— Здесь пахнет смертью… и страхом, Элиас.
Леди Ариэль Ветерлис фон Эвергрейв, высокая и статная, облачённая в дорожный плащ из эльфийской ткани, брезгливо сморщила нос. Воздух возле Тихой Нивы был пропитан смрадом разложения. Её взгляд скользнул по искорёженному полю. Земля здесь напоминала израненного зверя: мечи, щиты и человеческие тела торчали из грязи, как обломки недавней боли. Картина войны была безобразной: деревья, некогда стройные стражи леса, теперь чернели обугленными остовами. Их ветви, словно молящие о пощаде руки, тянулись к низкому серому небу.
Земля, истерзанная копытами демонических тварей, покрылась заплатками крови и пепла. Кое-где валялись разорванные штандарты Аркетрии, брошенные в грязь, точно символы павшей надежды. Рядом с телами павших воинов лежали демоны. Их иссиня-чёрная кожа покрывалась жуткими знаками, будто выжженными молнией. Рога, когти, кости — всё это усеивало поле, источая тошнотворную вонь серы и гнили. Даже в смерти они не теряли своей первобытной злобы. От одного взгляда на них кровь стыла в жилах.
Элиас, её давний советник, следовал за ней, сохраняя видимое спокойствие. Высокий, поджарый, с длинными каштановыми волосами, в которых уже проскальзывала серебряная нить, он внимательно изучал поле. Его глаза — серо-голубые, задумчивые — скользили по обломкам оружия, следам копыт, клочьям знамён. Он будто собирал рассыпавшиеся фрагменты картины, стремясь понять, что произошло. Каждый труп, каждая трещина в земле — для него были частью загадки, которую нужно было разгадать.
— Первым этих тварей заметил обычный пастух из Тихой Нивы, — произнёс Элиас, нарушая гнетущую тишину. — Он пас скот неподалёку от деревни. Стал первой жертвой. К счастью, неподалёку был аркетрийский патруль. Они не успели его спасти, но вступили в бой и остановили демонов. Почти все погибли… но они уничтожили тварей до того, как те достигли деревни. По словам выживших, демоны невероятно сильны и агрессивны.
Ариэль медленно двинулась к центру поля, где особенно остро ощущалось присутствие демонической энергии. Там, среди обломков и крови, лежало поверженное чудовище — воплощение разрушения. Его раскалённые когтистые лапы были вывернуты под неестественными углами, пасть, полная зазубренных зубов, сочилась дымящейся черной слизью. В глазницах — мёртвая пустота, но даже сейчас в них мерещилось что-то живое, злое, будто огонь не угас окончательно.
Вокруг демона валялись тела солдат, точно опавшие листья вокруг поваленного дерева. Одни были разорваны, как тряпичные куклы, другие — обуглены до неузнаваемости. Лишь по лохмотьям формы можно было понять, что когда-то это были люди. Один из воинов — совсем юнец, с лицом, ещё не сформировавшимся в мужское, — лежал, прижавшись к туше чудовища, словно искал в нём защиту. Его окоченевшая рука сжимала обломок сломанного меча. Глаза были широко раскрыты, взгляд застыл в ужасе перед чем-то, что невозможно представить. Рядом — другой солдат. Его тело истерзали так, словно кто-то просто играл с ним, как с игрушкой.
Ариэль осторожно прошла дальше, ступая между обгорелыми останками. Под сапогом хрустнула рукоять меча, и она едва заметно поморщилась. Воздух был насыщен запахом смерти и едким зловонием демонской плоти. Она проникал глубоко в лёгкие, вызывая тошноту и холодную дрожь внутри.
— Откуда они взялись? — голос Ариэль дрогнул. В нём звучало не только недоумение, но и страх. — Как такое могло случиться? Эти твари — порождения хаоса и тьмы. Как они очутились здесь? Без предупреждения, без знамений… словно вынырнули из ниоткуда?
Элиас развёл руками:
— Неизвестно, моя леди. Жители Тихой Нивы не видели ничего необычного. Ни порталов, ни предзнаменований. Просто появились… и напали.
Он задумчиво нахмурился, как человек, который уже начал собирать в голове цепочку догадок.
— Могу лишь предположить, что они нашли брешь в нашей пограничной защите.
Леди Ариэль внимательно посмотрела на советника, вчитываясь в каждое слово. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах плескалась надежда — слабая, как пламя свечи в ветер.
— Может быть, это всего лишь случайность? Досадное стечение обстоятельств?
Его молчание стало ответом лучше всяких слов.
Элиас нахмурился — казалось, её слова причиняют ему боль.
— Я не опираюсь на пустые домыслы, госпожа, — твёрдо ответил он, будто прочёл её невысказанные мысли. Сделав шаг к краю поля боя, где земля была особенно истерзана демонской энергией, советник продолжил:
— Не стоит забывать, что гномы уже давно сообщают о недостатке ресурсов для защиты границ с Ша’караном. Возможно, демоны воспользовались именно этим уязвимым местом, чтобы проникнуть в наш мир.
Он наклонился и поднял с земли обугленный осколок демонического когтя. Внимательно осмотрев его, Элиас добавил:
— И ещё один важный момент, госпожа. Обратите внимание на их тактику. Они действовали не хаотично, а слаженно — как опытные воины. Это говорит о наличии командира, стратега, разбирающегося в военном деле. Дикие твари вряд ли способны на такое.
С этими словами он отбросил осколок когтя и повернулся к Ариэль.
— Боюсь, моя госпожа, это лишь предвестник бури, — произнёс он, и в его голосе сквозило беспокойство. — До сегодняшнего дня мне не доводилось сталкиваться с подобным злом, но однажды старый солдат из гарнизона поведал мне историю, от которой кровь стынет в жилах. Он служил на границе с Ша’Караном, когда демоны вырвались из-под земли и атаковали укрепления. Они двигались, как саранча — бесстрашно, численно превосходя защитников. Тогда армию спасло только самоотверженное сопротивление. Потери были огромны. И до сих пор эти воспоминания преследуют его каждую ночь.
Ариэль внимательно посмотрела на него.
— Вы полагаете, это не единичный случай?
— К сожалению, боюсь, что это лишь начало, моя леди, — мрачно ответил Элиас. — После Тихой Нивы пришло ещё три донесения о подобных инцидентах.
Леди удивлённо вскинула брови.
— Три? Почему я узнаю об этом только сейчас?
— Информация поступила совсем недавно. Первое нападение было на шахтах Молот-Камень, у гномов. Там появился всего один демон, но он сумел пробиться через охрану и нанести серьёзный урон. Гномы потеряли около двадцати горняков и нескольких стражников.
— Молот-Камень… — задумчиво повторила она. — Это важный стратегический объект. Что ещё?
— Второе нападение случилось неподалёку от Топорной равнины. К счастью, пострадавших нет — местные охотники сами справились с тварью.
Элиас помолчал, прежде чем продолжить.
— Третье… третье произошло на отдалённой ферме близ Ланрийского тракта. Погибла вся семья фермера и все работники. Никто не выжил. Мы точно не знаем, сколько их было. Следов тоже почти нет. Похоже, сейчас где-то на Ланрийском тракте свободно передвигается целый отряд демонов. Крагн уже отправил туда своих лучших бойцов для патрулирования и поиска.
Ариэль побледнела. Картина складывалась страшная — четыре нападения в разных концах страны.
— Что если это не совпадение, Элиас? — произнесла она, не отрывая взгляда от мёртвой земли. — Я боюсь, что это лишь разведка боем. Если такие атаки станут регулярными, у нас начнутся не только проблемы с демонами, но и с эльфами, и с гномами.
Элиас помрачнел. Его взгляд стал ещё проницательнее, будто он уже видел в будущем то, что ещё не успело случиться.
— Вы опасаетесь за Тригард? — спросил он, словно прочитав её мысли.
Ариэль кивнула, не отводя взгляда от мёртвой земли позади.
— Поодиночке ни гномы, ни эльфы, ни люди не смогут противостоять полномасштабному вторжению демонов, — произнесла она, озвучивая свои страхи. — Нам нужен союз. Единая армия, способная дать отпор этой угрозе. Иначе всех нас ждёт гибель. Нужно действовать.
Элиас вздохнул, соглашаясь с каждым её словом. Он понимал: на карту поставлено не только благополучие Аркетрии, но и само существование Тригарда. Хрупкий мир между народами, заключённый десятилетия назад, мог рухнуть под натиском новой тьмы.
— Вы правы, госпожа, — сказал он, и в голосе его проскользнула горечь. — Мы должны действовать быстро и решительно. Иначе эта тьма поглотит нас всех.
— Тогда я предлагаю не терять времени, — Ариэль развернулась к нему. В её голосе звучала железная решимость. — Нам необходимо срочно вернуться в Аркемонт.
Элиас коротко кивнул.
— Как скажете, моя госпожа.
Они направились к своим коням, которые терпеливо ждали их неподалёку, привязанные к одному из немногих уцелевших деревьев. Ловким движением Ариэль вскочила в седло своего вороного жеребца. Элиас последовал её примеру, легко оседлав серого мерина. Отряд телохранителей, до этого момента державшийся в тени, мгновенно окружил их, готовый к движению.
— Кстати, Элиас, — обернулась Ариэль, когда они выехали на дорогу, ведущую к столице, — Иллариэль подтвердил свой визит? Он прибудет в срок?
Советник на мгновение задумался, перебирая в памяти последние известия.
— Да, моя госпожа. Вчера прибыл гонец из Сильвариэна. Его величество прибудет в Аркемонт через пять дней, как и было запланировано.
Ариэль кивнула, удовлетворённая ответом. Визит Иллариэля имел ключевое значение для её плана. Союз с эльфами был не просто желательным — он был необходимым условием выживания Тригарда. А получить его было невероятно сложно. Именно поэтому она возлагала большие надежды на эльфийского правителя.
За последние годы отношения между людьми и эльфами становились всё более напряжёнными — как натянутая тетива лука, готовая вот-вот лопнуть. Торговые споры, пограничные конфликты, взаимные обвинения в нарушении древних договоров — всё это медленно, но верно подтачивало основу их союза. Эльфы, гордый и своенравный народ, всё чаще смотрели на людей свысока, считая их грубыми выскочками, забывшими свои корни. Люди же отвечали недоверием, упрекая эльфов в высокомерии и безразличии к судьбе остального мира.
Иллариэль был одним из немногих, кто видел за этими раздорами общую угрозу. Он понимал, что демоническая тьма не делит народы по крови или языку. Как и Ариэль, он видел приближающийся шторм — и знал, что только вместе можно ему противостоять. К тому же, они были старыми друзьями. Годы доверия и совместных решений давали ей уверенность: он выслушает, примет всерьёз и, возможно, поддержит.
— Надеюсь, он оценит серьёзность ситуации, — пробормотала Ариэль себе под нос, — на кону стоит будущее Тригарда.
Элиас, услышав её слова, кивнул.
— Не сомневайтесь, моя госпожа. Он не станет игнорировать опасность, угрожающую его народу. Вместе мы найдём путь к решению.
Ариэль благодарно посмотрела на советника. Элиас всегда находил нужные слова, даже когда вокруг сгущались тени. Его опыт и хладнокровие были бесценны. Она знала: в любой буре он будет рядом — твёрдый, как скала.
Оставив позади поле боя, где пал отряд храбрых воинов, Ариэль и Элиас двинулись в сторону Аркемонта. Степной ветер трепал края плащей, свистел в ушах, словно напоминая о бренности всего сущего. Кони несли их прочь от смерти и отчаяния, но мысли Ариэль оставались там — среди разломанного железа и истерзанных тел.
Её взгляд был направлен на дорогу, убегающую к горизонту, но разум блуждал по залам Совета Аркетрии, где плелись интриги, рождались предательства и решались судьбы целых народов. Она чувствовала: тьма сгущается над Тригардом. Хрупкий мир, завоёванный поколениями, снова находится на грани крушения.
— Ваше сиятельство, вы глубоко погружены в мысли, — произнёс Элиас, нарушая молчание кареты. Его голос звучал ровно, как всегда, но в нём проскальзывала еле уловимая тревога за госпожу. — Позвольте узнать, что так сильно вас тревожит?
Ариэль медленно выдохнула, словно вернулась из глубин собственных раздумий, и устало прикрыла глаза.
— Всё, Элиас. Просто всё, — тихо ответила она. — Император Левин IV… Его необдуманные реформы вызвали волну недовольства среди народа. Священнослужители недовольны, считая, что их служение не получает должной поддержки. А эти демонические набеги становятся всё более организованными. Крагн, конечно же, использует это как повод для наращивания военной мощи, что неизбежно приведёт к напряжению с нашими соседями.
Элиас слушал внимательно, не перебивая. Он знал: когда Ариэль говорит так, она не просто делится своими опасениями — она ищет выход из запутанного лабиринта, где каждый шаг может стать последним.
— Гарретт… Как он снова выскользнул из рук Сиднира? — спросила она, чуть приоткрыв глаза. — Неужели Златоустый действительно так искусен, что ему удаётся постоянно обводить вокруг пальца Мастера Теней?
— Гарретт Златоустый — человек скользкий, ваше сиятельство, — ответил Элиас, слегка нахмурившись. — Его связи и влияние порой кажутся безграничными. Иногда создаётся впечатление, будто он предугадывает ходы Сиднира заранее. Но я уверен: рано или поздно он совершит ошибку. И тогда мы сможем его взять.
Ариэль покачала головой с выражением раздражения.
— Он полезен Империи, пока это так, я готова закрыть глаза на его махинации. Но моя терпимость не безгранична, Элиас. Как бы он ни был нужен казне, я не позволю ему ставить под угрозу безопасность страны. Сиднир должен найти хоть что-нибудь. Мне нужны доказательства, чтобы обуздать этого хитреца. Если он действительно так хорош, значит, его падение будет тем более оглушительным. Каждому должно быть ясно: даже Златоустый не избежит расплаты, если его деяния угрожают Арктерии.
Тем временем они приближались к столице. На горизонте показались высокие башни и крепостные стены Аркемонта — словно древние стражи, охраняющие покой города. Город, раскинувшийся у подножия гор, поражал величием. Белоснежные здания, крыши разных цветов, украшенные барельефами, сияли в лучах солнца. По улицам сновали торговцы, ремесленники, солдаты и праздные горожане. Воздух был напоён ароматами специй, свежего хлеба и цветов.
Но даже эта красота не могла скрыть того, что город дышал напряжением. Оно витало в каждом взгляде, в каждом шепотке между прохожими, в тревожных перешёптываниях у лавок и рынков. Аркемонт ждал. Что именно — никто не знал. Но что-то грядущее было уже рядом.
Миновав величественные городские врата, Ариэль на вороном жеребце влилась в бурлящий поток столичной жизни. Аркемонт встретил её суетой и яркими красками. Торговцы зазывали покупателей, предлагая диковинные товары из дальних стран. Уличные музыканты выводили весёлые мелодии, создавая иллюзию праздника. По мостовым сновали посыльные, разнося важные сообщения, а стражники в блестящих доспехах следили за порядком, готовые пресечь любое беспокойство.
Город жил обычной жизнью, словно не подозревал о нависшей над ним угрозе. Но Ариэль чувствовала иное. За маской благополучия скрывалось напряжение — она видела его в быстрых, тревожных взглядах горожан, слышала в обрывках разговоров о демонах, о росте цен, о страхе перед завтрашним днём. Люди не знали всей правды, но интуитивно ощущали: что-то идёт не так.
Она миновала шумные улицы и людные площади, направляясь прямиком во дворец — грандиозное сооружение, возвышавшееся над городом, как символ власти и силы. Её небольшой отряд телохранителей старался не привлекать внимания. Проехав через главные ворота, Ариэль оказалась во внутреннем дворе, где её уже ждали слуги. Она легко спешилась, передала поводья конюху и коротко кивнула Элиасу на прощание, прежде чем направиться внутрь.
Советник проводил её взглядом, затем развернул коня и поскакал прочь — к встрече с представителем торговой компании. Им предстояло обсудить поставки продовольствия в гарнизоны столицы.
Дворец не был вычурной резиденцией, полной роскоши и драгоценных камней. Это была настоящая крепость, воздвигнутая из серого гранита, пропитанного веками истории. Каждый камень здесь дышал мощью и незыблемостью, напоминая о величии Аркетрийской империи. Толстые стены, узкие бойницы, высокие башни — всё говорило о том, что это место создано для защиты, а не для показухи. Здесь не было места излишествам. Лишь строгие линии, лаконичные формы и геральдические символы, напоминавшие о высоком предназначении тех, кто в нём живёт.
