Когда мы с ним съехались, я верила: всё у нас будет по любви.
Без этих вечных "должна", без манипуляций через чувство вины, без вечных жертв в одну сторону.
Верила... наивно. Потому что семья — это, конечно, поддержка. Но только пока помощь — это выбор, а не обязанность. Он с самого начала говорил:
— Моя мама — святая женщина. Мы ей должны всё. Я тогда только улыбалась. Ну а что? Мама — значит мама. Я была готова к уважению. К доброте. К компромиссам.
Но я не была готова... к вторжению. Вечером он позвонил с работы.
— Мамка к нам переедет. На пару месяцев, пока решим её вопросы. И тишина. Вы знаете это ощущение? Когда всего за одну секунду всё внутри холодеет. Как будто тебе резко показывают: твой голос в этом доме вообще не важен.
Я попыталась возразить мягко: — У нас нет места. У нас малыш. У нас работа, нервы, усталость. Мы сами едва живём. Он раздражённо бросил:
— Это моя мать. И точка. Точка...
На всех моих "я чувствую", "мне сложно", "я не готова".
Точка — на уважении к