Феномен интуиции.
Что такое интуиция? Мы часто в обыденной и в профессиональной психоаналитической жизни ссылаемся на интуицию. Хотелось бы понять, что лежит в основе феномена интуиции.
Интуи́ция (ср.-век. лат. intuitio – созерцание, от лат. intueor – пристально глядеть, рассматривать), способность непосредственного постижения сути какого-либо явления (ситуации, хода событий) в его целостности.
Интуиция рассматривалась прежде всего как способность к непосредственному познанию в отличие от чувственного восприятия и дискурсивного мышления, и в этом смысле – как высшая, духовная способность души. Согласно Платону, должным образом подготовленный ум способен к непосредственному созерцанию идей – прообразов всех чувственных вещей. По Аристотелю, исходные понятия, «начала» всякой науки, лежащие в основе доказываемых ею положений, постигаются интуитивно.
Многие философы связывали интуитивное познание с достижением «высшей полноты совершенства». У раннего Ф. В. Шеллинга «интеллектуальное созерцание» понималось как акт самосознания Я, в котором созерцающий и порождаемое им созерцаемое совпадают – и здесь хочется подумать и о теории поля и о квантовой теории и психоанализа и физики.
Николай Лосский истолковывал интуицию в духе философского реализма: благодаря интуиции в сознании «присутствует не копия, не символ, не явление познаваемой вещи, а сама эта вещь в подлиннике».
Но как происходит это интуитивное постижение сути явления в его целостности?
Ноам Хомский, лингвист и философ, предполагает, что младенцы не рождаются со знанием французского, английского, русского или другого языков. Но каждый младенец изучает по крайней мере один из языков, на которых сейчас говорят на нашей планете. По мнению Хомского, для человека просто невозможно было бы вывести, применить грамматическую структуру языка без пред существующей системы, с помощью которой можно выбирать и упорядочивать ту массу звуков, с которой он сталкивается. Хомский называет эту систему, или этот код, "глубинной структурой языка".
Младенец рождается с кодом, встроенным в режим функционирования в его перцептивных, когнитивных и двигательных аппаратов, которые будут определять организацию сенсорных данных и придавать им языковую значимость весьма специфическим образом. Другими словами, то как младенец будет организовывать слуховые стимулы, определяется врожденным кодом (кстати, глухой человек этим кодом не будет пользоваться).
Томас Огден говорил, что предположение, лежащее в основе концепции Хомского о глубинной структуре заключается в том, что люди не случайным образом организуют свой опыт, ничто не воспринимается абсолютно свежим, свободным от предконцепции. Значение не может быть создано абсолютно с нуля. Так, например, младенец воспринимает формы человеческого лица особым образом, точно так же он особым образом различает оттенки фонем «ба» и «па». Точно так же мы распределяем в определенные группы цветовые сенсорные ощущения.
Точно так же настроено и слушание аналитика.
Наследуемые способы организации опыта, по мнению Огдена, можно рассматривать как аналог животных инстинктов: у цыпленка есть унаследованный код, с помощью которого он может организовывать стимулы, реагировать на них. Таким образом, это код, который предшествует любому реальному опыту. Птенец, не встречавшийся ранее с реальной угрозой со стороны хищника, бросится в укрытие, как только заметит очертания его крыльев.
Огден утверждает, что вначале, бессознательная фантазия - является интерпретацией опыта младенцем. Какие бессознательные фантазии будут более привлекательны для младенца в конкретный момент определяется взаимодействием младенцам с фактическим опытом. Таким образом, предконцепция по Биону - это не идея, а скорее потенциал идеи. Только в соединении предконцепции с реальностью возникает концепция, то есть мысль или интерпретация.
Бион предположил, что устройство мышления аналитика о пациенте является процессом, который начинается с некоторого особенного факта в процессе накопления фактов, захватывающего внимание исследователя таким образом, что остальные встраиваются в модель или конфигурацию за счет своей связи с этим «выборочным фактом», когда , отринув память и желание, он достигает состояния «равномерно-распределенного внимания».
Вот как описывает Бион механизм возникновения, если так можно сказать, интуиции.
В мышлении аналитика была: «эволюция, буквально, схождение в неожиданной интуиции массы, предположительно, несвязанных, непоследовательных событий, которым, таким образом, даны последовательность и значение, не обретенные прежде… Это переживание напоминает явление превращения шизопараноидной позиции в депрессивную…. Из материала, порождаемого пациентом, возникает, подобно узору калейдоскопа, конфигурация, которая представляется принадлежащей не только раскрывающейся ситуации, но и множеству других, неочевидно связанных, и которые и не планировалось связывать"
Клиническая виньетка от Рональда Бриттона, принадлежащего к кляйнинанцам.
«Миссис Х начала сеанс с жалобы на мое минутное опоздание, и продолжила, описывая себя, как беспощадно выставленную с предыдущего сеанса. После короткого перерыва она рассказала мне сон. Она была на вершине горы. Также, на вершине был огромный гриб. Она боялась, как бы ее не столкнули, но она тоже была воткнута там. Ее муж беспомощно говорил откуда-то из-за горы: «Давай! Нам надо двигаться, чтобы добраться туда». Затем, она добавила: «Он, должно быть, на нижнем склоне».
Ее последующие ассоциации касались раздражения отцом, который всегда приносил большие корзины фруктов и овощей, а после паузы она заговорила о мужчине-пациенте, чьи сеансы следовали за её, как более привилегированном, так как она подозревала, что он – обучающийся аналитик.
Предметом (выборочный факт), пишет Бриттон, целиком поглотившим мое внимание, было замечание, что, чтобы «двигаться», ей необходимо спуститься «по склону». Я взял его, имея в виду, что любой прогресс значил для нее движение вниз от воображаемой позиции на «вершине» нынешних привилегий. Прочие мои мысли сплотились вокруг этой идеи. Мысли (уже накопившиеся у меня в голове со времени начала нашей работы) из частичных идей о ее зависти, моем удовлетворении, и ее относительном восстановлении от серьезной депрессии, моем внимании к ее ревности к другим пациентам и к собственному брату, и трактовка ее отождествления с довольно грандиозным отцом. К этому, пока я слушал её на сеансах, автоматически добавилось мое толкование символики сна и осознание её чувства возмущения. Мои сознательные чувства в контрпереносе были хорошо представлены во сне беспомощностью её отца: «Давай! Нам надо двигаться, чтобы добраться туда». С тех пор, как мое внимание было поглощено идеей ее веры в то, что любой прогресс понуждает ее спускаться «вниз по склону», мои свободно накапливающиеся мысли выстроились вокруг этой идеи, и в моей голове возникла структура.
Я дал интерпретацию: «Вы чувствуете себя отторгнутой и приниженной мной, потому что не можете быть, как я».
Она отреагировала, бурно согласившись и добавив: «Но это так, как есть! И я уверена, что так будет всегда».
Хотелось бы отметить, говорит Бриттон, что выборочный факт не только ориентировал меня, но держался хода мышления пациентки, тогда как если бы я более спонтанно отслеживал материал, то мог бы быть пойман на даче символических интерпретаций ради демонстрации бессознательных представлений. Это могло повлечь за собой риск введения моих собственных готовых сверхценных идей, привязанных к таким эмблемным частичным объектам, как «грудь» или «пенис».
Итак, подытоживая, хотелось бы отметить, что, возможно, в феномене интуиции лежит встроенный, унаследованный код, помогающий организовывать и интерпретировать факты встречи с реальностью. При определенном развитии навыков наблюдения за определенными фактами, эту способность можно развить.
Как говорил Фрейд, « техника, как бы то ни было, очень проста.
Она просто заключается в ненаправленности внимания на какую-либо частность
и в установлении равномерно-распределенного внимания".
Наши знания как аналитиков, которые знают как работает психика, знают стадии психосексуального развития, наш опыт, натренированный слух, насмотренное зрение, - все это позволяет нам усовершенствовать этот код, сделать его навыком, и затем, инструментом, которым можно полноценно работать.
Но здесь очень важно не быть захваченным какой либо идеей, теорией, гипотезой до начала слушания. Потому что вокруг этого ложного факта может выстроиться ложная концепция, а вовсе не интуиция.
Важно различать неосознанные желания аналитика с настоящими интуитивными прозрениями, и удерживаться от неосознанного отыгрывания с его стороны.
Таким образом, открытость своим чувствам и ощущениям, доверие к себе и к миру, большая насмотренность, эрудированность, опыт, желание познавать мир, себя и другого, вглядываться в глубину, желание познать структуру мира и поиск закономерностей - все это является основой феномена интуиции.
Автор: Петрище Елена Ласловна
Психолог, Супервизор, Психоаналитик Семейный психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru