Чжан Цянь, день за днём, в ставке юэчжей. Недостатка, ни в чём, не испытывал. Единственное, отобрали лошадей и верблюдов, отогнав на дальние пастбища.
Китаец проводил время за беседами с Таном, слугами, воинами Фарганы, которые охраняли его вместо хунну. Оказалось, что язык жителей Фарганы и юэчжей близок. Когда-то предки этих народов были единым жившим далеко на севере. Они строили города, научились выплавлять бронзу, первыми впрягли лошадь в телегу-куйме.
Не было лучше торговцев, чем эти люди. На своих телегах возили нужные всем товары, продавали и перепродовали. Так юэчжи оказались на границах Поднебесной, где научили предков Чжан Цяня всему - от посадки риса до строительства стен. Об этом сам китаец знал от придворного историка Сыма Тана.
Чжан Цянь, несмотря на внешнюю безмятежность, тосковал. Богатые дары юэчжей, шёлковые одежды, обильная еда – всё это было лишь бледной тенью его истинной цели – возвращения на родину и доклада императору о далёких землях. Лошади и верблюды, его единственная связь с привычным миром, паслись за сотни ли от ставки, как будто сами по себе символизируя его отрезанность от Китая. Разговоры с Таном, личным слугой, предоставленным ему правителем юэчжей, были скудны информацией о политике хунну и о путях к свободе. Тан отвечал уклончиво, делясь лишь бытовыми подробностями жизни в ставка.
Воины Фарганы, грубые, но честные, были более откровенны. Они рассказывали о своих предках, кочевавших по бескрайним степям, о грандиозных городах, существовавших до прихода хунну, о мастерстве в обработке бронзы, о которой Чжан Цянь слышал лишь от придворных кузнецов. Их истории о первых куйме, грубых, но прочных повозках, запряженных лошадьми, завораживали. Он видел в них отголоски былой могущества цивилизации, предшествовавшей как юэчжам, так и хунну. Сходство языков, отмечаемое Чжан Цянем, раскрывало глубокие культурные корни, связывающие эти, казалось бы, враждебные народы. Они словно разрозненные осколки единого целого, распылённые столетиями войн и кочевий.
Фарганцы вспоминали об обширных торговых путях, пролегавших через их древние земли. Их предки, искусные торговцы, перевозили на своих телегах драгоценные камни, шёлк, специи, оружие, промышляя обменом товаров по всему региону. Они были посредниками между Востоком и Западом, задолго до того, как этот путь стал известен придворным Ханской династии. В рассказах Фарганцев Чжан Цянь видел зарождение Великого шёлкового пути, видел потенциальную выгоду для Китая, которую можно извлечь из налаживания торговых связей с этими удалёнными землями. Этот путь, затруднённый сейчас войнами и кочевьями, мог быть вновь открыт, если бы только…
Мысли Чжан Цяня всё чаще обращались к стратегии. Он пытался оценить военный потенциал юэчжей, их отношения с хунну, искал слабости в их обороне. Возможно, не дипломатией, а военным походом можно проложить путь на восток? Ему нужна была информация – информация о положении хунну, о их силе и намерениях, информация о возможностях союза с юэчжами. Начал методично собирать сведения, используя каждый разговор, каждый случайный контакт для сбора информации. Изучал обычаи, язык, всё, что могло помочь ему понять этот сложный мир и выстроить план своего побега и возвращения в Китай, унося с собой бесценные знания о новых землях и новых возможностях для Поднебесной. Его терпение, закаленное годами службы, теперь проверялось на прочность, и он понимал, что его долгое заточение – не просто плен, а, возможно, необходимая плата за то, чтобы открыть Империи Хан новый путь к богатству и могуществу.
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, может подпиской! Впереди, на канале, много интересного! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!