Садовые участки “Заря Коммунизма” раскинулись на пригорке, словно лоскутное одеяло, сшитое из разномастных домиков, теплиц и грядок. Нарезали их еще в далеких шестидесятых. Время тут текло по-своему: майские жуки все так же гудели, как и полвека назад, а малина была сладкой и перебиралась к соседям, несмотря на ограждения.
Порядок на участках был своеобразный. Граница, как правило, проходила по постройкам. То есть, твоя стена – граница. И ничего, жили дружно. Десятилетиями люди ходили друг к другу в гости через участки, срезали углы. Все знали, где чей помидор, и молчаливо договаривались, что чужой помидор вкуснее.
Петрович, в миру - Иван Петрович Сидоров, человек-теплица, человек-грядка. В его взгляде читалась вечная борьба с колорадским жуком и мечта о рекордном урожае кабачков. Он не любил шум, не любил разговоры, а особенно - разговоры ни о чем. Тишина для Петровича была как удобрение для его помидоров - необходимое условие для роста и процветания. Его участок был его крепостью, его личным раем, где можно было закопаться в землю и забыть о мирских проблемах.
А вот Михалыч, сосед Петровича, был полной его противоположностью. Михалыч – душа нараспашку, ходячий сельский клуб. У него всегда было что сказать, кого обсудить, и как правильно сажать картошку (даже если он сам ни разу этого не делал). Михалыч свято верил в силу дружеской беседы, считал ее лучшим лекарством от всех болезней и лучшим способом провести выходной. В общем, человек общительный до невозможности, а иногда и дальше.
Михалыч был вездесущ, как борщевик. Петрович только-только закопается в грядке, начнет беседу с разошедшимися помидорами, начнет стыдить спрятавшиеся огурчики, а тут за спиной гнусавый голосок Михалыча:
- Петрович, а что это у тебя с помидорами? Чего-то они какие-то чахлые. Знаешь, я вот читал, что их надо…
Петрович вздыхал, отворачивался и молчал, надеясь, что Михалыч отстанет. Побеседует сам с собой, да и уйдет. Но Михалыча так просто было не удалит. Он, как надоедливый комар, жужжал и жужжал.
- Поливать надо не просто так, а отстоянной водой, и чтобы луна в правильной фазе была. А еще я слышал, что…
Петрович скрипел зубами. Михалыч просто выводил его из равновесия, раздражал. И даже прямые посылы, применение ненормативной лексики не помогало. Петрович уже как-то подумывал, что взять бы лопату, да как мухобойкой по Михалычу. Но пока он держался и получал непрерывный поток мудрости, от которой вяли даже сорняки.
Однажды, когда Михалыч в очередной раз “заглянул на огонек”, чтобы рассказать о новом методе борьбы с медведкой (метод заключался в том, чтобы петь медведке колыбельную), терпение Петровича лопнуло. Он молча ушел домой и сказал дражайшей супруге:
- Хватит терпеть этого балабола, Я строю забор, и чтобы никаких хождений больше, никаких советов, никаких «а еще я слышал».
Петрович не стал откладывать задуманное в долгий ящик. Нанял бригаду и по границе участка поставил забор, прикрутив его прямо к стене дома Михалыча, крепко и надежно.
- Теперь точно не побеспокоит.
Забор получился на славу.
Михалыч обнаружил забор не сразу, уезжал в город по делам. И когда возвращался, превкушал, как поделится с Петровичем новостью о чудо-средстве от фитофторы, и уже предвкушал их задушевную беседу (Петрович, разумеется, не предвкушал ничего подобного). Но, приехав, он уперся взглядом в забор, прикрученный прямо к его дому!
- Петрович, ты чего это тут нагородил? Это что за самодеятельность? - заорал Михалыч, да так, что воробьи с окрестных деревьев разлетелись в панике.
Лицо его побагровело, словно переспелый помидор. Он подбежал к забору, дернул его пару раз, пытаясь оторвать от стены дома, но конструкция стояла крепко.
Михалыч прыг ал со своей стороны забора, извергая проклятия и обвинения.
- Ты мне дом развалишь, он же старый, ему такая нагрузка ни к чему. Да и солнца из-за твоего забора мало.
- У тебя тут окон нет, так что никакое солнце мой забор не перегораживает.
- А как я теперь дом обслуживать буду? Как к газовому оборудованию подходить должен? А газовый счетчик? Ты хоть подумал, как я к нему теперь добираться буду?
Но главным ударом для Михалыча был, конечно, сам факт существования забора.
- Как это я теперь к тебе в гости не смогу зайти? Как я тебе советов давать буду? Это же не по-соседски, просто хамство! Соседей надо любить.
- А лучше соседок, - хохотнул из-за забора Петрович, нежно подвязывая кустик помидора.
Мнения других соседей разделились. Баба Нюра, известная своей любовью к чужим склокам, громче всех кричала, что Петрович совсем с ума сошел. Дед Василий, старожил садоводства, бурчал, что правильно Петрович сделал, достал Михалыч своей трескотней.
Михалыч, почувствовав поддержку, перешел в наступление.
- Я так это не оставлю, в суд подам. Я тебе этот забор в одно место засуну.
- Не влезет, да и суд не разрешит, - посмеивался Петрович. - Михалыч, ты мне надоел, вообще по-хорошему не понимаешь.
И тут на сцену вышла Галина, жена Михалыча. Женщина с тихим голосом и железной хваткой.
- Михалыч, хватит кричать. Бери пилу, и сам спили этот забор.
Ситуация явно выходила из-под контроля мужчин, соседи затаили дыхание.
С пилой в руках Михалыч смотрелся так, словно готовился к дуэли. Петрович, видя решимость Галины и мрачный вид Михалыча, немного сдулся, но уступать не собирался.
- Ну и пилите, только я потом с вас за каждый миллиметр забора три шкуры спущу. Собственность это моя, и по границе участка проходит.
Михалыч, у которого и так нервы были на пределе, сорвался. Он бросил пилу на землю, подскочил к Петровичу и схватил его за грудки.
- Ты меня достал.
- Ты сам меня достал. Я все последние годы мечтаю о тишине, а не о твоей трескотне. Достал своими советами, своими разговорами.
Надвигалась настоящая драка. Соседи, предвкушая захватывающее зрелище, уже доставали телефоны. Но тут вмешалась Галина. Она схватила мужа за шкирку и отвела домой, вернее оттащила.
Михалыч обратился в суд:
- Пусть часть забора демонтирует, который около дома, и сервитут за домом с южной стороны мне установите, с оплатой годовой. Нужно мне для обработки дома, чистки крыши зимой, доступа к газовому оборудованию.
Петрович возражал:
- Забор стоит так же, как и у всех, а сервитут можно, но не целый год. А то тот будет на этом сервитуте сидеть с утра до вечера. А по времени: столько-то зимой, столько-то летом. Раз в месяц – к оборудованию.
Суд иск удовлетворил частично. В сносе забора отказал, но велел в том месте сделать калиточку, чтобы Михалыч ходить мог, а сервитут сделал постоянный с оплатой в 3,5 тысячи в год.
….для обслуживания объекта недвижимости ….(с юго-западной стороны), путем доступа через калитку, обустроенную в ограждении Петровича со стороны земельного участка … с установлением единовременной платы за право ограниченного пользования (сервитут) частью земельного участка в размере 3 601 руб.
Петрович был недоволен, обжаловал, но его жалоба осталась без удовлетворения.
Михалыч радостно потирал руки, а супруга Петровича сказала мужу:
- Так, не переживай. Мы там по периметру сервитута плотно посадим малину, ту самую, с шипами. А с той стороны, где она была, вырубим. Там место хорошее, сделаем грядочки или цветник. Михалыч сквозь малину не продерётся, вот и пусть сидит под кустом на стену своего дома любуется.
Петрович согласился.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из:
Определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 02.04.2025 по делу № 88-4348/2025