Вспоминает Фаина Ивановна Парфенова, учитель, г. Санкт-Петербург
«Главное в человеке – это сила духа» – сказал Юрий Гагарин. Именно эти строки наиболее полно, как мне кажется, характеризуют личность, о которой мне хочется вспомнить и написать. Это – Алексеев Роберт Александрович.
Я пришла в Богучанскую среднюю школу (теперь она имеет номер 1) в декабре 1971 года. С Робертом Александровичем профессионально довольно тесно была связана девять лет. Он вел уроки рисования и черчения у учащихся, у которых я была классным руководителем.
Мой класс «Б» не особо отличался усидчивостью и дисциплинированностью, были весьма озорные, мягко говоря, девочки и мальчики. Но... были уроки-исключения, во время которых наступали идеальные дисциплина и порядок – это уроки Роберта Александровича. Он умел одним взглядом своих пронзительно-выразительных темных глаз привести в порядок класс. Без жестов, без повышения голоса, без нотаций, без стояния в углу, без докладных…
Труд и строгость Роберта Александровича не прошли стороной. Многие из тех, кто учился в учебных заведениях, связанных с техникой, с благодарностью вспоминали его за знания и навыки, которые они получили.
Уроки в те времена начинались в 8 утра. Учителя приходили на работу, как минимум, за 20-30 минут до звонка. И я очень хорошо помню, что как войдешь в учительскую, Роберт Александрович уже на своем месте: за последним столом в правом первом ряду, рядом с телефоном. Иногда мне казалось, что он вообще из школы не уезжал. Своим зорким глазом он сразу определял настроение и умел найти ободряющее слово, шутку-прибаутку. Всегда замечал на коллегах-женщинах новую кофточку или стрижку. Всегда шутил: «По какому случаю наряд? Очень красиво!»
Роберт Александрович был музыкально одаренным человеком. Прекрасно играл на баяне, аккордеоне, трубе. В те далекие годы ежегодно проводились смотры художественной самодеятельности. Репетиции назначались в пересменок или после окончания второй смены. Как всегда, Роберт Александрович был требователен, как будто перед ним солисты с опытом мировых конкурсов. То мы поем «между нот», то мы не выполняем при исполнении «пиано» или «крещендо»… Было весело. И в шутках между собой на досуге мы употребляли музыкальные термины. Выступления в клубе сплачивали коллектив, вносили праздничную струю в череду будней.
Светлая память о Роберте Александровиче навсегда сохранится, думаю, не только в моей душе. Она сохранится в сердцах всех, кто когда-либо знал Роберта Александровича Алексеева – настоящего интеллигента и волевого человека.
Вспоминает Нина Васильевна Васильева, учитель
Он был красив не только внешне, но и душой, талантливый, творческий человек с очень тонким юмором, не терпел фальши во всем. По его инициативе был создан прекрасный школьный учительский хор, ученический духовой оркестр. Все это делалось на общественных началах, в том числе оформление праздничных колонн, различных красочных ярких эмблем для игры «Зарница». Агитбригады, реставрация и уход за памятником «Никто не забыт, ничто не забыто» в школьном дворе – это его рук дело. По черчению уровень преподавания Робертом Александровичем был высокопрофессиональным. Выпускники школы, поступив в институты, были лучшими студентами.
Активными участниками-запевалами в хоре были Роза Петровна Проценко, Людмила Михайловна Вылегжанина, Нина Васильевна Васильева, Любовь Александровна Толстых, Альбина Николаевна Реморенко, Надежда Николаевна Щеканова, Пана Захаровна Брюханова, Александр Гаврилович Смолин и другие учителя. Роберт Александрович работал с хором добросовестно, а если надо было – работал и в выходные. Не щадил себя, терпеливо, грамотно и великодушно объяснял ошибки, добивался результата. В районном смотре-конкурсе под лозунгом «Превратим Сибирь в край высокой культуры» коллектив хора учителей нашей школы всегда занимал призовые места!
Вспоминает Алексей Рукосуев и выпускники 1987 года
Дисциплина на его уроках была железная. Оценки ставил строго, но справедливо. Оценки были масштабированные, что имело свое значение, т.е. чем больше размер, тем выше значение оценки. Как правило «1», «2» были размером 3-4 см., крупная тройка была супероценкой, а «4», как правило, маленькая, еле видная, «5» практически не ставил. Возможно, «5» получал Евгений Рябовол. Когда Роберт Александрович на уроке видел у ученика тупой карандаш, садился к нему на стол, делал коробочку из бумаги, доставал ножик и точил карандаш. Любимая фраза: «эллипс вычертить нельзя» (видимо имел в виду, что эллипс можно построить только при помощи циркуля).
В классе учились двоюродные сестры и сидели за одной партой. Они одновременно сломали руки (одна правую, другая левую) и сидели на уроках, спрятав руки с гипсом под парту. Роберт Александрович подошел к ним и спросил, почему они ничего не делают. Девочки одновременно положили руки с гипсом на парту. Он посмотрел на них и говорит: «Так, у одной левая рука целая, у другой правая, тогда я вам разрешаю сделать один чертеж на двоих».
Для Ольги Верхотуровой (Губаревич) Роберт Александрович написал партитуру полонеза Огинского.
Вспоминает Виктор Иннокентьевич Брюханов, начальник Управления образования администрации Богучанского района с 1984-2005 гг.
В 1970 году после окончания пединститута мы, я и моя жена Галина Андреевна, по распределению приехали работать учителями физики в БСШ №1. Часто свои репетиции с солистами хора Роберт Александрович проводил в кабинете физики на первом этаже. Он для меня был старшим товарищем, очень уважаемым коллегой, вместе с Густавом Дмитриевичем Шилько они стали для меня, молодого специалиста, наставниками, подсказывая тонкости педагогического мастерства и житейской мудрости. Приходя в школу, все учителя в учительской перед тем, как идти на урок, показывали свои поурочные планы завучу школы, уважаемой Лидии Андреевне Масловой. Но Роберт Александрович не показывал свои поурочные планы, а когда я поинтересовался «Почему?», он ответил: «Пусть приходят на урок и смотрят!». Мне приходилось бывать в доме Алексеевых, на улице Ленина. Я помню, он никогда не сидел без дела: что-то чертил, мастерил, ремонтировал. Всегда был занят! Он все мог делать своими руками, как говорят в народе, руки у него золотые были. Как-то Роберт Александрович был у нас в гостях, с супругой Любовью Николаевной. Мы очень радушно с Галиной Андреевной встретили их. Бросились в глаза заботливые, теплые, душевные отношения между супругами Алексеевыми. Роберт Александрович был человеком с очень тонким чувством юмора. Это сразу располагало к нему, общение за столом было очень приятным. Его поступки везде и всегда были искренними, живыми и чистыми.
Вспоминает Александр Шадрин, выпускник 1973 года
Наш учитель пения мне нравился. Видимо, он нам заложил основу пения, поэтому исполнить какую-нибудь песенку с картинками было без проблем и без картинок тоже. У нас в классе был, как нам казалось, отличный певец Колька Колпаков, но учитель, после того как Колька входил в раж, останавливал песню и говорил ему: «Не вой». Колька обожал Эдиту Пьеху и подражал ей при исполнении школьного репертуара, что не входило в программу. Мы даже на бэк-вокал к нему всем классом не тянули. Предмет был обожаемый мной, т.к. домашнего задания Роберт Александрович не задавал, а слова песен запоминались «на ура».
В духовом оркестре, который организовал Роберт Александрович, я не играл, но в нем на баритоне играл мой брат Василий. Я иногда пробовал что-нибудь сыграть на этом инструменте, но увы. На баяне и гармошке мне было проще. Практически все похороны уважаемых персон села Богучаны не проходили без этого оркестра. Я думаю, что богучанцы помнят, как духовой оркестр классно играл и на торжественных мероприятиях, на демонстрациях, и на школьных вечерах.
Многие мои одноклассники вспоминают Роберта Александровича с благодарностью за уроки черчения. Здесь контакт был более продолжительный и продуктивный, это стало ясно после того, как мы с Александром Рукосуевым и Александром Мутовиным поступили в Новосибирский электротехнический институт связи, где была кафедра инженерной графики (та же начерталка).
В школе преподавание предмета проходило достаточно серьезно. Начиная от выбора готовальни, ватмана, треугольников, линейки и, главное, как правильно выбрать и заточить хорошие карандаши (лучшие тогда были «Конструктор»). Особое значение придавалось правильной работе с треугольниками, рейсфедерами и другими инструментами. Но главное – это чертить тушью, чтобы не залить чертеж. Изометрическая проекция какой-нибудь непростой детали, выполненная тушью – это высший пилотаж. Было объяснено, как не замазать чертеж. Для этого нужно правильно подобрать треугольники, чтобы их можно было перед началом работы с чертежом помыть с мылом. Руки тоже должны быть стерильными, иначе все меню будет на ватмане.
После зачисления в институт мы приехали домой на недельку за вещами и встретились с Робертом Александровичем, поговорили, какой курс будет по черчению. Он посоветовал купить в ОРСе на складе качественный ватман и взять с собой угольники. Также порекомендовал пользоваться только ими и не переходить на входившие в моду тогда рейсшины и пояснил, что точнее треугольников нет. Выставился по оси и работай! Рейсшина при неодинаковом давлении на нее плыла. Это на практических занятиях не раз подтвердилось. Многие не верили преподавателям, а те отсылали ко мне, т.к. у меня без рейсшины все было в норме. Я прикладывал треугольники к осям и показывал, что чем дальше от оси, тем больше косяк. Потом начиналось: «Помоги!»
Единственное, почему-то я не научился в школе, как качественно, не зацепив столешницу, срезать бритвочкой расплывшуюся из рейсфедера тушь. Но, испортив несколько ватманов, мы научились качественно срезать только тушь, при этом не зацепив сам ватман. На этом использование данного опыта не закончилось, а пригодилось при подготовке к защите дипломных проектов. Учитывая, что мы с Мутовиным защищались в первый день, а защита продолжалась две недели, то пришлось нам оказывать помощь однокурсникам. Надо отметить, что из нас Саша Мутовин был самый крутой чертежник и не только. Математика, физика и все технические предметы ему давались на ура.
(Окончание – в следующем номере)