Глава 1. До свидания, старая жизнь
Катя стояла на кухне своей трехкомнатной квартиры в центре города и смотрела на пустой стол. Квартира была странно тихой, почти музейной: никакого запаха еды, никаких звуков телевизора из соседней комнаты, никакого Аниного: «Маам, а где мой пенал?» Упакованные коробки стояли вдоль стен, поджидая грузчиков, а в воздухе висел этот особенный запах ухода — смесь пыли, чистящих средств и чуть-чуть — грусти.
Развод оформляли месяц. Всё прошло удивительно спокойно. Без крика, без битых тарелок, без пафосных «я тебя больше не люблю» и без шантажа ребенком. Пять минут в суде, пятнадцать у нотариуса. Муж — бывший теперь уже — ушел красиво: оставил всё, не мешал, не спорил. Даже цветы на прощание принес, почему-то ромашки. Хотя знал, что Катя их терпеть не может.
Она провела пальцами по подоконнику — тот самый, на котором еще бабушка выставляла рассаду каждую весну, где когда-то стояли Катин первый пластмассовый телефон и горшок с кактусом, давно усохшим. Продать квартиру было самым тяжелым решением. Не из-за стен — они давно облупились и просились на капитальный ремонт, — а из-за всего, что в них хранилось. Тут Аня сделала первые шаги, тут Катя смотрела на улицу, когда училась в институте, тут бабушка кормила её манной кашей с клубничным вареньем.
— Мам, а ты правда, будешь скучать? — спросила Аня накануне, запрыгивая на диван и закидывая ноги на мамины колени.
— Буду, конечно. Я же человек, а не чемодан без чувств, — ответила Катя, по привычке пряча в шутку любую эмоцию.
Девочка хмыкнула и принялась листать свой планшет.
— Тогда зачем ты уезжаешь?
— Чтобы начать сначала.
— А с нами нельзя?
Вот тут Катя и запнулась. С «вами» — то есть с дочерью и мамой — конечно, можно было, но в тесной съемной квартире на окраине Москвы, среди коробок, с тяжелой работой и неизвестностью на каждом шагу. И эта перспектива — таскать десятилетнюю Аню по школам, скитаться по дешевым районам в поисках риэлтора, присматривать, чтобы ребёнка не увезли на маршрутке в другой город — Катю пугала сильнее всего. Потому и решено было: Аня пока останется с бабушкой, закончит учебный год, а дальше… доживем — увидим.
***
Проводы вышли скромными: ни шаров, ни обнимашек.
— В Москве тебя, может, и ждет новая жизнь, — пробормотала мама, обнимая Катю, — но мы тебя ждем назад.
Катя только кивнула.
Аня обняла её крепко, по-взрослому. Потом зачем-то шепнула:
— Ты всё равно лучше папы.
— Спасибо, — выдохнула Катя, и внутри всё сжалось.
Самолёт был ранним, небо — бледно-розовым, как будто оно тоже не выспалось и удивляется: «Ты что, правда решила лететь?» Катя сидела у окна, смотрела, как город уменьшается внизу, как исчезает на горизонте платановая аллея у парка и крыши родных домов. Всё, что она знала, стало точками.
В голове пульсировала одна мысль: «Ты в своем уме?»
Нет, конечно. Но назад пути не было.
***
Максим ждал её у выхода из аэропорта с табличкой, на которой вместо имени было нарисовано кривенькое сердечко. Катя, увидев это, прыснула.
— Серьёзно? Ты что, из 90-х?
— Лучше, чем писать «Катя — экономист из Таганрога», — пожал плечами он.
Максим был выше, чем на фото, и с небрежной щетиной. Одевался, как типичный айтишник: худи, джинсы, кроссовки. Смущался, как будто тоже только что развелся. Их переписка длилась месяца два, потом внезапно стала почти ежедневной. Ни признаний, ни флирта — просто две уставшие души, которым не лень было вечером послушать друг друга.
— Ну, ты теперь официально московская, — сказал он, подхватывая чемодан. — Хочешь перекусить или сразу в бункер?
Бункером они называли его однушку у МКАД. Там всё было чисто, по-пацански аккуратно и очень… одиноко. Максим заранее купил новую зубную щётку, поставил шампунь с надписью "для неё" и даже притащил какую-то розовую пижаму.
— Спасибо, — сказала Катя, разглядывая зубную щетку, — чувствую себя как в гостинице с рейтингом три с плюсом.
— Это комплимент?
— Ты не в минусе, так что — да.
Ночью она лежала на диване в новой жизни и смотрела в потолок. Сердце стучало ровно. Всё было тихо. Даже слишком.
Утром начиналась новая глава, а пока — она просто лежала и думала: «Ты всё-таки сделала это, Катя. И теперь главное — не облажаться».
(Продолжение следует)