Человек с шизофренией — какой он внутри? Рассказ о том, как я побывала на демонстрационной диагностике пациента с шизофренией.
Патопсихологическая диагностика — это не просто набор тестов и заданий. Это встреча с чужой болью, историей, личностью, которая заставляет пересмотреть собственные представления о норме и патологии. Недавно мне довелось присутствовать на демонстрационной диагностике в рамках обучения на нейропсихолога. Это был не просто учебный процесс — это было погружение в жизнь человека, чья судьба оказалась переплетена с психиатрией, диагнозами и борьбой за собственное «Я».
Первое впечатление: кто он?
Когда в аудиторию вошел мужчина, первое, что бросилось в глаза, — его внешняя собранность. Ничего в его облике не кричало о болезни: ни походка, ни мимика, ни взгляд. Однако преподаватель, опытный специалист с 15-летним стажем работы в психиатрической больнице, уже знала — перед нами человек с диагнозом «шизофрения».
Но что это значит? Как выглядит шизофрения на самом деле? В массовом сознании этот диагноз окружен мифами: люди представляют себе либо буйных «психопатов», либо полностью оторванных от реальности пациентов. Однако реальность оказалась куда сложнее.
История, которая не складывается в голове
Мужчине около 40 лет. Его история началась в 12–13 лет, когда после агрессивного эпизода (он что-то бросил, и мама вызвала психиатрическую бригаду) его впервые госпитализировали. С тех пор он провел в больницах годы, в том числе 2,5 года на принудительном лечении.
Один из эпизодов, который привел его в больницу, поражает абсурдностью: он раздавал листовки, женщина попросила две — для себя и подруги. Он отказал, объяснив, что «нельзя раздавать в одни руки несколько», но женщина не отступила и стала настаивать. Он воспринял её просьбу как провокацию и ударил её.
Казалось бы, неадекватная реакция? Да. Но она идёт вразрез с тем, что ты видишь. Перед тобой сидит абсолютно безобидный, скромный и вежливый человек. Что же с ним происходит?
Образованный, начитанный, но... без эмоций?
Самое удивительное в этом человеке — его интеллект. Он окончил медучилище, разбирается в анатомии, свободно оперирует медицинскими терминами. Он помнит имена всех врачей, которые его лечили, знает названия препаратов, которые ему кололи, и даже их механизм действия.
Его речь грамотна, почти книжна — как у персонажей Толстого и Достоевского. Он цитирует стихи, которые сам сочинил, и они действительно талантливы. Когда аудитория аплодировала его творчеству, он впервые за всю диагностику улыбнулся.
Но при этом его эмоциональная сфера кажется почти атрофированной. На вопрос, испытывает ли он сожаление после удара той женщины, он ответил:
— Я понимаю, что был неправ.
Не «мне жаль», не «я сожалею», а сухое, рациональное признание ошибки.
Шизофрения или что-то другое?
Слушая его, я в какие-то моменты сомневалась в диагнозе. Шизофрения — заболевание наследственное, но в его семье её не было. Зато отец, по его словам, был «психопатом»: в пылу ссоры он однажды ударил по клетке с любимой птицей сына, и та улетела. Позже он объяснил это так:
— Если бы я не ударил по клетке, то ударил бы по твоей матери, и она бы улетела с третьего этажа. Я выбрал меньшее зло.
Это классическая психопатическая черта — холодный расчёт вместо эмоций.
Но этот мужчина совсем не похож на психопата. Он религиозен, пишет стихи, помнит сны об отце (ему доступна символизация, психоаналитики поймут). Он не согласен с диагнозом, но говорит:
— Кто меня послушает?
Был один момент на диагностике. Он зачитал свои стихи. Зал студентов разорвался воскликами и аплодисментами. Как же он был счастлив в этот момент. Его переполнял нескрываемый, почти детский восторг. Это было похоже на счастье от того, что кто-то разглядел в нём не патологию, а талант.
Что с ним сделала система?
Самый болезненный вопрос: а был ли он изначально болен? Или система психиатрии «сломала» его?
Он попал в больницу в 12 лет — критический возраст для формирования личности. Дальше — чередование госпитализаций, препаратов, которые «убивают нейроны» (как он сам сказал), лечение с жгутами и уколами, парализующими тело.
Мог ли он быть просто травмированным ребёнком, которого «залечили» до состояния эмоциональной блокады?
Вывод: человек на грани нормы и патологии
Этот случай заставил меня задуматься о нескольких вещах:
- Этикетка диагноза не определяет человека
Даже при наличии психиатрического диагноза личность остается многогранной: интеллект, творческие способности и рациональное мышление могут сохраняться вопреки болезни. - Талант и безумие рядом. Он мог бы быть поэтом, врачом, но стал пациентом.
- Система лечит или усугубляет? События его детства очень загадочны. Действительно ли было обосновано психиатрическое вмешательство в 12 лет, или мама побоялась, что он будет похожим на отца? Могла ли его судьба сложиться иначе, если бы его, для начала, стали бы водить к психологу, а не сразу поместили в клинику?
В конце преподаватель подтвердила диагноз — шизофрения. Конечно, я согласна с диагнозом. И вместе с этим у меня осталось ощущение, что перед нами был не просто «больной», а человек, чья жизнь сложилась под влиянием множества факторов: генетики, среды, системы.
Этот опыт показал, что психиатрия — не просто наука о болезнях. Это ещё и история людей, которые живут на грани миров — между рациональным и безумным, между талантом и диагнозом.
Подпишись на телеграм-канал автора статьи: