ЗНАК ТРЁХ-ЧЕТЫРЁХ (Канун Дэйл)
продолжение
- Итак, что мы на этот получас имем? - громко спрашивал инспектор Бесстрейд, - мы имеем твёрдый, хорошо обустроенный тупик. Так как убитый застрелен, значит в него стреляли. Хорошо бы сейчас поискать орудие убийства, но смысла в том нету - и пистолет, и револьвер брошены на месте преступления. На обоих отпечатки небольших пальцев. Можно с уверенностью утверждать - это или мужские, или женские. Женщин во всей Британии - чересчур, куда идти искать - дым. Мужчин тоже навалом, с кого начинать - туман. Неплохо бы допросить самого покойного - он-то уж наверняка запомнил стрелявшего - но надежды на это мало. От мёртвых, как показывает опыт, трудно добиться чего-то вразумительного, они после убийства, как правило, замыкаются в себе. И даже особые методы дознания не дадут здесь должного результата.
Значит что нам остаётся? Нам остаётся доказать суицид. Как произошёл суицид? Обыкновенно как. У Лосса в одной руке пистолет, в другой револьвер. Он стреляет в себя не целясь. Поочереди. То с одной руки, то с другой. То с одной, то... ну а почему нет? Вполне запросто. Двенадцать пуль - не так уж много. Успеть можно. Патроны кончаются - он брасает оружие на стол, сам ложится на пол, укрывается фотоаппаратом и спокойно летит на небо...
- А как же отпечатки пальцев? - вдруг послышался посторонний вопрос.
Инспектор из задумчивости выскочил, увидел дежурного. Бросил ходить по кабинету и беседовать сам с собой.
- Что это у вас в руке, Контрибутселл? - спросил он строго.
Дежурный, окунув шею в плечи и, таинствено улыбаясь, протянул папку.
- Это вам.
Бесстрейд бутылочно глянул на предмет.
- Где нашёл? Или сам придумал?
- Некий джентльмен принёс. Сказал, что оно вам в серьёзное благо пойдёт.
- Что за дженльмен? Приметы!
- Без примет пришёл.
- Одет во что-нибудь был?
- О да. В одежду. А на ногах, сэр, обувь.
Бесстрейд недовольно развернул папку.
- Ха! Да я гляжу, тут полное досье, - воскликнул он с сердечной радостью, - да и на кого! На самогО сэра Уморилти! Это довольно крупная рыбина в наших краях.
Через двадцать минут он вновь поднял глаза.
- Как вы говорите фамилия курьера?
- Без фамилии пришёл, сэр.
- Приметы?
- Вы уже спрашивали, сэр. Их нет. Но я обратил внимание на один важный штрих. Это мужчина.
Бесстрейд взметнул бровь.
- А говорите - нету. Мужчина - это примета верная. Это совсем не ерунда. Такую примету не скроешь.
- Можно, сэр, уточнить и детали. Джентльмен сейчас сконцентрирован в комнате дежурного.
- Как? Он что, один там?
- Так точно, сэр. Пока мы тут с вами точим лясы, я его оставил за себя.
Бесстрейд рассердил лицо.
- Вы, Контрибутселл, не разиня. Вы растяпа. Вам место - швейцар в пивном пабе.
- Да, сэр. Я как раз из Швейцарии родом.
- Я тоже не из Конго. У меня работы, как у жирафа, а мне прут всякие непроверенные материалы. На Оглоушен-стрит убит Перхотт Лосс, владелец сети крупных маркет-плэйсов по продаже фуфаек.
- Да, сэр. В одной из них я всегда дома ужинаю.
Дежурный кашлянул в кулак и дополнил:
- А сплю в другой из них.
- А ванну, - насмешливо скривился инспектор, - в третьей?
- В четвёртой, сэр. В третьей я женился. А в пятой буду идти на своих похоронах.
- Хватит пререкаться. Дело у нас свирепое. Перед нами ночная задача. Вот эти документы обязывают нас сэра Уморилти немедленно найти и самым беспощадным образом арестовать, - инспектор наполнился вздохом, - но надо это сделать как-то аккуратно, чтоб не обидеть человека.
- Ну да, - согласился Контрибетселл, - всё-таки ночь. Спит, наверно.
- Любопытно вот что, - Бесстрейд осторожно покусал себе самую нижнюю губу, - все бумаги подписаны убитым накануне герром Лоссом. Вот я и думаю - нет ли тут пересечения судеб в пространстве. Проще сказать, не два ли это бандита?
