оглавление канала, часть 1-я
В один из осенних дней я стояла на краю только что вырытого котлована и орала на всю округу, надрывая голосовые связки:
- Петрович!!! Чтоб тебя лихоманка взяла!!! Ты чего тут нарыл, пенек трухлявый?! Ты что, вешек не видел?! Тебя надо за ручку водить, что ли?! Закапывай этот клин обратно!!! Иначе я тебя сама тут закопаю!!!
Коренастый мужичок лет сорока, с обвислыми казачьими усами и красным обветренным от долгого пребывания на открытом воздухе лицом, стоял рядом со мной, сдвинув на лоб серую рабочую кепку и конфузливо чесал затылок, глядя на «дело рук своих». Рядом надсадно гудел экскаватор, и молодой паренек испуганно выглядывал из кабины, будто стараясь решить для себя, то ли спрятаться внутри, то ли бежать в лес от греха подальше. Петрович невнятно мычал, пытаясь перевалить свою вину на паренька, вероятно, рассчитывая, что на мальца я так орать не буду.
- Так… Это… Сергеевна, мне Васек, где вешки поставил, там я и копал…
Говорить он старался в сторону, надеясь, что я не учую запах перегара после вчерашней пьянки. Нет, у меня в лесу мужики иногда тоже, бывало, перебарщивали, но работу свою на следующий день исполняли с удвоенным рвением. А тут… Я сощурилась, словно дикая кошка перед нападением, и прошипела ему чуть ли не в ухо:
- А глаза у тебя на что? Если ты ими не пользуешься, значит, они тебе без надобности, так?
Петрович от меня шарахнулся, будто я и впрямь хотела ему выколоть глаза. При этом он чуть не свалился в котлован. Удержавшись с трудом от падения на самом краю, он забормотал:
- Ты чего, Сергеевна… Да я ща, все мигом исправлю. Тут делов-то!!! Два раза ковшом скребануть… - И опрометью кинулся к трактору.
Я, покачав головой, развернулась и пошла к маленькому бревенчатому домику, который стал на время стройки моим пристанищем. Жилищем своим я была довольна. Одна комната с печкой и умывальником в углу вполне меня устраивали. В тайге мне приходилось жить и в худших условиях. До начала морозов предстояло выкопать котлован и залить фундамент, а потом поставить над ним большую «теплицу» с печами, чтобы зимой не останавливать работы по строительству. Слава Богу, погода этой осенью меня радовала. Стояли прохладные, но сухие и солнечные дни.
Сенькина идея по строительству комплекса пришлась как нельзя кстати к моему душевному состоянию. Уже после недельного пребывания здесь я стала спокойнее спать ночами, и какая-то звериная тоска почти перестала терзать мою душу долгими темными вечерами. Набегавшись за день, я падала на свою жесткую кровать и спала мертвецким сном до самого утра безо всяких видений и тревожных мыслей. О недавней истории напоминал только ключ на моей груди. Изредка я доставала его и смотрела пристально на расправляющего крылья журавля, а мысли мои уносились совсем в другую сторону. Насмешливая улыбка и лукавый взгляд чуть прищуренных темно-серых глаз то и дело вставали перед моим мысленным взором. С того памятного события в подземелье монастыря я ни разу не видела Михаила. Казалось бы, ну не видела и ладно. Но что-то цепляло и бередило душу только при одном воспоминании о нем. Я злилась и обзывала себя нехорошими словами, типа «глупая курица», но все было напрасно. У меня даже мелькнула дурацкая мысль, а не приворожил ли он меня? Но тут же отбрасывала эту глупость в сторону, так как не верила в его способности, как ворожеи.
Перед своим отъездом я еще раз встретилась с отцом Андреем и сообщила ему о своем решении покинуть город. Благочинный отнесся к моему стремлению слиться с природой с полным пониманием и одобрением. Так что в случае какой-либо нужды братство знало, где меня можно было найти. Но я очень надеялась, что таковой в ближайшее время не случится. Сестра несколько раз звонила, чтобы узнать, как продвигается стройка, но, подозреваю, что главной причиной было совсем не производство. Сенька хотела убедиться, что я в полном порядке, а моя душа, наконец, успокоилась. И я изо всех сил старалась ее в этом убедить. Я даже подумывала, что, когда окончу это строительство, вернусь опять в лес, где все было просто и понятно, где люди говорили, что думали на самом деле, где слова «дипломатия» и «интриги» были не в ходу, а белое называлось белым, черное – черным, и никакой тебе мистики.