Внутри дворца царила атмосфера сдержанной элегантности. Просторные залы с высокими сводами украшали ковры ручной работы и гобелены — на них запечатлены былие Аркетрии: великие битвы, триумфы, заключённые союзы. Тяжёлые дубовые двери, массивные столы и кресла из ценных пород дерева создавали ощущение устойчивости и основательности. Столетиями в этих стенах жили и работали советники императоров, принимая решения, от которых зависело будущее империи. Здесь вершились судьбы государств, здесь же плелись интриги, способные их разрушить.
Этот дворец был больше чем резиденцией правителей. Он был символом власти, сердцем Аркетрии, местом, где решались судьбы мира.
Преисполнённая решимости, Ариэль направилась к своим покоям. Её ждали неотложные дела, нерешённые вопросы, и предстояло найти путь сквозь надвигающуюся тьму.
Она скинула дорожный плащ и отдала его служанке, затем сбросила сапоги и ступила на прохладный мраморный пол. Её личные апартаменты были островом спокойствия среди бушующего шторма. Никаких тревог, никаких глаз, только утончённая роскошь и уединение.
Стены, обитые шёлком мягкого лазурного оттенка, ловили свет, струящийся из высоких арочных окон. В центре комнаты стоял изящный столик из чёрного дерева. На нём — аккуратные стопки пергаментов, чернильница и гусиное перо. Полки вдоль стен хранили книги в резных переплётах: трактаты по истории, военному искусству, магии и философии. Каждый том был словно ключ к знанию, к силе, к пониманию того, что может спасти мир.
Тяжёлые бархатные портьеры заглушали городской шум. В углу тихо журчал фонтан, его вода переливалась всеми цветами радуги. Рядом благоухали экзотические растения, привезённые из далёких земель. Ароматы мирры и сандала наполняли воздух, мягко унося тревоги прочь.
Ариэль окинула взглядом свои покои, затем подошла к столу и опустилась в кресло, обитое мягким бархатом. День выдался тяжёлым. Но отдыхать было нельзя. Сейчас ей нужно было сосредоточиться. Мысли, как солдаты на параде, должны были выстроиться в строй.
На резной столешнице из тёмного дерева лежали стопки донесений, отчётов и карт, скреплённых сургучными печатями с имперским гербом. Ариэль бегло оглядел знакомые символы, разделяя документы в уме на «важное» и «срочно нужное».
Первым она взяла доклад с места нападения на Тихую Ниву. Читала медленно, вдумчиво, не пропуская ни одной детали. Описания павших, следы когтей и зубов, обрывки демонической брони — всё это складывалось в мрачную картину произошедшего.
Отложив отчёт, Ариэль взяла следующий — о нападении на шахты Молот-Камень. Гномы, как всегда, были скупы на слова, но за сухим языком доклада чувствовалась тревога. Потеря двадцати горняков и нескольких стражников стала для них тяжёлым ударом. Они требовали немедленного усиления границ — и они были правы.
Третий доклад вызвал у неё особое содрогание. Нападение на ферму близ Ланрийского тракта было настолько жутким, что даже у Ариэль, привыкшей к жестокости войны, по коже пробежал холодок. Семья — старики, женщины, дети — была уничтожена без остатка. Тела изуродованы до неузнаваемости. Земля выглядела так, словно её специально выжгли, чтобы никто не вернулся. Она заставила себя дочитать до конца. В самом конце, почти шёпотом, значилось: …выживших нет.
Ариэль отбросила бумагу и откинулась на спинку кресла. На мгновение ей показалось, что воздух в комнате потяжелел. Мысленно она прошла по полям смерти, представила лица тех, кто больше никогда не заговорит. Душевная боль пришла внезапно, но глубоко.
Она закрыла глаза и вспомнила древние легенды. Время, когда мир был молод. Война Творцов. Мордек, бог тьмы, восстал против других богов и создал армию демонов, чтобы погрузить мир в хаос. Лишь объединившись, остальные божества смогли запечатать его и изгнать его порождения в Безмолвные земли.
Но если демоны снова вырвались на свободу — значит ли это, что Мордек вернулся? Или кто-то другой овладел силой, способной управлять ими?
Вспомнились слова Элиаса. Не отдельные доклады, а общая картина. Слишком организованно. Слишком скоординированно. Демоны — создания хаоса, инстинктов и разрушения. Они не строят планов, не ждут, не действуют слаженно. А здесь…
Что-то не сходилось. Кто-то направлял их, как нитями, дергал за каждое движение. Но кто? И кому это выгодно?
Первым в голову пришёл Крагн — глава Имперской армии Аркетрии. Его мотив был очевиден: он жаждет войны. Под предлогом демонической угрозы он получит неограниченные ресурсы, укрепит влияние и может спровоцировать конфликт с эльфами или гномами. Его ненависть к другим расам давно перестала быть тайной.
Но всё было слишком прямо. Слишком явно.
Император Левин IV. Его власть держалась на грани. Народ недоволен, казна пуста, границы неспокойны. Демоническая угроза могла стать удобным поводом — способом отвлечь внимание, сплотить страну перед лицом общего врага, вернуть себе доверие. «Патриотизм — последнее прибежище негодяя», — всплыла в памяти Ариэль старинная фраза. Подходит ли она к Левину? Возможно. Но слишком уж это похоже на клише.
Гарретт Златоустый — мастер интриг и финансовых игр. Для него хаос — почва для роста. Поставки еды, оружия, лекарств — всё можно продать по завышенной цене. Он умеет извлекать выгоду даже из чужого горя. Однако управление демонами — не его стихия. Его сила в золоте и связях, а не в темной магии.
Сиднир Зеркальный, Мастер Теней. Его преданность Империи не вызывала сомнений. Он всегда был её невидимым щитом, готовым на всё ради безопасности государства. Но мог ли он, человек принципиальный и честный, пойти на такой шаг ради предотвращения ещё большей катастрофы? Ариэль не хотела в это верить.
Торговые компании? У них были ресурсы и влияние, но мотив оставался неясным. Разруха, война, хаос — всё это ударит прежде всего по их прибыли. Зачем им провоцировать вторжения, которые принесут им одни убытки?
Оставались эльфы и гномы. Но зачем им нападать на Аркетрию? Эльфы слишком горды, чтобы опускаться до таких методов. Гномы же, хоть и осторожны, всегда предпочитали стабильность. Война с людьми им не нужна.
Но что, если внутри этих народов существуют отдельные группы — радикалы, секты, фанатики — чьи цели расходятся с интересами своих народов? Эльфы, стремящиеся восстановить величие древности? Гномы, жаждущие отомстить за старые обиды? Исключать ничего нельзя.
В просторном кабинете Мастера Теней царил полумрак. Тяжёлые бархатные портьеры глушили свет свечей, расставленных на массивном столе из чёрного дерева. Стены украшали резные панели с изображениями древних сражений империи. В центре комнаты тихо потрескивали дрова в камине, отбрасывая колеблющиеся тени на книжные шкафы. На полках — сотни томов в кожаных переплётах: от магических трактатов до политических хроник. Чучела зверей и птиц, искусно выполненные таксидермистами, замерли в вечной тишине, словно слушали, что будет дальше.
И среди всего этого — Сиднир Зеркальный. Высокий, стройный, с пронзительным взглядом янтарных глаз. Казалось, он сам был частью этой тьмы — воплощение власти, загадочности и холода. Его черты лица, острые и правильные, как вырезанные из льда, подчёркивали аристократическое происхождение. Короткие волосы цвета воронова крыла аккуратно зачёсаны назад. Чёрный камзол без лишних украшений подчеркивал осанку воина, а на пальце поблескивал фамильный перстень. Он стоял у высокого окна, словно статуя, вглядываясь в городские улицы, где таились тысячи секретов.
Стоя в задумчивости, он понимал: многое зависит от его решений. От решений Мастера Теней. И именно в этот момент его внимание привлекло едва заметное движение — тень, отделившаяся от стены.
Кира "Безликая" появилась бесшумно, как само ночное небо. Невозможно было сказать, когда она материализовалась. Её облик — совершенство скрытности. Облегающий чёрный костюм, расшитый серебряными узорами, переливался при каждом шаге, словно поглощая свет. Лицо скрывала маска, меняющая оттенки от серебра до глубокого чёрного. За плащом прятались клинки — холодное дыхание смерти.
Сиднир даже не вздрогнул. Он давно научился чувствовать её присутствие. Но каждый раз, глядя на неё, восхищался. Годы тренировок, природный дар, абсолютная контроль над собой — она была идеальным орудием Теней.
Сиднир на мгновение закрыл глаза, взвешивая каждое имя, каждый шаг. Затем произнёс:
— Крагн. Генерал Крагн Молот-Стальной. Ветеран сотен сражений. Его имя внушает страх врагам и трепет союзникам. Но именно его жажда власти и слепая преданность Империи делают его опасным. Он готов пойти на всё ради расширения границ Аркетрии, даже если это обернётся кровью. Демоны для него — не больше чем пешки. Если он посчитает их полезными, он их использует. И не задумываясь сожжёт половину страны, лишь бы добиться своего.
Он сделал паузу.
— Гарретт Златоустый. Этот делец проникает повсюду, где есть шанс заработать. Он продаст собственную тень за горсть золотых. Его связи тянутся от подземелий Аркемонта до королевских дворов. У него нет морали, только алчность. А хаос — его стихия. Чем больше паники, тем выше цены. Не удивлюсь, если он стоит за спекуляциями на демонической угрозе. Только вот демоны — не товар, который можно контролировать. Он может и сам не понимать, с кем связался.
Ещё одна пауза. Тишина стала ощутимой.
— И Элиас. Не стоит его недооценивать. Советник Леди Ариэль. Серый кардинал, плетущий интриги за кулисами. Его влияние на неё растёт с каждым днём. Он направляет её решения, как корабль по течению. При этом его истинные цели остаются загадкой. Это и тревожит больше всего. Он слишком умен, слишком хладнокровен, чтобы быть просто советником. За благочестивой маской может скрываться замысел, способный разрушить всю Империю.
Сиднир взглянул на Киру. Его голос стал твёрже:
— Я не исключаю и саму Ариэль. Она молода, но умна. Воля у неё железная, и она верит в справедливость. Именно это делает её опасной. Идеалисты часто становятся марионетками в чужих руках. Возможно, она даже не догадывается, что её используют.
Он отвернулся от окна, его взгляд стал холодным.
— В нашем деле нельзя доверять никому, Кира. Все они — потенциальные враги. И каждый из них может быть причастен к этой игре.
Сиднир вновь повернулся к окну, устремив взгляд на своё отражение в стекле. В полумраке кабинета его лицо казалось маской, скрывающей сложную сеть интриг и обмана. Он видел, как плетутся нити власти, как сталкиваются интересы, как рушатся империи. – Мне нужно контролировать ситуацию, – прошептал он, обращаясь скорее к самому себе.
– Вы упомянули Элиаса, Мастер, – тихо произнесла Кира. – Его влияние на Леди Ариэль действительно тревожит. Что прикажете делать?
Сиднир нахмурился, размышляя, как перед лицом сложной загадки.
— Элиас — паук, плетущий сеть интриги незримой для всех, кроме тех, кто знает, куда смотреть. За маской мудрости скрывается что-то большее. Он направляет Ариэль, но не ради её интересов. Нужно понять его истинную цель. Она может стать ключом к её действиям… или к её падению.
Кира кивнула.
— Поняла. Я начну.
Но Сиднир жестом остановил её.
— Прежде чем ты уйдёшь — есть ещё поручение. Относительно леди Ариэль. Для наблюдения за ней я хочу вовлечь Лиру «Призму». У них особая связь. Пусть станет нашими глазами. Её отчёты помогут составить полную картину и вовремя заметить опасность.
Кира склонила голову.
— Будет сделано. – И, как тень, растворилась в темноте кабинета, оставив Сиднира одного с его мыслями.
Он снова посмотрел в окно. Аркемонт расстилался внизу — мерцающий, живой, но теперь каждый его огонёк казался предзнаменованием беды. Как будто сам город готовился к пламени.
Дело было запутанным. Слишком много неопределённостей. Слишком много игроков, чьи намерения скрывались за масками. Но одна истина была ясна: это будет игра до конца. Игра, где цена ошибки — гибель Империи.
И Сиднир знал: он должен выиграть. Любой ценой.