Луна уже светила в окно; громкий ход настенных часов, отсчитывающий секунды, мешал сосредоточиться. Наконец, они пробили полночь, напоминая, что час побега наступил. Она лежала в напряжении, глядя в потолок, удивляясь, как быстро пролетело время. Свет фар машин, проезжающих по улице, рисовал тени на потолке.
Лили от отчаянья тихо зарыдала, спрятав лицо до глаз под одеялом; слёзы стекали по вискам и исчезали в волосах. В тишине, нарушаемой негромким храпом и сопением, слышались и её всхлипывания. Неожиданно серебряный месяц закрыли облака, погрузив комнату в кромешную тьму. Все звуки разом затихли, в том числе и храп девочек. Лили насторожилась и неподвижно прислушивалась к тишине.
Как странно. Она пыталась услышать хоть какой-нибудь звук, но тишина была абсолютная и давила на барабанные перепонки. Вдруг она ощутила чьё-то присутствие в комнате и поежилась, во все глаза бессмысленно вглядываясь в беспросветный мрак. Звук напоминал шелест ветра. Сердце девочки замерло от страха. И тут она услышала его снова:
— Sequere me!
Голос был знакомый, далёкий, раскатистый. Лили не понимала, слышит ли его на самом деле или просто сходит с ума. Но зов повторился чуть громче, и страх испарился; она вскочила и села на кровати. Осознание того, что это не сон и не игра воображения, стало полным, хотя голос и принадлежал незнакомцу из сна. Всё было абсолютно реальным: спальня, кровать, одеяло, пижама на ней, и только голос казался призрачным — существующим лишь в её воображении.
Лили вскочила с кровати, крутя головой в попытке что-нибудь разглядеть. Как по мановению волшебной палочки мрак расступился; луна вновь красовалась на чернильном небе. Девочка окинула комнату быстрым взглядом: всё было, как и прежде — в комнате никого постороннего не было. Она отчаянно прислушивалась в надежде снова услышать зов.
— Sequere me, Лили!
В ответ на её ожидания голос прозвучал ещё громче, и сердце её наполнилось радостью. Как ни странно, она чётко поняла значение этой фразы. Голос снова и снова повторял: «Следуй за мной!»
Лили охватила паника, она вдруг сообразила, что не знает, что предпринять. И тут вновь, как по волшебству, медленно и со скрипом открылось окно над её кроватью. Девочка испуганно обернулась. Какой-то звенящий шёпот, отдаваясь эхом в голове, подсказывал ей действия, но о том, как спуститься вниз с четвёртого этажа, он почему-то молчал.
В нерешительности переступая с ноги на ногу, она до боли покусывала губу. В голове всплывали события прошедшей ночи: таинственная фигура у забора, незнакомец из сна, густой туман — всё это что-то значило… И вновь она засомневалась, хотя и горела желанием сделать опрометчивый шаг.
Громкий всхрап одной из девочек подстегнул её решиться на безумство.
— Вперёд, Лили!
С этими словами она залезла на кровать, осторожно, чтобы не скрипнули пружины, медленно распахнула окно настежь и забралась босыми ногами на прохладный подоконник, где всё ещё оставался засохший след её ступни. Глянув с высоты птичьего полёта на раскинувшуюся внизу территорию, она почувствовала, как лёгкий ветер треплет её одежду и волосы. С замиранием сердца она смотрела вниз.
Казалось, кто-то невидимой рукой направлял её и управлял её действиями, но это нисколько не встревожило Лили. Ей было так легко, как никогда раньше. С точки зрения физики, за следующим шагом должно было следовать падение. Любое движение вперёд несло за собой роковое безрассудство. Как бы странно это ни выглядело, Лили Кэрролл намеревалась вышагнуть из окна, совершенно не собираясь заканчивать этим своё существование.
Резко и коротко выдохнув, она закрыла глаза и, повинуясь инстинкту, сделала шаг… То, что она почувствовала в следующий миг, было самым незабываемым ощущением в её жизни и совершенно далёким от падения — по телу пробежала тёплая волна, приятно закружив голову и стремительно унося остатки волнения и страха. Порыв ветра рванул длинные волосы, пижама захлопала по телу. Катастрофы не произошло — она словно ступила на ковёр-самолёт, который плавно спустил её на твёрдую землю.
Открыла глаза только когда почувствовала щекочущее прикосновение мягкого, нагретого солнцем за день газона. Не верилось, что всё это происходит с ней наяву. Даже не желая знать, что движет этими чудесами, она просто шла навстречу новым неизведанным ощущениям.
Стоя у распахнутых настежь ворот, понимая, что покидает приют навсегда, она бросила на него прощальный взгляд и, не раздумывая, переступила его границу. От отчаяния, тоски и безысходности, давивших на неё на протяжении дня, не осталось и следа. За целый день у неё и крошки не было во рту, но сейчас она чувствовала в себе такой прилив сил, что, казалось, способна свернуть горы.
Как была босиком, Лили пересекла дорогу, небольшой луг и вступила на цветущую аллею, быстро одолевая путь, который, как ей казалось, вёл к месту из сна. Аллея была длинной. Девочка шла, часто дыша и взволнованно вглядываясь вдаль. Далеко — в самом конце узенькой дорожки сгущался туман. Сердце забилось чаще; а ноги сами понеслись к молочной занавеси.
Наконец, она достигла конца аллеи и окунулась в холодное сырое облако. Всё вокруг белым-бело и ничего не видно. Лили знала, что где-то здесь должно находиться высотное здание, но его отсутствие нисколько её не обеспокоило и тем более не удивило. Сейчас её не удивила бы и встреча с инопланетянином. Она шагала и шагала с нарастающим волнением и ощущением, что не движется, а стоит на месте, и сдавалось ей, что это никогда не закончится. Из-за нескончаемой белизны казалось, будто она ослепла. Девочка совсем продрогла, но ни разу не сбавила шаг и не оглянулась.
Туман понемногу стал редеть, а человека из её сна нигде не было. С трепещущим сердцем она вынырнула из белого коридора и в ожидании увидеть его огляделась по сторонам. В шагах десяти появилась другая завеса. Густой пар лился откуда-то сверху, как ниспадающий с небес на разгорячённую землю, пенящийся белый водопад. И вот она подошла к нему, замедлила шаг, огляделась по сторонам — никого.
Не успела тревога тронуть её сердце, как вновь раздался голос:
— Sequere me! — зов доносился с той стороны тумана.
Судорожно сглотнув, она сделала шаг в направлении завесы, став так близко, что могла вдохнуть её влажную прохладу. Боязнь упустить переломный момент своей жизни перекрыла и страх перед неизвестностью, и инстинкт самосохранения, и нерешительность, и даже здравый смысл. Решение совершить то, на что она не отважилась во сне, окончательно в ней созрело и твёрдо закрепилось.
Лили закрыла глаза (терять было нечего) и сделала судьбоносный шаг! Едва она произвела это движение, как её губы сами раскрылись, произнося совершенно незнакомое и странное слово. Даже её собственный голос принадлежал не ей. Это был низкий мужской голос, эхом отозвавшийся в ушах. Но, тем не менее, слово слетело именно с её уст и словно явилось ключом от двери в неизвестность.
Когда Лили перешагнула густую пелену, по телу словно пробежал мощный электрический разряд; уши заложил оглушительный свист — барабанные перепонки едва осилили его пронзительность. Адская боль вихрем ворвалась в черепную коробку, стремясь расщепить мозг на молекулы. Грудь сдавило точно тисками, не оставив места для вдоха. Попыталась открыть глаза, но веки будто срослись. Ткань пижамы словно ожила и стала сдавливать тело подобно удаву, который обвивает жертву и сжимает кольца, пока не задушит её.
Угодившая по своей же воле в ловушку, замаскированную под туман, и практически обездвиженная, с огромными усилиями (даже теперь она не думала отступать) она всё же делала шаг за шагом, при этом с трудом удерживаясь на ногах. Она точно упиралась в каменную стену и абсолютно не продвигалась. Вообразить что-то подобное было немыслимо, как и поверить в то, что это действительно происходит. Она задыхалась от смертельной нехватки кислорода. В голове, готовой разорваться на части, помимо боли, пульсировала мысль — «это конец». Но что-то заставляло её вести отчаянную борьбу с невидимой силой, делая крохотные шаг за шагом…
Когда Лили решила, что больше не выдержит этой нескончаемой адской боли и совершила ещё один рывок, наступило освобождение, задержка которого чуть не лишила жизни, и оно ошеломило её не меньше, чем сама невыносимая борьба с невидимым препятствием. Едва вырвавшись из адского плена, она так глубоко вздохнула, что воздух обжёг лёгкие и вызвал лихорадочный кашель. Обессилевшая, она рухнула на гладкий и почему-то тёплый пол.
Силы полностью истощились, и даже попытки приоткрыть глаза не увенчались успехом — веки налились свинцом. С закрытыми глазами она различала мерцание света, словно поблизости горел костёр. Единственное, на что у неё хватало сил, когда отступил приступ кашля — это глубоко и протяжно дышать, ведь воздух был настолько необычайно лёгким, что она никак не могла им надышаться. Лили словно впервые дышала — до того это было восхитительно!
Находясь на грани обморока, она услышала приближающиеся шаги и ликующий возглас, гудящего — словно с ним смешался электрический ток — голоса:
— Свершилось!
Лили неподвижно лежала, прижавшись щекой к тёплому полу. Всем телом она ощущала отдающийся от него стук каблуков. Тень заслонила мерцание света. Девочка вновь попыталась открыть глаза, но ничего не вышло. Чьё-то прикосновение обожгло кожу; она застонала. Пара сильных рук подняла её вверх.
Смутно Лили понимала, что её несут на руках, совсем близко слышала мерное дыхание. Понемногу приходя в себя, она разлепила-таки веки. Перед носом расплывчато маячил серебряный медальон в форме ромба, изображение на котором она не смогла разглядеть. Медальон позвякивал от ходьбы человека, чьей ношей она являлась.
Лили пошевелилась, и человек, чуть замедлив шаг, прошептал:
— Somnus!
Голову приятно закружило, все шумы стали отдаляться, и веки её вновь отяжелели, но не от бессилия, а от стремительно подступающей сладкой дремы. Готовые собраться мысли рассеялись, и с улыбкой на устах она погрузилась в глубокий спокойный сон.
Когда Лили вновь открыла глаза, было темно. Она лежала на боку. В непривычно мягкой постели было тепло и уютно. Сквозь полуоткрытые веки она видела рядом тёмный силуэт. Откуда-то подуло прохладой; Лили опять закрыла глаза и снова утонула в омуте снов…
Продолжение
Начало