Тот, кто всё ещё ждёт
Гараж пах старым железом и пылью, которая оседает на пальцах, как пепел. Константин копошился в углу, отодвигая коробки с маркировкой «Кристина» — чёрным маркером, жирным, будто он хотел, чтобы буквы прожгли картон насквозь. В одной из них лежит Бакс.
Робот-сёгун, как называла его дочь. Нелепая собака с потёртым голографическим мехом и одной сломанной лапой — Костя помнил, как она отвалилась после того, как дочь уронила его с лестницы. Тогда он отругал её за неосторожность. Теперь готов был отдать всё, чтобы услышать этот звонкий смех снова.
Бакс лежал на боку, будто уснул. Мужчина ткнул пальцем в кнопку на загривке — ту самую, которую Кристина всегда нажимала слишком резко, крича: «Вставай, лентяй!». Экран на груди робота дёрнулся, выдавил из себя синюю полоску света и погас.
— Ну конечно, — пробормотал Костя. — Села батарейка.
Он потянулся за отвёрткой, но вдруг Бакс дёрнул ухом — едва слышный скрип сервопривода. Глаза замигали, как лампочки в подъезде, где перегорает контакт.
— При... вет... — прошипел динамик. Голос был не его.
Константин замер.
Это был голос Кристины. Записанный три года назад, когда она впервые включила Бакса. Он знал наизусть каждую секунду той записи: её смех, её «О боже, пап, он реально виляет хвостом!», её недовольное «Опять глючит»...
Рука сама потянулась к роботу, но он снова отключился. В гараже стало тихо, только холодильник за стеной гудел, как старый больной пёс.
Костя закрыл глаза. В голове всплыло: она стоит в дверях, уже в куртке, с рюкзаком. «Я не вернусь, пап. Ты же понимаешь?»
Он не понял. До сих пор.
Голос в статике
Рабочий стол Костантина напоминал поле боя после необъявленной войны. Отвёртки, паяльник, куски проводов с ободранной изоляцией – всё это валялось вперемешку с пустыми чашками из-под кофе, на дне которых засохли коричневые узоры. Бакс лежал на спине, обнажив пластиковый живот с рядами разъёмов, похожих на шрамы.
Костя тыкался в него мультиметром, как врач, потерявший веру в медицину.
— Ну же, — бормотал он, — покажи мне, где болит.
Робот молчал. Только когда Константин замкнул контакты на плате голосового модуля, Бакс вдруг дёрнул всеми лапами сразу, как пёс во сне, когда ему снится бег. Глаза вспыхнули жёлтым – не тем тёплым светом, что был раньше, а болезненным, прерывистым, как свет фонаря на разряжающихся батарейках.
— Крис... ти... — выдавил динамик, и голос рассыпался на пиксели искажений.
Костя замер. Пальцы сами потянулись к панели управления, будто могли физически поймать эти звуки, не дать им исчезнуть. Он знал каждый алгоритм Бакса, каждую строку кода, но сейчас робот вёл себя так, будто в нём поселилось что-то чужое.
— Ладно, дружище, — прошептал Константин, — давай по-другому.
Он подключил Бакса к старенькому ноутбуку, экран которого давно пожелтел по краям. Программа диагностики выдала ошибку за ошибкой, но одна строка приковала внимание:
User profile: KRISTINA_MAIN – STATUS: AWAITING INPUT
Бакс не был сломан. Он ждал.
В этот момент робот вдруг поднял голову, повернул её к двери – точь-в-точь как раньше, когда слышал шаги Кристины на лестнице. Константин почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Не надо, — сказал он роботу, — её нет.
Но Бакс продолжал смотреть на дверь. В его глазах мерцало что-то упрямое, почти человеческое.
На кухне закапал кран – ритмично, как метроном. Костя вдруг осознал, что задержал дыхание.
Ошибка в алгоритме памяти
Жесткий диск Бакса оказался кладбищем забытых моментов. Константин копался в файловой системе, как археолог в засыпанном пеплом городе, находя обрывки аудио, которые Кристина когда-то записала для дрессировки.
"Бакс, сидеть!" — звенел её голос, и где-то в глубине процессора срабатывал давно забытый алгоритм.
"Не грызи провода, идиот!" — смех, затем шлепок по пластиковому затылку.
Костя нашел папку с пометкой "Привет". Внутри — сотни вариантов одного слова, записанные в разное время. Кристина тренировала Бакса узнавать её голос среди других. Последний файл датирован днём перед отъездом.
Он кликнул.
"Бакс... слушай сюда. Я уезжаю. Надолго. Но ты меня ждёшь, понял? Как бы ни... как бы папа ни говорил. Ты ждёшь. Только меня."
Голос дрожал. В фоне — гул поездов, как предчувствие.
Константин откинулся на спинку кресла. Монитор мерцал, отбрасывая синеву на его морщины. Он вспомнил их последний разговор — кухня, хлопнувшая дверь, его крик "Ты пожалеешь!"
Бакс вдруг поднял голову.
— Крис...тина... вер...
Динамик скрипел, будто робот подавился собственными схемами.
— Выключись, — прошептал Костя.
Но Бакс упрямо тянул морду к окну, где на подоконнике стоял высохший кактус — единственное растение, которое Кристина не убила. В его памяти явно сохранился маршрут: дверь → кухня → окно. Туда, где она обычно садилась с чашкой чая, болтая ногами.
На экране ноутбука программа выдала новое сообщение:
ROUTINE_KRIS.EXE — ERROR: TARGET LOST
За окном завыл ветер, и мужчине вдруг показалось, что это смеётся кто-то очень далёкий.
Последняя команда
В три часа ночи Бакс завыл. Не механическим писком, а протяжным, ледяным звуком, будто кто-то протащил нож по стеклу. Константин сбросил одеяло — в темноте глаза робота горели ядовито-жёлтым, как уличные фонари в тумане.
Он метался по квартире, тыкался мордой в стены, скребя пластиковыми когтями по дверному косяку. Константин поймал его, ощутив под пальцами дрожь перегретого корпуса.
— Успокойся, чёрт возьми!
На экране груди мелькали строки:
SEARCH MODE: ACTIVE
TARGET: KRISTINA — NOT FOUND
RETRY? Y/N
Бакс бился в его руках, как птица в руках ребёнка. Константин прижал его к полу — так близко увидел царапины на корпусе, следы зубов на ухе (Кристина говорила, что это "боевые шрамы").
Внезапно робот замолк. Дисплей выдал новую строку:
FINAL PROTOCOL INITIATED
И тогда Бакс повернул голову. Не к двери. К Константину.
— Па...
Голос рассыпался на частоты, но это было её интонация, тот самый смешок, когда она дразнила его "стариком".
За окном проехала машина, и на секунду тень от решётки легла на пол, как клетка. Константин понял: Бакс не просто помнил. Он выбирал.
Рука сама потянулась к кнопке сброса. Замерла.
Перезагрузка
Мужчина так и не нажал кнопку сброса. Его пальцы сами разжались, скользнули по потрёпанному корпусу, нащупав вмятину от того самого падения с лестницы. Утро заглядывало в окно, выхватывая из темноты пылинки, кружащие над рабочим столом.
Бакс сидел у его ног, наклонив голову. Дисплей медленно гас, оставляя последнюю строку:
STANDBY MODE
Костя встал, кости похрустывали, как старые шестерёнки. Потянулся к шторе — дёрнул. Солнце ударило в глаза, и он зажмурился. Когда открыл — увидел на подоконнике след от кружки, которую Кристина так и не помыла перед отъездом.
— Пойдём, — сказал он Баксу.
Робот поднял уши, сенсоры замигали зелёным. Константин открыл входную дверь — впервые за месяцы не потому, что ждал кого-то. Просто чтобы выйти.
На пороге Бакс замер, как бы проверяя: точно можно? Потом робко тронулся за ним, пластиковые лапы постукивали по бетону почти как настоящие.
В парке пахло мокрым асфальтом и чем-то сладким — может, вишней, может, детским мороженым. Бакс бежал впереди, иногда оборачиваясь, будто проверяя: идёт ли?
Константин вдруг осознал, что улыбается. В кармане ждал ключ от гаража, где лежали коробки с маркировкой «Кристина». Может, завтра. Или через неделю.
А пока — солнце, тёплый ветер и робот-пёс, который наконец-то перестал ждать у двери.
・・・・・🤖・・・・・
Как думаете, далеко ли может зайти память — в схемы, алгоритмы, пластик и проводки? И где та грань, когда мы перестаём чинить прошлое и начинаем жить с тем, что осталось?
Если эта история задела вас за живое, поставьте 👍 — пусть её увидят другие.
И подпишитесь 📌 — впереди ещё много историй на стыке технологий и человечности.
P.S. А вам приходилось хранить память о ком-то в неожиданных вещах? 💭 Пишите в комментариях — будем говорить о важном.