Сходили с дочерью в Мастерскую «12» Никиты Михалкова на постановку по самой, наверное, известной пьесе М. Горького – «На дне». В свое время смотрела один из спектаклей цикла «Метаморфозы» - визитной карточки данного театра, мне он показался достаточно симпатичным. Стало интересно, что еще происходит в рамках театрального организма Мастерской, тем более, что постановка достаточно свежая: премьера состоялась в середине декабря 2024 года.
У режиссера Романа Мархолиа внушительный багаж работ в разных театрах страны, для нас же случилось первое знакомство с его творчеством, с чем-то сравнить и оценить стилистику сложновато, поэтому просто немного опишу, как все выглядело.
Место действия осовременено: это не убогая грязная ночлежка, а скорее хостел капсульного типа. У каждого из героев есть своя койка – и больше ничего, никаких вещей. В общем пространстве стоит также большой металлический стол с необходимыми для чаепития предметами, кулер, диван, несколько стульев. У персонажа Васьки Пепла (С. Хачатуров) спальное место чуть побогаче, что подчеркивает его особый статус: он был любовником хозяйки ночлежки – Василисы (Т. Разоренова).
В самом начале действа на сцене появляются чистильщики, которые в защитных костюмах как бы проводят санитарную уборку помещения.
Если говорить о внешнем виде героев, то налицо некая каша из эпох. К примеру, участковый полицейский Медведев (С. Баталов) одет в мундир, напоминающий о времени написания пьесы, а обитательница ночлежки - проститутка Настя выглядит, как интердевочка 90-х. Если у Луки (С. Яцко) длинный плащ и заплечный мешок, характерный для странников, наверное, любого времени, то, к примеру, Анна (В. Соловьева) – смертельно больная жена слесаря Клеща (А. Кижаев) передвигается в пространстве сцены с помощью современных ходунков.
Остальные герои выглядят более нейтрально, без перекосов, но все вместе напоминают набор фигур для кукольного домика: сценическое пространство слишком стерильно и необжито. Не хватает того самого ощущения «дна», которое так давит в пьесе Горького, хотя в устах героев те же слова, те же мысли.
Знакомство с героями происходит тоже весьма современно: на экранах появляются имена или прозвища, названия глав, как номерки на табло в МФЦ .
Мне показалось, что несмотря на то, что от данной постановки скорее веет оптимизмом (кстати, режиссер уверен, что пьеса про «неистребимый вкус к жизни ее персонажей, яростное стремление человека продлить свои дни, несмотря на суровые предлагаемые обстоятельства. Горький любуется бурностью русского человека, его устойчивостью, гибкостью и жизнелюбием.»), она несет в себе черты некоего «нового дна». Вокруг достаточно людей, которые живут ничего особо не делая и никаким образом не стремятся менять ситуацию. Пока возможно наскрести какие-то копейки на выпивку – пьют, пока можно вести досужие разговоры – разговаривают, пока можно мечтать и придумывать себе любовь – мечтают, пока можно бесконечно пересказывать прошлое - пересказывают.
Этот спектакль смотрится как реалити про глубинку, где возможно кто-то кого-то и поколотит, кто-то умрет, не получив лечения, кто-то помогает скупать краденое, кто-то забредет и эдаким коучем начинает продавать людям пустые мечты. И даже когда персонажи, пирующие за столом в финале, узнают, что Актер (А. Ведменский) повесился на пустыре – это не воспринимается так страшно, как когда пьесу читаешь.
Может быть, сама наша реальность приучила нас воспринимать все иначе, ибо насмотришься роликов в телеграм-каналах, как люди гибнут в авариях, в результате взрывов, жестоких драк и издевательств, даже выстрелов в упор - все это снимается либо на камеры, установленные в общественных местах, либо даже на телефоны и самое поразительное – на этих же кадрах всегда есть люди, которые даже не оборачиваются на происходящее или остаются безучастными.
«Новое дно» как будто в первую очередь в равнодушии людей друг к другу – и в этом смысле постановка удалась. Я увидела безучастность, равнодушие и извечный статус «моя капсула с краю». Немногие из героев вызывает симпатию.
А вот актеры, сыгравшие в постановке, в основном, очень понравились! Из тех, кого уже перечислила, запомнилась Тамара Разоренова – хищная, жестокая Василиса, искренний, душевный и порывистый Актер - Алекандр Ведменский, метущийся, желающий освободиться из оков обреченности на криминал Пепел в исполнении Сергея Хачатурова. Также запомнились немного нелепый, со следами былой изнеженности Барон Данилы Дзыгара, дерзкий, резкий и словно бы опасный Сатин Георгия Иобазде, одновременно и карикатурный, и очень точно схваченный типаж Татарина ( сиречь практически любого мусульманина в русской реальности) - актер Северуллах Наврузбеков.
Были и менее удачные работы, а у каких-то персонажей и актеров просто меньше текста и возможности запомниться.
Насчет Сатина есть такой момент: в другом составе этого спектакля его играет Михаил Пореченков, изначально он должен был быть и в нашем. Но я очень рада, что у нас был именно Иобадзе, его игра очень понравилась и дочери тоже.
При появлении на сцене легенды - Светланы Крючковой в роли Квашни, в зале раздались аплодисменты. Светлана Николаевна безусловно хороша, роль небольшая, но очень характерная. Сергей Баталов - тоже очень известный актер старшего поколения, был мне знаком в основном по фильмам, на сцене видела его впервые – сложилось ощущение, что примерно все роди у него в одном амплуа.
Игорь Яцко – еще одна «звезда» и, пожалуй, его работа была несколько неожиданна. Его Лука как будто бы не может вызывать симпатию. Когда читаешь книгу, это как-то меньше ощущается, тут же как будто сразу ясно: пустослов и весьма дешевый проповедник, устраняющийся при любой возможности от какого-то реального поступка. Его сочувствие содержит в себе какую-то издевку, интонацию затертых истин.
В целом, не жалеем, что сходили на этот спектакль. Все же пьеса очень сильная, даже если ее немного «продезинфицировать». Характеры, прописанные Горьким, стоят внимания. Ряд моментов показались странными ( музыкальное иллюстрирование происходящего песнями Высоцкого, например, или те же костюмы), «дно», как уже отметила, воспринималось иным, крылатые фразы как-то прошли мимо ушей, но ощущение, что в душе реакция на происходящее на сцене есть, хочется задуматься над теми или иными моментами, получено.