— Кто это?
— Таня, это... это Лёха. Мой брат. Он просто... переночевать.
— В моей квартире?
— Ну, я думал, это не проблема...
***
Когда Сергей впервые увидел Таню — он орал на всё кафе, отряхивал фартук и пинал урну, будто это она виновата в том, что его застали с Катей — дочкой шефа. А Таня сидела у соседнего столика, с кофе и круассаном, в белой рубашке и наблюдала за этим спектаклем, как за премьерой новой пьесы. Глаза у неё были внимательные — не любопытные, а именно внимательные, как у тех, кто быстро просчитывает. И всё же — она улыбнулась.
Он вышел из кафе, она его ждала.
— Ты, случайно, не в поиске нового жизненного укрытия? — спросила она, когда он в очередной раз пнул дверь, уходя. — А то ты выглядишь, как человек без прописки и с кучей проблем.
Сергей хохотнул, развернулся, осмотрел её с ног до головы. Блондинка, лет тридцать пять, ухоженная. Стильная — видно сразу. Но не хищная, просто знает, чего хочет. Вот и он тогда подумал: «Повезло!»
Через неделю он уже жарил ей утром яичницу, надевал её домашние футболки и распевал песни под гитару на кухне, пока она решала вопросы с поставщиками по видеосвязи. Таня занималась бизнесом: у неё был магазин одежды.
Он — варил супы, протирал пыль и гладил одежду. И как бы это ни звучало, он был доволен.
— Слышь, брат, — говорил он Лёше по телефону, лёжа на мягком диване и попивая «Капучино с миндальным молоком» из её кофемашины. — Тут такая женщина... С квартирой! Она её мне подарила. Она в меня влюблена по уши! Хочешь — приезжай, тут места вагон.
Лёха хмыкал что-то в трубку, у него тогда уже был тоскливый голос. Работу потерял, с женой разъехались, жил у матери в Королёве. А потом — в один вечер — позвонил, сказал: «Я в Москве. Можно к тебе? На пару дней. Работу найду, обоснуюсь. Ну ты же брат...»
Сергей вспотел. Таня о брате не знала. О его «квартире» — тоже. Он ведь перед ней держал образ послушной домохозяйки. А тут — брат, с рюкзаком, без штанов и с желанием пожить. Таня могла понять всё. Он это знал. Но отказать Лёхе не мог — надо было держать марку.
Он встретил его поздно вечером. Притащил домой по-тихому, через чёрный вход. Таня тогда задержалась на складе, потом уехала с девчонками в караоке — он знал, что придёт поздно. Они ели прямо на кухне. Лёха был потрёпанный, но глаза горели: «Нормально у тебя тут! Слушай, ну ты красавец, хорошо устроился!»
— Только тихо, понял? — прошипел Сергей. — Это не совсем моя хата...
— Чего? — Лёха хмыкнул. — Ты ж говорил...
— Потом объясню. Не шуми.
На следующее утро Таня проснулась рано. Она всегда вставала в семь. У неё была тренировка, потом завтрак и дела. Когда она вышла в кухню и увидела, как с дивана встает незнакомый мужчина в её халате и чешет живот, всё в ней застыло.
— Кто это?
— Таня, это... это Лёха. Мой брат. Он просто... переночевать.
— В моей квартире?
— Ну, я думал, это не проблема...
— Проблема, Сергей. Ещё какая. — Голос у неё был ледяной. — Я тебя в дом пустила, потому что ты мне понравился. Но я не намерена устраивать бесплатную ночлежку для твоих родственников.
— Он работу ищет! Ему негде жить!
— И?
— Таня, ну ты чего...
Вышел Лёха, натянув на себя джинсы.
— Доброе утро, хозяйка. Я тут надолго не задержусь, не переживай.
— Я не собираюсь содержать твоего брата. Сам позвал в гости — сам и корми, — заявила Таня. — Потому что я с ним не договаривалась.
Лёха скривился.
— Ничего себе приём... Слушай, Серёга, я что-то не понял. Ты ж говорил, это твоя хата. Что ты здесь типа главный...
— Так, всё! — Таня хлопнула ладонью по столу. — Оба — вон. Немедленно.
— Ты шутишь?
— Как приютила так и выставляю, в твоих услугах больше не нуждаюсь.
Сергей молчал. Лёха выругался. Он думал, что попал в рай, а оказался на улице.
— Я тебе доверилась, — сказала Таня тихо, — а ты решил, что раз тебя пустили, можно тянуть с собой весь табор. Так не бывает. Всё. Скатертью дорога.
Через двадцать минут оба стояли у подъезда. Молчали. Было пасмурно, не по-осеннему сыро. Лёха ковырял подошвой мокрую землю.
— Ну ты и влип, брат...
— Сам знаю.
— План был классный. Только быстро провалился.
— Да иди ты...
— Сам иди.
Сергей вздохнул, посмотрел на окна её квартиры. Там горел свет. Наверное, она собиралась на работу. Будто ничего и не было. Будто эти два месяца — сон с коротким финалом.
Он повернулся и пошёл к метро. Лёха шагал рядом. Ни денег, ни дома, только рюкзак за плечами. Но на душе было чуть легче, чем ожидал. Потому что теперь он хотя бы знал: врать — себе дороже. И расплачиваться всё равно придётся, особенно если ты живёшь красиво... в чужой сказке.