– Ох ты ж, батюшки-светы, вот и домик! – громогласный голос раздался в коридоре, как только я открыла дверь. Передо мной стоял невысокий мужчина с пышными усами и в нелепой шляпе, будто из деревенского театра. – Прошу пардону, я с Кристиной – она мне сказала, что вы родня, и что тут вопросик финансовый имеется!
Я замерла, моргая. Кристина стояла за ним – глаза воспалённые, губы искусаны. Видно, стеснялась. Я только выдавила:
– Это кто?
– Меня зови Пахомычем, – прогудел мужчина, снимая шляпу и кланяясь с такой излишней вежливостью, что я невольно отшатнулась. – Я тут… консультант по долгам. Занимаюсь сложными ситуациями, помогаю людям выкручиваться. Чаем напоите?
Я покосилась на Кристину, она только плечами пожала: мол, он сам напросился.
– Хорошо, проходите, – вздохнула я, чувствуя, как за моей спиной уже сгущаются грозовые тучи – Саша наверняка услышит всю эту вакханалию.
На кухне Пахомыч уселся без церемоний, громко отодвинув стул. Я заварила чай, стараясь не смотреть на него напрямую. Он шмыгнул носом:
– Так, так… Вы, как я понимаю, хозяйка квартиры? Хорошая у вас тут отделочка, да и видать, что уют в доме цените. Но проблема у нас в денежках, да?
Пахомыч говорил таким причудливым тоном, будто пародировал советского чинушу: «Так, граждане дорогие, слушаем сюда…». И мне это совершенно не нравилось.
Кристина переминалась с ноги на ногу, её лицо пылало от смущения.
– Ну, скажи что-нибудь, – тихо шепнула она мне, – он… вроде, хороший специалист…
Тут в кухню ворвался Саша. Остановился на пороге, придав мужчинам свои грозные сантиметры роста:
– Это ещё что за цирк?
Пахомыч вскинул усы:
– Цирк? Нет, любезнейший, я тут по делу. Помогаю вашей родственнице разобраться с заковыристыми долгами.
– И что, нам-то что с того? – резко бросил Сашка.
Я почувствовала, как накал в атмосфере достигает максимума. Аромат свежего чая перебивал запахи, витающие от поджаренных остатков еды на плите. Запах гари? Ох, кажется, я забыла вовремя выключить духовку. Но сейчас не до того.
Пахомыч, вальяжно откинувшись на спинку стула, взял чашку и отпил, причмокнув:
– Прелестный чаёк! Значится, Кристина рассказывала, что у вашей семьи есть кое-какие ресурсы. Мол, можно перекинуть часть имущества в нужное русло, и её долги будут погашены. А она сама потом, разумеется, рассчитаетсь. Договорчик оформим, нотариус подтвердит. Всё чин по чину, без обмана.
Саша вспылил:
– Да вы в своём уме?! Мы не собираемся ни с кем делиться квартирой. И какой ещё договор?
Кристина подняла дрожащие руки:
– Я прошу вас… прошу помочь. Иначе мне крышка.
Я вдавилась в стул, сердце колотилось. Мой взгляд метался между Пахомычем, ухмыляющимся, как царь, и Александром, который готов был взорваться. Хрупкая чашка в руках у Пахомыча вдруг стала мне казаться гранатой.
– Давайте без скандала, – выдавила я, – мы не приняли решение… и, возможно, не примем. Квартира – наше общее имущество.
– Так определитесь. – Пахомыч приподнял бровь. – Жизнь коротка, а долги, знаете ли, по головушке больно бьют.
Саша распрямил плечи:
– Уходите. Мы не подписывали никаких бумаг. И вообще не обязаны пускать вас в дом.
Пахомыч не стал спорить. Кивнул, встал и направился к выходу, обувая свои потертые ботинки. На пороге он обернулся:
– А я всё равно думаю, что вы согласитесь. Уж больно вам нужны деньги, и Кристине тоже. Но чего уж там, живите… да не тужите.
Он вышел, и вместе с ним, тихо причитая, ушла Кристина. Только тогда я сделала судорожный вдох.
– Кто этот человек? – пророкотал Саша, глядя мне в глаза.
– Сама в шоке, – прошептала я. – Но, Саш, я не хочу, чтобы они нас втягивали. Правда… я просто не знаю, как им отказать. Кристина ведь родня.
Он обнял меня за плечи, чуть стиснув, и я почувствовала, как напряжение в его руках не уступает моему. Мы стояли молча посреди кухни, где пахло заваркой, пригоревшим маслом и… безысходностью.
А через сутки нас ждала ещё более страшная сцена – с документами на квартиру и со слезами, которых я не забуду никогда. Читать далее...