- Кого-нибудь подозреваете, сэр? - угодливо улыбнулся Контрибутселл.
Бесстрейд вскинул многозначительный нос:
- Чтобы подозревать кого-то, сержант, надо хотя бы было видеть стрелявшего. А я не видел. Вы, как я понимаю, тоже. Значит будем ждать. Пока оно всё как-нибудь не разрешится само собою.
- Да, сэр, я слышал. Это вы о новых революционных подходах к методам следствий. Открытых вами же.
- Н-да... кой-какие наработки... Ладно. Воду в стопке толочь не время. Берите оружие, идём.
В комнате дежурного было тихо. И из людей никого.
- Нну, - зловеще проговорил Бесстрейд, - и где ваш бесприметный мужчина?
Без всяких колебаний дежурный ответил:
- Не иначе ушёл, сэр.
- Куда?
- Возможно, у него дела.
- А секретные бумаги? Вот тут, на столе лежали - где они?
Контрибутселл сначала задумался, а после догадливо воскликнул:
-О! Я думаю, он же их и унёс. Да точно говорю вам, сэр, попомните моё слово - это он. Приходивший джентльмен.
Увидя на столе свой нетронутый пистолет, дежурный обрадовался ещё сильнее:
- Смотрите-ка, и оружие моё не взял, к закуске не прикоснулся, виски нисколько не отпил.
Бесстрейд смотрел дубовым взором.
- Контрибутселл, вам никогда не говорили, что из вашей головы мог бы получиться неплохой барабан?
- Верно, сэр, - оживлённо ответил дежурный, - это первое, что вместо "агу" я услышал в жизни. Как вы так умело определяете? Вы гений сыска, сэр!
- Так и есть.
- Кого оставим дежурить, сэр?
- Гори оно всё огнём... Что? Что? Спрячьте назад свои спички, болван!
Бесстрейд решил усилить свою экспедицию и взять с собой лейтенанта Кряквелла. У его дома остановили карету.
- Сержант, вон на втором этаже - видите? Это его окно, бросьте в него камушек.
Рядом с лицом спящего Кряквелла в подушку глухо впал здоровенный грязный булыжник. Секундой ранее звон стекла и грохот рамы подняли на ноги ближних собак и соседей.
Чутко проснувшийся Кряквелл быстро смекнул:
- Это за мной.
И с интересом выглянул в расхвастанное окно.
Бесстрейд показал ему палец. Это означало - на сборы минута.
Повысовывались в окна и растревоженные соседи, им пасмурный инспектор ворчливо пояснил:
- Именем закона и королевы.
В кэбе, ёжась от ночной сырости и прохлады, Кряквелл несмело спросил:
- Что-нибудь предстоит, сэр? Куда-нибудь едем?
- Да уж не в футбол впотьмах играть, - лениво буркнул инспектор, - арестовывать едем, Кряквелл, арестовывать. Не торопясь, аккуратно, тщательно арестовывать. Непростое это дело, лейтенант, ох непростое, - арестовывать живого человека.
- Кто же он, шеф?
- Тот, кто пока на свободе.
- Вы гений сыска, шеф.
- Ещё один, - пробурчал Бесстрейд, - а то без вас я не знаю.
Подходя к крыльцу дома профессора, все трое неожиданно увидели его самого, повышенно дышавшего и идущего со стороны.
- Полиция, сэр, - представился Бесстрейд, - Скотланд-Яд, говоря напыщенно. Я именем королевы старший инспектор Бесстрейд, чего и вам желаю. Возглавляю группу задержки.
Уморилти с пониманием проникся словами, от себя тоже кое-что добавил:
- Полиция в гостях среди ночи, сэр - это отраднейшее из всех наблюдаемых невооружённых взглядом явлений природы. Прошу в дом. Там и посветлее будет.
За порогом инспектор разглядел сдвинутые в беспорядке напольные ковры.
- Смотрю, что-то вы тут таскали, сэр? - спросил он без напора.
- Да, мистер Бесстрейд, пришлось. Это были десять трупов. Я выволакивал их в соседний дом.
- Трупов? - насторожился инспектор, - разве человеческих?
- Нет, сэр, они индусы. Я в соответствии с их религиозными завихрениями предал их огненному погребению - закидал в дом и тот дом поджег.
- Весь дом?
- Да, сэр. Это не мой, это дом соседа мистера Глупелла. Он сейчас на ночной смене в кочегарке "Горизонт Вселенной".
- А что-то мы не заметили там никакой обгорелой субстанции - недоверчиво, но дружески намекнул Бесстрейд.
- Это от присущей ночи темноты. Субстанция сожглась до мелкого пепла. Я добавлял в горение огнелюбивую нефть. Она мне весомо помогла. Вот удивится сосед, когда с работы вернётся. Захочет открывать дверь - а необходимости в том не окажется.
- А откуда ж нефть у вас?
- Сэр, однако же для инспектора полиции вы слишком любопытны. Не принимайте всё близко к сердцу.
- Любопытство - моё священное предначертание, сэр. Я бы ещё хотел познать причину возникновения индийских трупов.
- О сущая мелочь, сэр. Как любые слуги, они часто ссорились меж собой, а сегодня у них дело дошло и до стрельбы - все наповал. И это накануне жалования.
Бесстрейд, сидя на стуле, нашёл ногу, закинул её на оставшуюся.
- Стало быть, вы и есть тот самый сэр Уморилти? - пристально, но чуть виновато посмотрел инспектор.
- Не тот самый, а этот, который, - с достоинством ответил тот, - я почётный член британской академии математических учений, шахматный гроссмейстер, езжу на велосипеде, читаю математические лекции в университетах. Уважаю Лейбница и Ломоносова - это русский, о нём вы вряд ли слыхали.
Бесстрейд с завистью двинул губы:
- Неужто и логарифмы знаете?
- Все до единого.
- И натуральные?
- Самые что ни на есть.
- О, вы великий мыслитель, сэр. Почём, скажите, берёте за лекцию?
- Сущие пенсы. По сто фунтов.
- Болтают, у вас на счетах в Швейцарских и британских сберкассах шесть миллиардов таких фунтов стерлингов. И из литературы я кое-что то почерпнул. Вот из этой. Там подтверждают.
Инспектор открыл и показал содержимое документации, где прямо на титульном листе был крупно изображён Знак Трёх.
Профессор покосился на бумаги заскучавшим глазом.
- Да, это так, сэр. И всё это - результат лекций.
Бесстрейд головой махнул Кряквеллу.
Тот на бумажке сосчитал:
- Шестьдесят миллионов лекций, сэр.
Профессор сдержанно улыбнулся:
- Это были не утомительные лекции, весьма кратковременные.
Инспектор опять подал сигнал Кряквеллу:
- Лет за тридцать. В рабочее время.
Попыхтев, Кряквелл выдал результат.
- Если всё шло непрерывно, то пять секунд на лекцию. Но ему надо было ещё и перемещаться. Тогда меньше секунды, сэр.
- Н-да, - Бесстрейд постучал пальцем по столу, - непродолжительно. Скажите, профессор, вас во время лекций слушатели успевали заметить?
Уморилти ласково улыбнулся:
- Я не знаю, сэр, что вы там всё время считаете - мне не понять. В математике я полный дуб. А если уж на то пошло, то и баобаб. Математика - тёмная мне штука. И фамилия моя - Митрофанл. Только документов у меня нету, их ураганом побило.
- Вот как? А разве это не вы сейчас нахваливались логарифмами?
- Что логаримы, на них далеко не уедешь.
- В таком случае сюда поглядите, - пригласил инспектор, - без отчаяния. Это сколько у меня сейчас пальцев выставлено напоказ? - он выбросил вверх три, самых длинных.
Профессор внимательно перегнулся через стол, касаясь каждого пальца своим, принялся считать:
- Один... два... тр... что-то около трёх, сэр. Примерно.
Бесстрейд самодовольно оглядел всех. С усмешкой сделал вывод:
- Да нет, профессор, это не примерно. Это заключение весьма высокой точности. Я три и задумывал. В математике, несомненно, вы сильны. И я уверен, нет, я убеждён: n-кратные пространственные интегралы вам тоже по плечу, да и теорема Ферма вам уже наверняка поддалась. Я прав?
- Вы что, сэр? - удивился профессор, - посещали мои лекции?
- Ха-ха, вот вы и вляпались. Сами себя выдали. Набросили себе на плечи, можно сказать, петлю.
Уморилти искренне воскликнул:
- Но все свои миллиарды я заработал законоподобным путём! Надеюсь, вы не упрекать меня в чём-то пришли. Не арестовывать, тем более?
- Боюсь, сэр, что именно так. Арестовывать, - кивая подтвердил Бесстрейд.
Профессор очень удивлённо поочереди глянул на остальных.
Те тоже утвердительно загалдели и закивали:
- Да-да, сэр, всё так.
- Ну да вы с ума сошли, - улыбнулся профессор добрейшим образом, - это прямо даже занимательно. Как вы это себе видите?
- Пока не знаю как, - погромче сказал инспектор, - но мы это, я верю, сделаем. Арестуем непременно, пусть и не сразу.
- Вы что, джентльмены? Меня же потеряют в академии, - Уморилти придал себе дружественную позу в кресле, - кроме того, намечен выезд за границу, на континент. К красивым местам, лучистым водопадам. Меня там будет ждать один пренеприятный тип. Вы, дженльмены, меня поймите верно, я никак не могу на это согласиться. Не могу пожертвовать своим временем. Если уж вам позарез нужен арестант - дождитесь вон соседа, он утром придёт. Его и берите. Тем более, ему отныне негде будет ночевать. А арестовывать меня? Зачем? Да и за что?
- Сейчас увидите за что, - Бесстрейд услужливо разложил перед профессором листы. Уморилти, улыбаясь от удовольствия, стал их листать, то и дело задерживая взгляды на интересных деталях.
- Во глядите-ка, - говорил он с наслаждением, - да это же я. Ну да, молодой ещё. Мы с напарникам в тот день путём подлога выудили из минфина Уэльса восемь миллионов... а это наша вечериночка... кажется, после налёта на шотландский банк. Двенадцать человек охраны тогда мы положили, вынесли пятьсот миллионов, а здание взорвали. Помните, инспектор? Ещё там рядом девять жилых домов погорело.
- Ну ещё бы. Шестеро головорезов до сих пор служат каторгу на Алеутских островах.
- Всё правильно. Я всего лишь организатор. Они участники. Каждому своё: мне деньги, им - острова.
- Что ж, - насмехнулся Бесстрейд, - это уже ваше второе признание.
Уморилти не слушал, он любовно рассматривал ещё одну фотокарточку.
- Надо же, сохранилась, - плывя блаженством, бормотал профессор.
- Кто это с вами рядом?
- Не знаете разве? Это Визгнуд Трупенъяд, агент германской военной разведки - здесь я ему передаю какие-то, уже не помню, секретные чертежи, кажется, новых разработок летательного аппарата, сведения из нашего генштаба, ещё чего-то. Хороший он был человек, столько миллионов марок мне отвалил - я только считал их несколько недель.... давно что-то его не встречал.. неужели у вас он?
- Ему в тот раз удалось утечь, - мстительно вспомнил Бесстрейд, - но я сделаю всё, чтоб вы с ним встретились на Алеутах.
Бесстрейд вдруг представил себе неожиданную картину, и дух его был стремительно захвачен.
"За прищучивание особо невыносимого преступника государственного размаха ... старший инспектор... награждается... орденом массой..."
- Климат там, конечно, суров, бедный вы наш профессор - по-хозяйски сказал Бесстрейд, но обещаю прислать вам фуфайчоночку и русские пимы. В первую же разрешённую возможность - через десять лет.
Профессор за столом оживился:
- Кстати, о климате, сэры, - весело сказал он, - надо бы нам всем подогреться. У меня внизу есть дровишки. Вот, если б вы отважились принести их сюда к камину - слуги-то мои мне уж не помогут, сами испепелились. Мы раздухарим камин и согреемся дУшами. Потом так и быть - напишу заявку с поминками.
- Сходите, - разрешил своим служакам Бесстрейд.
- Вы, сэр, тоже подите с ними. Там стоит стеклянный шкаф, а в нём напитки и ананас - выберите по склонности.
- Херес там есть? - насторожился инспектор.
- Только виски. Держите ключ.
Через десять минут всё было доставлено: и виски, и ананас, и дрова.
- Присаживайтесь, джентльмены, - любезничал профессор, - я уж и стол освободил. Давайте сюда бутылочку.
Кряквелл и Контрибутселл предвкусили рассвет жизни.
Бесстрейд, глядя на очищенный стол, неожиданно призагнул шею, сказав слово "Где".
- Что, сэр? - услужливо напрягся Уморилти, - потеряли чего?
- Досье тут лежало. Куда вы его переложили? Что ли в стол?
Профессор устыдил инспектора:
- Ну вы даёте, сэр. По-вашему, чем я должен был разжечь камин? У меня же нет лишних бумаг. А теперь туда можно и дрова, они займутся. Без бумаги это было б затруднительно. Не зря вы, сэр, собирали папку. Эво как полыхает.
(потом)