Олечке было шесть, когда по наследству от двоюродной сестры ей перешла шуба. Тёплая, мягкая и местами плешивая, но всё равно красивая.
Мама тогда очень переживала, что капюшон испорчен. Ещё бы! В нём была такая дыра, что Оля смогла просунуть в неё свою крохотную ручку. За что тут же была наказана.
Мама долго искала материал подходящей расцветки, ведь это был не какой-то там мутон или норка, а самый настоящий леопард! Ну, как настоящий… искусственный, конечно, но поиски легче от этого не становились. Когда она обошла весь рынок и ничего не нашла, купила мягкую игрушку и позаимствовала шкуру у неё.
– Как сирота, как будто мы нищие… – подслушала девочка в тот вечер разговор родителей. И, как хорошо, что она тогда не поняла, что имела ввиду её мама.
Вернувшись с первой зимней прогулки, Олечка решила ничего не говорить про найденную в кармане дырку, чтобы не расстраивать маму сильнее. В конце концов, у неё их два, значит, можно обойтись. А спустя месяц гуляний она потеряла ключи.
Они с подругами перерыли весь снег вокруг дома, заглянули под каждую машину во дворе и проверили даже в подъезде, но так ничего и не нашли.
Тогда Олечка вспомнила про дырку, с трудом просунула в неё руку по самый локоть, вся запыхалась, но что-то нащупала. Что-то очень непохожее на ключ. Находка оказалась шоколадным батончиком, видимо, перешедшим по наследству вместе с шубой. Девочка от радости побежала домой, поделиться своим счастьем с мамой.
Но мама почему-то расплакалась. Оля тогда решила, что причина в потерянных ключах, и стала просить прощения. Обнимала родную, целовала в мокрые щёки и гладила мягкие волосы. А потом тоже расплакалась.
Вечером мама долго ругалась с папой. А утром они с Олечкой поехали на рынок. Девочке купили новую шубу с чёрным блестящим мехом.
– Натуральный кролик! – с важным видом сказала продавщица, наглаживая шелковистый холодный мех.
Шуба внутри неприятно пахла, но мама сказала привыкать, это запах новых вещей!
Оля, конечно, радовалась, что у мамы поднялось настроение, но всё ждала, когда можно будет снять с себя эту тяжёлую и вонючую шкуру.
Узнав, что старую, любимую, мягкую шубу с дыркой-тайником в кармане и мехом игрушечного леопарда на капюшоне выбросили, Олечка плакала. Прямо, как мама, только сильнее.
Она ненавидела новую шубу всей своей детской душой. Старалась в ней не дышать и вообще стала реже проситься гулять зимой. Так она промучилась три зимы. И в свои девять лет решила, что это последняя шуба в её жизни!
Спустя тридцать лет Олечка вышла на холодный балкон, прикрытая только румянцем и новенькой шубой, подаренной мужем. Она была очень тяжёлой, пахла дорогими духами, и напоминала о маме.
– У каждой женщины должна быть шуба, моя дорогая, – часто говорила она Оле. – Однажды ты это поймёшь.
Но Оля так и не поняла, но шубу оставила.