
— Какую нишу в этой панораме занял журнал «Русское искусство»? Какие задачи ставили перед собой отцы-основатели?
— Если говорить о длительности издания журнала, то ниша была довольно
скромной: в 1923 году вышло в свет всего три номера. Оценивая же
поставленные цели — «являть в свет не зарубежное, а подлинное русское,
со всем его великим прошлым и мятущимся настоящим», всемерно
содействовать «достойному месту отечественного искусства в мировой
художественной культуре», — хочется, как говорится в таких случаях,
снять шляпу.
Добавим к этому только несколько имен из состава редакции: Александр
Бенуа, Игорь Грабарь, Евгений Замятин, Павел Муратов, Алексей Сидоров,
Мариэтта Шагинян, Степан Яремич…
— Как родилась идея возобновить издание журнала? Какую роль в
этом сыграл Благотворительный фонд имени Павла Михайловича Третьякова?
— Идея возобновить журнал принадлежала кандидату искусствоведения,
старшему научному сотруднику Государственного института искусствознания
Ольге Владимировне Костиной. Я и мой муж, Виктор Михайлович Бехтиев,
заслуженный строитель России, имевший большой круг знакомств, ей в этом
всемерно содействовали. Возрождение журнала произошло в ИД
«Эдипресс-Конлига» ещё до учреждения Фонда имени П.М. Третьякова. Когда
же стало ясно, что даже успешным издателям
художественно-просветительский проект не приносит прибыли, то созданный к
тому времени Фонд как благотворитель взял «Русское искусство» под свою
опеку.
— «Русское искусство» не единственный проект фонда имени П.М. Третьякова?
— Не единственный. Фонд оказывает поддержку различным изданиям
Третьяковской галереи, ежегодно проводит вечера памяти семьи
Третьяковых, учредил Премию имени П.М. Третьякова «За верность профессии
и многолетнее служение русскому искусству» и награждает ею музейных
сотрудников, восстановил семейное захоронение семьи Третьяковых на
Даниловском кладбище и содержит его в надлежащем состоянии, обеспечивает
возможность посещения Третьяковской галереи выздоравливающим в
московских госпиталях участникам СВО. В активе Фонда также организация
ряда выставок и мероприятий, посвящённых выдающимся деятелям
отечественной культуры.
— Что роднит нынешних меценатов с их замечательными предшественниками?
— Определённый уровень благополучия выше средней достаточности,
который меняет сознание человека и побуждает его думать уже не о хлебе
насущном, а о пользе общественной. На мой взгляд, какие бы ни были
времена — мотивация и объём помощи. Хорошо, что не перевелись люди,
способные её оказывать.
— Вы стояли у истоков возрождения журнала и в течение многих
лет его возглавляете. Изменилась ли за минувшие два с лишним десятилетия
стратегия журнала?
— «Всё течет, всё меняется» — повторим мудрость античной философии. И
если в главном курс «Русского искусства» остаётся прежним — собирание
на страницах журнала национального художественного наследия и
популяризация лучшего, что есть в отечественной культуре, — то форма
подачи материала отчасти другая — менее академическая, более популярная,
адаптированная ещё и для интересующихся искусством. Иным стал объём
журнала: начинали со 176 полос, сейчас их 144. Неизменными остаются
ежеквартальные выпуски и критерии строгого отбора статей по
оригинальности текста, актуальности темы, неожиданному ракурсу.
— Как выбираются темы, формируется круг авторов? В чём отличие «Русского искусства» от других изданий в этой области?
— Темы выпусков диктуют те или иные события художественной жизни,
памятные даты в истории России, юбилеи выдающихся личностей, собственные
впечатления от встреч и разговоров с интересными людьми, потребность
высказаться по назревшей проблеме… Есть сквозные темы, к которым
периодически возвращаемся, но уже с новым материалом. Например, «Вся
Россия», освещающая малоизвестные региональные собрания, или «Диалог
культур», в программе которого недавно вышел номер «Россия — Китай».
Круг авторов за двадцать с лишним лет беспрерывного издания довольно
широк. С одними редакция работает чуть ли не из года в год: это
сотрудники музеев, преподаватели академий и университетов, историки,
журналисты и, конечно, художники. Другие приходят впервые. Я как главный
редактор, заботящийся об охвате новой читательской аудитории, всегда
радуюсь вниманию к «Русскому искусству», особенно со стороны молодёжи,
хотя с ними приходится много работать. Журнал демократичен и открыт для
всех, кому есть что сказать нового, наполненного смыслом, несущего
жизнеутверждающую интонацию.
— Фирменный стиль журнала — тематичность. В чём для вас состоит привлекательность такого подхода?
— В таком подходе не только привлекательность, но и сложность. С
одной стороны, разговор ведётся по теме и определённой проблематике,
весь материал структурирован, а не хаотично выплеснут на страницы
номера. С другой стороны — попробуйте увлечь своей идеей и волнующей
редакцию темой пятнадцать (количество публикуемых статей) самых разных
авторов, каждый из которых занят собственной неотложной работой….
Стараемся действовать по духоподъёмной песне Дунаевского и
Лебедева-Кумача «Кто весел — тот смеётся, / Кто хочет — тот добьётся, /
Кто ищет — тот всегда найдет!».
— Журнал очень осторожно относится к мейнстримам в
современном искусстве, отдавая предпочтение реалистическому направлению
во всех его проявлениях. Чем обусловлена такая позиция?
— Тем, что реалистическое направление составляет корневую систему
русского национального искусства. Оно определило становление и развитие
отечественной школы живописи, создало благоприятную почву для
прорастания новых течений и новой изобразительности в искусстве, что
убедительно демонстрирует выставка «Передвижники», которая только что
завершилась в Третьяковской галерее. 50 лет полноценной творческой жизни
художественного объединения! Это и высота поставленных задач, и
безупречный уровень мастерства, и десятки блистательных имён! Что
сопоставимо с таким явлением? Отсюда внушительная посещаемость и отклик
сегодняшнего зрителя, понимающего и принимающего близкие, родные темы,
сюжеты, мотивы. Словом, стоим на защите традиционного, нуждающегося в
этом на фоне активного продвижения боди-, поп- и прочих арт.
— Острая полемика добавляет очков любому изданию. «Русское
искусство» принципиально от этого воздерживается. Вы не считаете её
результативной при нынешнем состоянии российского арт-пространства?
— Да, воздерживаемся, следуя заветам великих предшественников, членов
редакционного совета 1923 года: быть «вне линии борьбы». Однако свою
позицию в журнале высказываем, как, например, с передачей иконы «Святая
Троица» Русской православной церкви. Более того, мы не публикуем статьи,
если принципиально не согласны с мнением автора. И без нашего журнала
существует масса площадок для столкновений и громких споров… Мы за
гармонизацию отношений посредством искусства.
— Что собой представляет читательская аудитория вашего издания?
— Она и нам самим до конца не известна, поскольку значительная часть
тиража распространяется через подписные агентства, книжные магазины и
музейные киоски, а они дают сведения исключительно по численности. Яснее
картина с редакционными подписчиками: это преимущественно люди среднего
и старшего поколения, многие из которых — истинные почитатели русского
искусства, наши верные друзья. Среди них есть и искусствоведы, и
дипломаты, и педагоги, и бизнесмены, и даже спортсмены.
— У журнала нет электронной версии, только печатная. Чем это вызвано?
— У журнала есть свой сайт в интернете, где даётся содержание каждого
номера, аннотации всех статей, три из них приводятся полностью. Мы
сознательно отказались от полной электронной версии, желая сохранить
печатную как драгоценную, а вместе с этим и авторство тех уникальных
материалов, которые удалось собрать редакции. Кроме того, на сайте
журнала размещается информация о различных выставках и событиях
художественной жизни, о заслуживающих внимания книгах по искусству и
объектах культурного туризма.
— Читающая публика давно уже привыкла получать любую
информацию «в два клика», не особо заботясь проверкой её достоверности.
Редакция видит свою задачу в поддержании высоких критериев подачи
информации?
— «Русское искусство» никогда их не утрачивало. Редакция проверяет
все имеющиеся в присланном тексте сведения, включая имена, даты,
события, места хранения произведений и цитируемые источники. Заботимся о
высоком качестве полиграфии и безупречном дизайне. Радеем за «великий,
могучий, правдивый и свободный русский язык», чистоту родной речи,
«великого русского слова».
— Часто приходится слышать, что эпоха бумажных журналов ушла
безвозвратно, и исключения это только подтверждают. Каким вы видите
будущее вашего журнала?
— Очень не хотелось бы, чтобы вы оказались правы. Многое будет
зависеть от руля и ветрил в общем культурном пространстве, от задач,
которые ставятся и решаются на государственном уровне. Кого мы хотим
воспитать — потребителей или созидателей? Если во главе угла —
коммерция, а не просветительство, то всё «разумное, доброе, вечное»
постепенно сойдёт на нет. Но мы оптимисты, работаем не покладая рук и
верим, что «преодолеем трудности будней независимо от условий
действительности». Так говорил Илья Семенович Остроухов, принявший на
себя обязанности попечителя национальной галереи после Павла Михайловича
Третьякова.
Автор: Виктория Пешкова