Когда Христос был приведен на суд к Пилату, правитель спросил у толпы: “...что же мне делать с Иисусом, называемым Христом?” (Мф. 27:22; Славянское Евангельское Общество). Этот вопрос все так же актуален в наше время, как и тогда, когда он впервые был задан. Каждый, кто узнаёт об Иисусе, должен ответить на этот вопрос.
Мы уже знаем, какие ответы были даны. Иуда, например, в сущности, сказал: “Я продам Его!” И в наше время некоторые люди продолжают “продавать” Господа — ради таких эгоистичных целей как обретение популярности, получение удовольствия или приобретение материальных ценностей. Некоторые “продают” Его за гораздо меньшую сумму, чем тридцать сребреников!
В ходе изучения судебных разбирательств над Иисусом я время от времени буду отмечать, как люди отвечали на вопрос: “Что же мне делать с Иисусом?” Моя задача — побудить каждого спросить себя: “А что я сделал с Иисусом?”
ОТРЕЧЕНИЕ ПЕТРА (Мф. 26:56-58, 69-75; Мк. 14:54, 66-72; Лк. 22:54-62; Ин. 18:15-18, 25-27)
Когда Иисус был схвачен, “все ученики, оставив Его, бежали” (Мф. 26:56). Тем не менее, когда арестованного Иисуса увели, Петр и Иоанн издали последовали за Ним и за сопровождавшими Его, пока вся процессия не подошла к дому первосвященника (Мк. 14:54; Ин. 18:15; Лк. 22:54). Иоанну, который был вхож в дом первосвященника, позволили зайти во двор дома (Ин. 18:15). Во двор выходила как раз та часть дома, где собирался синедрион (см. Мк. 14:65, 66). Петра пропустили внутрь вместе с Иоанном (см. Ин. 18:16, 17).
Так как было холодно, посредине двора развели небольшой костер (Ин. 18:18; Лк. 22:55). Петр, делая вид, что он свой, присел у огня, “чтобы видеть конец” (Мф. 26:58) ареста Иисуса. Среди гревшихся были “служители” (Мк. 14:54; Ин. 18:18), которые арестовывали его Господа.
Ранее, вечером того же дня, Иисус предсказал, что ученики покинут Его (Мф. 26:31). Петр возразил: “Если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь” (Мф. 26:33). Тогда Господь печально ответил ему: “Истинно говорю тебе, что в эту ночь, прежде нежели пропоёт петух, трижды отречёшься от Меня” (Мф. 26:34).
Первое по счету отречение не заставило себя долго ждать. Служанка, впустившая Петра, подошла к нему и сказала: “И ты не из учеников ли Этого Человека?” (Ин. 18:17). Ее подозрения возникли, вероятно, потому, что он пришел с Иоанном. Петр быстро произнес: “Нет” (Ин. 18:17), — но это не убедило женщину. “Всмотревшись в него” (Лк. 22:56), она сказала сидевшим вокруг костра: “И этот был с Ним” (Лк. 22:56). Затем она повернулась к апостолу: “И ты был с Иисусом Назарянином” (Мк. 14:67; см. Мф. 26:69). “Но он отрёкся перед всеми” (Мф. 26:70), сказав: “Я не знаю Его”; “Не знаю и не понимаю, что ты говоришь” (Лк. 22:57; Мк. 14:68).
Апостол поспешно отошел от костра и направился к воротам (Мф. 26:71), ведущим на передний двор (Мк. 14:68). Однако женщина пошла за ним и сказала стоявшим поблизости: “Этот из них” (Мк. 14:69). Другая служанка подтвердила: “И этот был с Иисусом Назореем” (Мф. 26:71; см. Лк. 22:58). “И он опять отрёкся с клятвой, что не знает Этого Человека” (Мф. 26:72; см. Лк. 22:586). Это было вторым по счету отречением.
Здесь нужно остановиться и задать вопрос, почему Петр отрекся от Иисуса. Этот рыбак был не робкого десятка. Он доказал свою храбрость в Гефсиманском саду. Он проявил мужество (или, по меньшей мере, безрассудную смелость), зайдя во двор, где он непременно должен был оказаться среди врагов Иисуса. Мы не можем с уверенностью ответить на этот вопрос, но примите во внимание следующее: Петр был в растерянности; может быть, его даже охватили сомнения. С одной стороны, мысль о том, что Иисуса могут арестовать, судить и приговорить к смерти, не вязалась с его представлениями о Мессии (Мф. 16:22). С другой стороны, он, вероятно, никак не мог уразуметь, почему Господь велел ему спрятать меч (Мф. 26:52). К тому времени, как этот обычно самоуверенный человек зашел во двор, он был уязвим, чрезвычайно уязвим.
Прошел час, когда апостола оставили в покое, но затем еще один человек указал на Петра и “настоятельно говорил: «Точно и этот был с Ним, ибо он галилеянин». Но Пётр сказал тому человеку: «Не знаю, что ты говоришь»” (Лк. 22:59, 60). Тут подключились какие-то стоявшие там зеваки: “Точно, и ты из них, ибо и речь твоя обличает тебя” (Мф. 26:73). Галилейский диалект был весьма характерен: мало того, что в речи галилеян слов нельзя было разобрать, так они еще многие буквы произносили одинаково, а другие вообще не произносили. Среди стоявших был родственник Малха (см. Ин. 18:10). Он сказал: “Не я ли видел тебя с Ним в саду?” (Ин. 18:26). Тогда Петр “начал клясться и божиться, что не знает Этого Человека” (Мф. 26:74). Это было третьим по счету отречением.
“И тотчас, когда ещё говорил он, запел петух” (Лк. 22:60; см. Мф. 26:74; Ин. 18:27) — как и предсказывал Иисус. В этот момент “Господь, обратившись, взглянул на Петра” (Лк. 22:61). Возможно, Иисус посмотрел вниз из окна. Может быть, Он бросил взгляд на апостола, когда Его вели через двор. Можете себе представить выражение глаз Господа? Сколько эмоций, должно быть, отразилось в них: печаль, упрек... но и любовь, неизменная любовь! Когда Иисус посмотрел на Петра, апостол “вспомнил слово Господа, как Он сказал ему: «Прежде нежели пропоёт петух, отречёшься от Меня трижды». И, выйдя вон, горько заплакал” (Лк. 22:61, 62). Слезы текли по его обветренным щекам.
На вопрос “Что же мне делать с Иисусом” мы никогда не отвечали: “Я отрекусь от Него”? С нами никогда не бывало таких ситуаций, когда было проще — и безопаснее — промолчать, чем выступить в поддержку Господа и Его Слова? Не думайте, что такое никогда не может произойти; если даже Петр согрешил, то и мы не застрахованы от этого (см. 1 Кор. 10:12).
Однако история о Петре также показывает, что свои ошибки можно исправить.
ОСУЖДЕНИЕ СИНЕДРИОНОМ (Мф. 27:1, 2; Мк. 15:1; Лк. 22:66—23:1)
Ну а теперь вернемся к судам над Иисусом. При этом мы увидим еще один ответ на вопрос “Что же мне делать с Иисусом?” Члены синедриона, в сущности, сказали: “Мы осудим Его!”
Ночное собрание синедриона в доме Каиафы было неформальным, чтобы не сказать — незаконным. Поэтому с рассветом (см. Мк. 15:1; Лк. 22:66) Иисуса привели в зал, где собирался синедрион (Лк. 22:66), для “официального” допроса.
Перед членами синедриона стояла двойная задача. Во-первых, им нужно было официально утвердить приговор, вынесенный ночью. Они снова спросили Иисуса: “Ты ли Христос? Скажи нам” (Лк. 22:67; см. Мф. 26:63). На что Он ответил: “Если скажу вам, вы не поверите; если же и спрошу вас, не будете отвечать Мне” (Лк. 22:67, 68). Другими словами, “вы не поверите мне и не позволите мне изложить аргументы в Свою защиту”. Далее, однако, Иисус назвал Себя так, как называли Мессию, — “Сыном Человеческим” (Лк. 22:69). Члены синедриона сразу же ухватились за слова Иисуса, указывавшие на Его божественность: “Итак, Ты Сын Божий?” (Лк. 22:70). Он отвечал им: “Да, Я” (см. Лк. 22:70). Не в силах скрыть свою радость, они воскликнули: “Какое ещё нужно нам свидетельство? Ибо мы сами слышали из уст Его” (Лк. 22:71).
Но надо было уладить и еще одну проблему. Они приговорили Иисуса к смерти по обвинению в богохульстве (Мф. 26:65, 66), но сами они по закону не могли придать Его смерти (Ин. 18:31). Поскольку для римского правителя обвинение в богохульстве абсолютно ничего не значило, чтобы привлечь его внимание, им нужно было сфабриковать обвинение в политическом преступлении. Сделав это (см. Лк. 23:2), “поднялось всё множество их” и, “связав Его, отвели и предали Его Понтию Пилату, правителю” (Лк. 23:1; Мф. 27:2).
К сожалению, ответ синедриона “мы осудим Его” слышен и в наши дни. Подобно членам синедриона, некоторые не хотят серьезно отнестись к свидетельствам о том, что Иисус — действительно Сын Божий. В своем неверии они до того отбрасывают все библейские факты о Его жизни, что перед нами остается лишь безликий, малообразованный бродячий проповедник из Галилеи. Кто-то сказал, что если такой бесцветной личности удалось изменить ход истории, то это еще удивительнее, чем описанные в Библии чудеса, которые отвергают эти скептики! Я молюсь, чтобы каждый из нас признал Иисуса Сыном Божьим и никто бы не был виновен в осуждении Его.
ДИЛЕММА ПИЛАТА (Мф. 27:11-14; Мк. 15:2-5; Лк. 23:1-7; Ин. 18:28-38)
Представители синедриона привели Иисуса “к Пилату” (Лк. 23:1). В то время римским правителем Иудеи (Лк. 3:1) и Самарии был Понтий Пилат. В его функции, главным образом, входило поддержание мира и сбор налогов для Рима. У него еще была одна очень неприятная обязанность — утверждать и приводить в исполнение смертные приговоры, вынесенные местным правительством, в данном случае синедрионом.
Было еще раннее утро, когда иудейские вожди привели Иисуса в “преторию” (Ин. 18:28) — штаб-квартиру Пилата в Иерусалиме. “Претория” — транслитерированное греческое слово, взятое из латинского языка. Этим термином называлась официальная резиденция римского правителя в той или иной области (см. Деян. 23:35). Согласно невдохновенному преданию, претория в Иерусалиме располагалась в замке Антония (также называемом крепостью Антония), находившемся в северо-восточном углу храмового комплекса. Сегодня некоторые считают более вероятным, что Пилат останавливался во дворце Ирода Великого в западной части города, хотя другие продолжают придерживаться традиционного мнения. Бастиан ван Элдерен указывает, что “напряжённая обстановка, требовавшая присутствия Пилата возле храма, центра событий во время праздника Пасхи, говорит в пользу того, что Пилат проводил суд над Иисусом в крепости Антония”.
Претория была языческой территорией; представители иудейской верхушки “не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху” (Ин. 18:28). Поскольку “пасхальный ужин” был съеден накануне вечером (Мф. 26:17-19; Мк. 14:12, 14, 16; Лк. 22:8, 11, 13, 15), здесь слово “пасха” должно подразумевать другие трапезы, совершавшиеся во время восьмидневного праздника. Лицемерные вожди без колебаний осудили невинного Человека на смерть, но побоялись “оскверниться” (Ин. 18:28).
Узнав, что иудеи привели заключенного, Пилат вышел к ним и спросил: “В чём вы обвиняете Человека Сего?” (Ин. 18:29). Сначала иудейские вожди попытались повлиять на правителя, чтобы тот осудил Иисуса на смерть потому лишь, что они так решили (Ин. 18:30). Сотрудничать с иудеями было в интересах Пилата, но это было уж слишком. Могу представить, как Пилат взмахом руки велит иудеям уходить, говоря: “Возьмите Его вы и по закону вашему судите Его” (Ин. 18:31).
Иудейские вожди наскоро объяснили правителю, почему им пришлось привести Иисуса к нему: “Нам не позволено предавать смерти никого” (Ин. 18:31). Иудеи пользовались определенными льготами, но римское правительство оставляло за собой право казнить и миловать. Иоанн отмечает, что такая ситуация позволила исполниться пророчеству Иисуса о том, какой смертью Он умрет (Ин. 18:32). Иудеи предпочитали казнить осужденных, побивая их камнями (см. Деян. 7:58), а римляне — распинать их на кресте. Когда члены синедриона передали Иисуса Пилату, они невольно исполнили предсказание Иисуса о том, что Он умрет от рук язычников через распятие (Ин. 12:32-34; см. Мф. 20:18, 19; Мк. 10:33, 34).
Наверно, внимание правителя привлекло слово “смерть”: дело было связано с серьезным преступлением. Я вижу, как он внимательнее посмотрел на Христа. Правитель, вероятно, уже слышал об Иисусе. Во время Своего земного служения Христос дважды путешествовал по всей Иудее (территории Пилата). Его торжественный вход в Иерусалим пятью днями ранее и последовавшие столкновения с иудейскими властями не могли пройти незамеченными. Накануне иудеи обращались к Пилату с просьбой выделить подчиненных ему солдат, чтобы арестовать Иисуса. Я могу представить, о чем подумал правитель: “Так кто же все-таки этот Человек?”
Вожди представили Пилату придуманное ими обвинение, состоявшее из трех пунктов: “Мы нашли, что Он развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя Себя Христом, Царём” (Лк. 23:2). Первый пункт обвинения был туманным, второй — лживым (Мф. 22:17-21), а третий вводил в заблуждение: Иисус действительно был Царем (Мф. 2:2; 21:5; 27:11), но не в политическом смысле. Христос не стал оспаривать выдвинутые против Него выдуманные обвинения, что удивило правителя (Мф. 27:12-14; Мк. 15:4, 5; см. Ис. 53:7).
Пилат удалился в свои покои и приказал привести к нему Иисуса (Ин. 18:33а). Правителя интересовало одно: действительно ли Иисус утверждал, что Он царь? Пилат спросил: “Ты Царь иудейский?” (Мф. 27:11; см. Ин. 18:33). Христос отвечал утвердительно: “Ты говоришь” (Мф. 27:11; Мк. 15:2; см. 1 Тим. 6:13).
Затем Иисус задал Пилату вопрос: “От себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне?” (Ин. 18:34). Он, вероятно, просил правителя учесть, кто Его обвинял. Кому, как не правителю, следовало бы знать, представлял Иисус угрозу безопасности Рима или нет. С другой стороны, было подозрительно, что обвинение исходило от иудейских вождей. Едва ли синедрион стал бы беспокоиться о благополучии Римской империи.
Пилат признал, что обвинение было выдвинуто иудеями, и попросил Иисуса объяснить, что Он такое совершил, чтобы спровоцировать их на это (Ин. 18:35). Христос ответил, но так, что вряд ли был понят римским чиновником. Он сказал: “Царство Моё не от мира сего” (Ин. 18:36). В этом была вся суть: Иисус пришел не как земной царь “от мира сего” с мечом в руках, какого ожидали иудеи, и поэтому они отвергли Его (Мф. 21:42).
Иисус привел доказательства того, что Его царство “не от мира сего”: “Если бы от мира сего было Царство Моё, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан иудеям; но ныне Царство Моё не отсюда” (Ин. 18:36). (Заявление Иисуса о том, что Его царство “не от мира сего”, вызывает сложности у тех, кто учит, что Иисус возвратится на землю, чтобы установить земное царство. Они прилагают большие усилия для объяснения этих простых слов). Недоумевая, Пилат перефразировал свой вопрос: “Итак, Ты Царь?” (Ин. 18:37). Христос ответил: “Ты говоришь, что Я Царь. Я на то родился и на то пришёл в мир, чтобы свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины, слушает голос Мой” (Ин. 18:37).
Представьте себе разговор судьи с Обвиняемым как проповедь Иисуса к Пилату — как призыв к правителю отнестись к Его личности серьезно и предоставление Пилату возможности изменить свою жизнь. К сожалению, по-мирски искушенный правитель только ответил: “Что есть истина?” — и вышел (Ин. 18:38). Фрэнсис Бэкон писал: “Что есть истина, спросил с насмешкой Пилат — и не выслушал ответа”.
Пилат не понял, кто такой Иисус, но понял, что Он не совершил ничего, что заслуживало бы смерти. Правитель вышел к иудеям и объявил свой вердикт: “Я никакой вины не нахожу в Нём” (Ин. 18:38). Если Пилат думал, что его решение утихомирит врагов Иисуса, то он их недооценил. Их голоса, без сомнения, стали звучать еще громче и пронзительнее, когда они принялись настаивать на обвинении в мятеже: “Он возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места” (Лк. 23:5).
Слушая их крики, Пилат понял, что попал в затруднительное положение. С одной стороны, он признал Иисуса невиновным и поэтому должен был незамедлительно отпустить Его. С другой стороны, он не хотел настраивать против себя иудеев. Чтобы понять эту дилемму Пилата, надо знать некоторые факты. Одной из самых важных обязанностей правителя было поддержание мира, но за время правления Пилата в Иудее уже неоднократно случались беспорядки, мятежи и даже кровопролитие (см. Лк. 13:1). Еще один такой случай, и его могут отозвать назад, в Рим. Поэтому Пилату из политических соображений было целесообразно не раздражать иудеев — если это вообще было возможно.
Пилат — не единственный, кому было трудно последовать своему решению относительно Иисуса. Так и сегодня многие знают, что им следует принять сторону Господа, но им не хватает смелости сделать это. Они не хотят конфликтовать с членами своей семьи, или друзьями, или сотрудниками на работе. Если бы сегодня был жив Илия, он бы обратился ко всем колеблющимся с такими словами: “Долго ли вам хромать на оба колена? Если Иисус — Господь, то последуйте Ему!” (см. 3 Цар. 18:21).
Иудейские вожди заявили, что Иисус возмущал народ, “начиная от Галилеи” (Лк. 23:5). Услышав это, Пилат увидел для себя выход из сложившейся ситуации. Он спросил: “«Разве Он галилеянин?» И, узнав, что Он из области Иродовой [см. Лк. 3:1], послал Его к Ироду, который в эти дни был также в Иерусалиме” (Лк. 23:6, 7). Но, как мы увидим, Пилат не решил, а лишь отсрочил решение своей проблемы. Невозможно уйти от ответа на вопрос “Что же мне делать с Иисусом?”
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Мы уже достаточно узнали, чтобы понять, что всякий, сталкивавшийся с Христом, должен был решить для себя, как ему с Ним быть. В конце этой части урока я хочу и вас призвать принять решение. Христос стоял перед Пилатом очень давно, но когда вы читаете о Его жизни, Он, в сущности, встает и перед вами. Теперь пришло время вам ответить на вопрос “Что же мне делать с Иисусом?”
“Что сделаешь ты с Иисусом?
Вопрос неотступно звучит!
Ты должен решиться, должен ответить,
Как тебе с Ним поступить.
Что сделаешь ты с Иисусом?
Вопрос пред тобою встаёт
И ночью и днём, а прибитый к кресту
Спаситель ответа всё ждёт.
Как ты ответишь?
Как ты ответишь?
Как ты ответишь, скажи!
Что сделаешь ты с Иисусом?
Как ты ответишь, скажи!”