Психолог Станислав Самбурский — о боли, масках и праве быть живым
Если бы Паша был просто человеком с зависимостью и трудной судьбой — вряд ли бы о нём на следующий день написали все СМИ, а у храма, где проходило прощание, люди скандировали бы “Паша Техник”, поднимая вверх цветы. Интернет на день стал тише и теплее, и это не про одобрение образа жизни Паши. Это про то, что мы вдруг узнали в нём себя — растерянного, бунтующего, живого.
Мы словно на секунду отложили цинизм и почувствовали что-то очень личное. Как будто внутри каждого из нас живёт тот самый Паша — тот, кто не справлялся, ошибался, сбивался с пути. Но при этом не терял своего света. И пусть он был тусклым, неприкаянным — но настоящим. Не приклеенным ради лайков, не стратегически выверенным. Его боль — как будто рупор нашей общей усталости. Мы смотрим на него — и вспоминаем, каково это: когда всё сложно, а выхода нет.
Не только про зависимость
Почему истории зависимых цепляют даже тех, кто не сталкивался с этим напрямую
Да, его история — веский повод напомнить, как разрушительно действуют наркотики, как стирают личность, обостряют боль и лишают опор. И всё же Паша Техник — это больше, чем просто печальный итог зависимости. Это — явление. Сложное, парадоксальное, и оттого такое человеческое.
Он как будто собрал в себе все противоречия, с которыми сталкиваются люди в травме: желание быть нужным — и страх быть раскрытым, потребность в поддержке — и невозможность её принять. Его противоречивость делала его ближе, а не дальше. Потому что идеальные образы утомляют, а вот поломанные и честные — трогают. Они напоминают, что быть несовершенным — не значит быть недостойным.
Харизма как защита
Почему самые яркие люди часто прячут боль за смехом
Совершенно невыносимый в быту, непредсказуемый на съемках, срывающий договорённости, Паша одновременно оставался источником удивительного таланта — музыкального, комедийного, искреннего. Он не играл в харизму — он ей жил. Он был интересен не потому, что хотел нравиться, а потому что не притворялся. Даже если врал — делал это по-детски, нелепо, с размахом, за который трудно не простить.
Парадоксально, но именно такие люди часто становятся душой компании. Они могут развеселить всех — и сами страдают в одиночестве. Это называется адаптивная роль — когда ребёнок в травматичной семье учится выживать, беря на себя функции весельчака, спасателя, клоуна. Эта роль помогает не сойти с ума, даёт хоть какую-то устойчивость. Но вырастая, человек остаётся в ней — даже если она уже не спасает, а изматывает.
Маска, которая однажды спасла
Почему мы боимся снять броню, даже когда рядом безопасно
Он был человеком маски, но в отличие от других — не терял за ней лица. Даже если это лицо было печальным, растерянным, уставшим. Его образ «обезьяны», за который он прятался — как будто способ отделить себя от боли: “Не я творю это безумие, это она. А сам я — просто мальчишка, который не справляется.”
Когда-то это срабатывало. Давало ощущение, что ты управляешь хаосом, пусть и через гротеск. Но со временем роль становится тяжёлой. Люди ждут от тебя веселья, не дают быть уязвимым. Скажи — и тебя тут же попросят «не грузить». Паша оказался в этой ловушке. Он знал, что делает больно, но уже не умел по-другому.
Система, которая не отпускает
Почему человек, идущий к свету, часто снова проваливается в темноту
Он пытался. Реабилитации, кома, кодировки, срывы, новые попытки — и снова срыв. Жена, ставшая мамой, ребёнок, которого он не знал, как воспитывать. Среда, в которой всерьёз никому не нужен «простой Паша», а нужен только куражник, мем, безумец, а трезвый — скучный, неинтересный. Техник это описывал так: «Пьяный Паша — классный, трезвый — унылый».
Это не только про Пашу. Это про всех, кто вырывается из токсичной среды, а потом — снова возвращается. Система, в которой ты жил, не отпускает. Она тянет назад. Там — понятные роли, узнаваемый ритм. А в новой жизни — страшно, одиноко, непонятно, кто ты. И если рядом нет тех, кто поддержит — ты неизбежно сорвёшься.
Психология деструктивной привязанности
Почему мы выбираем тех, кто нас разрушает
Маска выжившего — это роль, которая однажды спасла, но со временем становится клеткой. Паша научился выживать через юмор, через дерзость, через безумие. Он получал внимание, любовь, деньги, — но платил за это внутренней эмоциональной разорванностью. Потому что за маской всё так же оставался человек, который не знал, как быть без этой роли.
Ещё одна ловушка — окружение. Как правило, человек с травмой тянется к таким же. Паша искал рядом тех, кто разделял его боль, его стиль жизни, его ритм. Это было про близость, но и про капкан. Система, где все твои друзья — те, кто не умеет быть трезвым, кто нормализует саморазрушение, где «в порядке вещей» срываться, убегать, выжигать — не оставляет шансов на устойчивость. Даже если ты вдруг захочешь выбраться.
Амбивалентная привязанность
Термин, который объясняет многое в его (и не только его) жизни
Это тип отношений, когда человек одновременно стремится к близости — и боится её. Противоречивость в чувствах — не потому, что «что-то не так с головой», а потому что в детстве любовь часто была небезопасной. Тебя обнимали — и тут же подавляли. Заботились — и обесценивали. Взрослые сами не знали, как обращаться с эмоциями. Поэтому во взрослом возрасте такой человек всё время колеблется: хочу быть рядом — и хочу сбежать. И Паша, судя по его отношениям, был именно таким.
На одной из сессий моя клиентка — молодая женщина, дизайнер, — рассказывала, как выбирает себе партнёров: «Я влюбляюсь только в тех, кто точно не задержится надолго. Я будто заранее знаю, что снова останусь одна. А с теми, кто стабилен и внимателен — мне скучно». Это был её способ не допустить повторной боли. И именно с этим мы работали — с тем, как позволить себе настоящую близость, не бегая от неё.
Парадокс травмы
Почему мы боимся самого ценного
Так и Паша — хотел любви, но сбегал, как только становилось по-настоящему. То выбирал партнёрш, которые его «не держали», то сам исчезал, то возвращался. Он страдал от одиночества — и сам же его создавал. Типичный парадокс травмы: то, чего ты больше всего хочешь, — то, чего ты не умеешь выдерживать.
Он искал любовь, а выбирал тех, кто не контролировал. Потому что от контроля уставал с детства. Искал тепло, но убегал, если его становилось слишком много. И в этом тоже — узнаваемость. Мы любим его не «вопреки» — а потому что в нём, как под увеличительным стеклом, проявляется то, с чем сталкивался каждый: страх ответственности, усталость от себя, разрывающая внутренняя пустота, которую хочется чем-то залить. Кто-то бежит в работу, кто-то в сериалы, кто-то в вещества. Разные формы, один корень — боль.
Коллективное зеркало
Почему такие истории нас не отпускают
Паша — наш коллективный нарратив о том, как сложно жить, когда не научили жить. Как тяжело быть живым, чувствовать, не справляться и не знать, куда с этим идти. Он прожил свою жизнь, как панк-балладу: с драйвом, болью, неожиданными поворотами, с падениями, с подъёмами — и с огромным интересом к самой жизни.
И да — он был крайне разрушающим для себя и других. Его невозможно идеализировать. Но невозможно и не заметить, каким живым и трогательным он оставался до конца. В этом и весь феномен. Не культ, а узнавание.
Что можно вынести из этой истории
Путь не к морали, а к осознанию
История Паши — не инструкция, не пример, не антипример. Это напоминание. О том, как важно быть рядом, а не над. Как важно учиться чувствовать, не прятаться, просить помощи — и принимать её. Как важны люди, которые не сбегают, когда тебе плохо. И как тяжело оставаться живым, когда с самого детства тебя учили выживать.
Это не значит, что кто-то из нас «лучше» Паши. Это значит, что у кого-то просто оказались другие опоры. Кто-то вовремя попал к психологу. Кого-то научили говорить о чувствах, кто-то встретил человека, который увидел за маской настоящего. А кому-то — не повезло. И именно поэтому мы все так остро отзываемся на такие судьбы.
Иногда, чтобы выжить — человек становится клоуном, анархистом, балаганом. Иронизирует, пока внутри всё рушится. Входит в роль, потому что без неё страшно. И да, это маска. Но в какой-то момент она спасала, а значит — была нужна. Пока не стала слишком тяжёлой.
Что можно сделать, чтобы не повторить его путь? Искать свои опоры. Не бояться признавать: мне трудно. Не обесценивать себя, если не получается с первого раза. Не жить в одиночку. Внутри — и снаружи. Потому что сила — не в том, чтобы всё тащить самому. А в том, чтобы однажды сказать: «Я не справляюсь». И позволить кому-то быть рядом 💬
По вопросам консультаций: https://t.me/samburskiy_office
По вопросам сотрудничества: yes(А)samburskiy.com
Рабочая страница: https://samburskiy.com/
***
ВК — https://vk.com/samburskiy_blog
Телеграм — https://t.me/helpward
Дзен – https://dzen.ru/samburskiy
🍀🍀🍀 Подпишитесь и читайте топ прошлых материалов: