Тифлисский лабиринт: Молодой Сосо – революционер, бандит или...?
Ранняя биография Иосифа Виссарионовича Джугашвили, вошедшего в историю под псевдонимом Сталин, окутана плотной завесой тайны, мифов и противоречий. Официальная советская историография рисовала образ несгибаемого революционера, верного ленинца, прошедшего суровую школу подполья, ссылок и тюрем. Однако при внимательном изучении документов царской полиции и жандармерии, а также воспоминаний современников, вырисовывается куда более сложная и неоднозначная картина, особенно касающаяся его деятельности в Тифлисе (ныне Тбилиси) в начале XX века. Этот период включает не только подпольную работу и партийную борьбу, но и участие в дерзких «экспроприациях» (вооруженных ограблениях) и, что самое интригующее, подозрения в сотрудничестве с царской тайной полицией – Охранкой.
Тифлис на рубеже XIX-XX веков был бурлящим котлом. Крупнейший город Кавказа, многонациональный, с развивающейся промышленностью, он стал одним из главных центров революционного движения в Российской империи. Здесь активно действовали различные партии и группы – социал-демократы (разделенные на фракции большевиков и меньшевиков), эсеры, анархисты, национальные организации. Молодой Иосиф Джугашвили, исключенный из Тифлисской духовной семинарии за неблагонадежность, с головой окунулся в эту подпольную жизнь. Он быстро выдвинулся в ряды местных социал-демократов, примкнув к радикальному большевистскому крылу РСДРП. Его партийные псевдонимы – Коба, Сосо – стали хорошо известны в революционных кругах Закавказья.
Деятельность молодого Кобы была типичной для профессионального революционера того времени: организация рабочих стачек и демонстраций, создание подпольных кружков, распространение нелегальной литературы, участие во внутрипартийной борьбе (в Грузии особенно острой была полемика между большевиками и меньшевиками, имевшими здесь сильные позиции). Он неоднократно подвергался арестам и ссылкам, но каждый раз умудрялся бежать или возвращался к подпольной работе.
Однако деятельность большевиков не ограничивалась пропагандой и агитацией. Для финансирования партии практиковались так называемые «экспроприации» – вооруженные ограбления банков, почтовых карет, казначейств. Одной из самых громких акций такого рода стало ограбление кареты Государственного банка в Тифлисе на Эриванской площади 13 июня 1907 года, организованное легендарным боевиком Камо (Симоном Тер-Петросяном) под общим руководством кавказских большевиков, включая, как считается, и Сталина (хотя степень его непосредственного участия в планировании и исполнении остается предметом споров). Эта дерзкая акция, сопровождавшаяся взрывами и стрельбой, принесла партии огромную сумму денег, но вызвала скандал даже в социал-демократической среде и привела к временному исключению Сталина из Тифлисской партийной организации.
Важнейшим элементом подпольной работы была нелегальная печать. В Тифлисе, в районе Авлабар, большевики организовали тайную типографию, одну из крупнейших на Кавказе. Здесь печатались газеты («Пролетариатис Брдзола» – «Борьба Пролетариата»), листовки, прокламации, книги Ленина и других партийных лидеров. Типография была мастерски законспирирована: вход в нее располагался на дне глубокого колодца во дворе одного из домов. Это был настоящий подземный бастион революционной пропаганды.
Именно с провалом этой Авлабарской типографии в апреле 1906 года и связана одна из главных загадок, породивших подозрения о связи Сталина с Охранкой.
Тайна Авлабарской типографии: Случайность или операция прикрытия?
15 апреля 1906 года Авлабарская подпольная типография была обнаружена и ликвидирована тифлисской жандармерией. Это был серьезный удар по кавказским большевикам. Официальная версия обнаружения типографии, зафиксированная в полицейских рапортах, выглядит почти анекдотично: якобы один из жандармских офицеров, ротмистр Лавров, совершая обход вверенного ему участка, совершенно случайно решил заглянуть в заброшенный колодец во дворе дома № 7 по Авлабарской улице и заметил там веревочную лестницу, ведущую в подземелье. Спустившись вниз, он и обнаружил тайную типографию со всем оборудованием и свежеотпечатанными материалами.
Эта версия «случайной находки» сама по себе вызывает сомнения, учитывая важность объекта и мастерство конспирации подпольщиков. Но еще больше вопросов возникает при сопоставлении этого события с другими документами того времени.
Дело в том, что Иосиф Джугашвили к 1906 году был уже хорошо известной фигурой для тифлисской жандармерии. Еще в марте 1901 года ротмистр Рунич доносил начальству о его причастности к социал-демократическому движению. В сентябре того же года Рунич производил обыск на квартире, где проживал Джугашвили. Его имя неоднократно фигурировало в полицейских донесениях и агентурных сводках. Казалось бы, жандармы должны были прекрасно знать его в лицо и по имени.
Однако в архивах тифлисской полиции сохранился крайне любопытный документ – донесение полицейского сотрудника (филера) Гуровича от 8 апреля 1906 года, то есть ровно за неделю до провала Авлабарской типографии. В этом донесении Гурович сообщает о делегатах, выехавших из Тифлиса на IV (Объединительный) съезд РСДРП в Стокгольм. Перечисляя делегатов от фракции меньшевиков (Ной Жордания, Георгий Ерадзе и др.), он затем пишет: «...от фракции „большинства“ – Михаил Бочоридзе и некий Сосо-интеллигент».
Эта формулировка поразительна. Почему давно и хорошо известный жандармерии Иосиф Джугашвили, один из лидеров тифлисских большевиков, вдруг превращается в полицейском донесении в «некоего Сосо»? Не выглядит ли это как сознательное искажение информации, попытка скрыть личность человека, отправляющегося на партийный съезд?
Именно это несоответствие и породило гипотезу о том, что провал Авлабарской типографии не был случайностью, а стал результатом предательства, причем предателем мог быть сам Сталин. Согласно этой версии, Сталин, являясь секретным агентом тифлисской жандармерии, сообщил о местонахождении типографии. А чтобы вывести своего ценного агента из-под подозрения со стороны товарищей по партии, начальник Тифлисского губернского жандармского управления полковник Засыпкин (или другие чины Охранки) не только организовал «случайное» обнаружение типографии, но и обеспечил своему агенту алиби, отправив его делегатом на съезд в Стокгольм за неделю до провала. С этой точки зрения, странная запись в донесении филера Гуровича о «некоем Сосо» была лишь частью операции прикрытия, призванной скрыть истинную личность и роль Джугашвили.
Конечно, это лишь гипотеза, основанная на косвенных уликах и подозрительных совпадениях. Возможно, филер Гурович действительно не знал Сталина в лицо или допустил ошибку. Однако эта версия объясняет странную «слепоту» полиции по отношению к известному революционеру и его удачное отсутствие в Тифлисе в момент провала важнейшего подпольного объекта. Тайна Авлабарской типографии остается одной из темных страниц ранней биографии Сталина, подпитывающей сомнения в его безупречном революционном прошлом.
Призраки Охранки: Шифровки, донесения и пропавшее дело №...
Подозрения о возможном сотрудничестве Сталина с царской Охранкой основываются не только на странных совпадениях вроде истории с Авлабарской типографией, но и на некоторых документальных свидетельствах, обнаруженных в архивах уже после революции. Эти документы, хотя и немногочисленные и порой неоднозначные, рисуют тревожную картину.
Одним из наиболее серьезных свидетельств является письмо полковника Отдельного корпуса жандармов А. М. Ерёмина, отправленное 12 июня 1913 года начальнику Енисейского охранного отделения А. Ф. Железнякову. В это время Сталин находился в очередной ссылке в Туруханском крае (Енисейская губерния). Полковник Ерёмин, занимавший высокий пост в полицейском ведомстве (вероятно, в Особом отделе Департамента полиции, курировавшем политический сыск), в своем письме, касавшемся надзора за ссыльными, мимоходом упоминает: «Административно высланный в Туруханский край Иосиф Виссарионович Джугашвили-Сталин, будучи арестован в 1906 году, дал начальнику Тифлисскаго Г. Ж. Управления [Губернского Жандармского Управления] ценныя агентурныя сведения…»
Это прямое утверждение высокопоставленного чина жандармерии о том, что Сталин в 1906 году (как раз в год провала Авлабарской типографии!) предоставлял жандармам «ценные агентурные сведения». Конечно, можно предположить, что полковник Ерёмин ошибался, был дезинформирован или имел свои причины оговорить Сталина в служебной переписке. Однако сам факт существования такого документа в официальных архивах Охранки выглядит весьма компрометирующе. Что это были за «ценные сведения»? Кого или что он выдал? Ответов на эти вопросы письмо Ерёмина не дает.
Другой интригующий документ был найден в фонде Енисейского губернского жандармского управления. Это письмо из Департамента полиции Министерства внутренних дел, отправленное енисейскому губернатору 18 июня 1913 года под грифом «Секретно». В письме сообщалось о решении Особого Совещания при МВД (орган, занимавшийся внесудебными репрессиями) выслать «крестьянина Тифлисской губернии и уезда селения Диди-Лило Иосифа Виссарионова Джугашвили», уличенного в принадлежности к революционной организации, в Туруханский край под гласный надзор полиции на четыре года. Но самое интересное содержалось во втором пункте постановления: «оставить без дальнейшего исполнения состоявшееся о нем 7 июня 1912 года постановление Особого Совещания…»
О каком же постановлении Особого Совещания от 7 июня 1912 года, касавшемся личности Джугашвили, идет речь? Почему оно было отменено или «оставлено без дальнейшего исполнения»? Что в нем содержалось? Возможно, именно это постановление могло бы пролить свет на истинные отношения Сталина с властями. Однако, как отмечают исследователи, ни самого этого постановления 1912 года, ни других материалов, на основании которых оно было принято, в архивных делах Сталина обнаружить не удалось. Они либо были уничтожены (самим Сталиным после прихода к власти?), либо до сих пор засекречены.
Исчезновение потенциально компрометирующих документов из архивов – само по себе подозрительный факт. Оно лишь усиливает сомнения и подогревает версии о том, что в прошлом Сталина были эпизоды, которые он хотел скрыть любой ценой. Призраки Охранки, кажется, продолжают витать над его ранней биографией, оставляя больше вопросов, чем ответов.
Агент "Осип"? Споры о прошлом Сталина – цена власти и тайны архивов
Версия о том, что Иосиф Сталин в молодости был секретным сотрудником (агентом-провокатором) царской Охранки (ему даже приписывали агентурный псевдоним «Осип»), является одной из самых спорных и скандальных тем в его биографии. Эта тема активно обсуждалась еще при жизни Сталина (особенно его политическими противниками, например, Львом Троцким), а после его смерти и открытия части архивов получила новый импульс.
Сторонники этой версии приводят целый ряд косвенных доказательств и подозрительных фактов, помимо уже упомянутых документов и истории с Авлабарской типографией:
- Частые аресты и удивительно легкие побеги из ссылок: Сталина арестовывали много раз, но ему неоднократно удавалось бежать из сибирских ссылок (из Сольвычегодска, из Нарыма), что было крайне сложно сделать без помощи извне или особого отношения со стороны властей.
- Избирательность репрессий: Иногда после провалов подпольных организаций арестовывали многих рядовых членов, но сам Сталин оставался на свободе или отделывался относительно легким наказанием.
- Финансовые вопросы: Не всегда понятно, на какие средства существовал профессиональный революционер Джугашвили, не имевший постоянного заработка. Охранка же щедро платила своим агентам.
- Свидетельства современников: Некоторые бывшие революционеры и даже сотрудники Охранки (хотя их показания часто противоречивы и требуют критической проверки) намекали на возможное сотрудничество Сталина с полицией.
Однако противники этой версии выдвигают свои контраргументы:
- Отсутствие неопровержимых доказательств: Прямых документов (агентурных донесений, подписанных Сталиным, расписок в получении денег и т.п.), однозначно доказывающих его работу на Охранку, до сих пор не найдено.
- Возможность фальсификации: Некоторые документы, вроде письма Ерёмина, могли быть ошибочными или даже сфабрикованными позже врагами Сталина.
- Альтернативные объяснения: Частые побеги могли быть следствием хорошей организации и помощи товарищей, а также халатности или коррумпированности местной сибирской администрации. «Счастливые случайности» могли быть просто совпадениями.
- Идеологическая несовместимость: Трудно представить, чтобы убежденный большевик и будущий вождь мирового пролетариата одновременно служил царской тайной полиции.
Дискуссия осложняется тем, что значительная часть архивов Охранки была либо уничтожена во время революции и Гражданской войны, либо позже подверглась чистке уже при советской власти. Сталин, став всесильным диктатором, имел все возможности для уничтожения любых компрометирующих его материалов.
Тем не менее, сам факт наличия документов с прямыми (письмо Ерёмина) или косвенными (донесение Гуровича, упоминание пропавшего дела 1912 года) указаниями на возможную связь Сталина с Охранкой заставляет задуматься. Даже если он не был штатным агентом, не мог ли он в какой-то момент, например, после ареста в 1906 году, поддаться давлению и дать жандармам некую информацию в обмен на освобождение или смягчение участи? Не могло ли это «сотрудничество» быть эпизодическим и вынужденным?
Ответы на эти вопросы, возможно, навсегда останутся скрытыми в глубинах архивов или уничтожены временем и властью. Однако сама тень подозрения, павшая на раннюю биографию «вождя народов», многое объясняет в его дальнейшей психологии и политическом поведении. Человек, имевший в своем прошлом тайну, которую нужно было скрывать любой ценой, вероятно, был обречен на вечную подозрительность, недоверие к окружающим и беспощадность к тем, кто мог знать или догадываться о его секретах. Мания преследования, поиски «врагов народа», кровавые чистки 1930-х годов, уничтожение старой большевистской гвардии – не были ли они отчасти порождены страхом разоблачения, желанием навсегда похоронить призраков своего тифлисского прошлого? Тайна «агента Осипа», даже если она навсегда останется лишь гипотезой, бросает зловещий отсвет на всю последующую историю советского государства и его вождя.