В одном городе российской глубинки, где асфальт заканчивается на въезде, а вода в кранах поднимается только до второго этажа, жил да был пиит. Не Пушкин, конечно, а так, скорее, эпигонствующий графоман с претензией на индивидуальность. Звали его Николаем Эзоповым. Стихи он сочинял так, что даже дворовая собака Шарик, услышав про «маша-каша-рожь-дождь», забывала куда зарыла кость, поджимала хвост и жалобно скулила.
Долгие годы Николай творил в стол, вернее, в холодильник — туда он клеил стихи на магнитах: «Молоко убежало — администрации все мало!». Но однажды случилось чудо: городской паблик, обычно заполненный сплетнями, склоками и объявлениями о продаже кур-несушек принял его вирши. И понеслось!
Первый пост: «В кране вода — не H2O, а муть! Мэр, ты бы лучше закупил минералку как-нибудь!»
Люди ахнули. Пенсионерки в комментариях восхищались: «Нашёлся талант!» Молодёжь ржала: «Коля, ты чё, новый Крылов? Дай две рифмы на слово «унитаз»!» А Николай, окрылённый, рифмовал всё яростнее: «Контейнеры полны — вонь до небес! Мэр, ты бы сам здесь вынес мусор, как минимум, раз шесть!»
Город замер в ожидании: когда же власть ответит? А власть… промолчала. Зато Николай проснулся «звездой». Его цитировали в магазине «Пятерочка» при выборе гречки, а почтальонша Люда шептала: «Это он про нашу воду написал! Я теперь чай из бутылок завариваю!»
Но слава — дама капризная. Через какое-то время тем для вирш не осталось. Николай уже сочинял про лужи: «После дождя — сплошной позор! Администрация спряталась за забор?»
Но народ зевал: «Опять лужи? Да мы их с пелёнок знаем!»
Тогда рифмоплёт перешёл на прозу. И понеслось: «Снег выпал? Администрация виновата! Не посыпали реагентами Млечный Путь!», «Дорогу отремонтировали? Почему не все пять? Это дискриминация пятой улицы!», «Сквер благоустраивают? Лучше б вакцину от весенней слякоти изобрели!»
Горожане хмурились: «Коля, да что ты всё ноешь! Может, сам попробуешь мусор убрать?» Но Николай, уверенный в миссии борца-правдоруба, копал глубже: «Виноваты чиновники! Они… они даже погоду портят!»
Однажды приехал из областного центра начальник, человек с лицом, как у помятого пельменя, вызвал Эзопова к себе. Народ затих: «Неужели посадят?» Но чиновник сказал: «Товарищ Эзопов! Вы так яростно критикуете — видимо, знаете, как надо. Назначаем вас ответственным за благоустройство!»
И тут Николай, что называется, присел в самый нижний присед. В первый же день он узнал, что бюджет города — это не миллионы, а три рубля, бутылка клея и мечта. Что снег убирают работяги, а не чиновники лично лопатой. А когда Эзопов попытался изучить вопрос качества питьевой воды, выяснил, что «маша-каша» рифмуется с «денег нет и не будет».
Запросился Николай на гражданку. Почуял одним местом, что либо выгонят под это место коленом за профнепригодность, либо отправят туда, где шьют рукавички. Такое, оказывается, сплошь и рядом среди чиновничьей братии происходит.
Мораль: не рой другим яму. А то, как у нас водится, выроешь — и сам станешь главным землекопом, а то и того хуже…
И. Верная