Поздним вечером, когда холодный ветер сильными порывами раздевал до нага продрогшие деревья, срывая с них остатки пожелтевших листьев, я сидела за столом над разложенными на нем бумагами. Усилием воли пыталась сосредоточиться на технических характеристиках будущего здания, когда в дверь постучали. Не отрывая взгляда от чертежей, с досадой буркнула:
- Да… Открыто!
Дверь тихонько скрипнула, и я замерла, забыв выдохнуть. На пороге стоял… Волков. Оглядевшись по сторонам, он поморщился и ворчливо произнес:
- Ну ты и забралась в глушь… Еле тебя отыскал…
Я, наконец, выдохнув, охрипшим голосом спросила:
- Зачем…?
С ответом он не торопился. Поставив в угол два пузатых пакета с какой-то снедью, он снял куртку, пристроил ее на гвоздике рядом с дверями, по-хозяйски своей танцующей походкой прошел к столу и уселся на табурет, словно всегда тут был. Посмотрел на меня долгим взглядом и с едва заметной усмешкой спросил:
- Что, зачем?
А я начала злиться. Только-только я стала приходить в себя после всех приключений, как явился-не запылился он, словно призрак из прежней жизни. Глянув без приязни на его пиратскую физиономию с отросшей бородой, я сухо повторила свой вопрос:
- Зачем искал?
Он вздохнул тяжело, словно я потребовала его рассказать наизусть всю таблицу натуральных логарифмов, и проговорил, словно оправдываясь:
- Понимаешь… После твоего внезапного исчезновения я подумал, что так даже лучше… А потом оказалось, что… В общем, жизнь без тебя стала блеклой, скучной и неимоверно глупой. И я подумал, что должен тебе это сказать. – И он как-то обезоруживающе, почти застенчиво улыбнулся.
А я про себя зло подумала: «Сказать он хотел, блин!!» Вслух жестко проговорила:
- Ну что? Сказал? Теперь можешь ехать обратно!
Он в притворном испуге замахал на меня руками:
- Ты что, выгонишь человека в такую непогодь, в ночь?! Да, даже плохой хозяин в такую погоду собаку на улицу не выгонит!!! А ты хочешь выгнать меня?! – И добавил чуть лукавым тоном: - Правда, хочешь?
Я посмотрела ему прямо в глаза и твердо проговорила:
- Правда, хочу… Надеюсь, ты не пешком сюда пришел, а приехал на машине. Так что на мою бессердечность можешь не пенять.
Он грустно посмотрел на меня, а потом печально произнес:
- Бедная девочка… - А мне захотелось чем-нибудь в него запустить. Я сжала челюсти так, что захрустели зубы, стараясь сдержать горячие злые слезы, подступившие к глазам. Не выдержав его взгляда, в котором было… Там было все и даже больше. То, чего я никак не ожидала увидеть. Там была любовь и какая-то бесконечная нежность. Я крепко зажмурилась, мысленно повторяя про себя, как молитву: «Пусть он уйдет… Пусть он поскорее уйдет…» И даже с закрытыми глазами я чувствовала этот его взгляд, который словно обнимал меня, согревая своим теплом. Я услышала, как он поднялся и осторожно подошел ко мне. Присел рядом на корточки и положил сильную и теплую ладонь мне на колено. Я дернулась, словно меня прижгли каленым железом. А он заговорил тихо, словно бы и вовсе не со мной:
- А ты помнишь…? Там, в доме Сташевского? Помнишь, Журавушка?
Я удивленно распахнула глаза. Этот голос я узнала сразу. Это он тогда… И очень глупо спросила:
- Так это был ты??? Ты вытащил меня из рушившегося дома?! – Он, вместо ответа, на мгновение прикрыл глаза. А я продолжила его спрашивать: - И ты был тем, кто следил за мной, кого не смог вычислить Аникеев?
Михаил состроил скорбную рожицу и с наигранной обидой произнес:
- Почему это «следил»? Я не следил… Я охранял тебя. Но, должен сказать, это было не очень легко. Ты настолько непредсказуема в своих действиях, что мне с огромным трудом удавалось не выпускать тебя из виду… А еще компания подобралась «теплая». И всем было до тебя дело. Кстати, об Аникееве… Ты как догадалась?
Я пожала плечами.
- Разные мелкие детали… - И тут же задала свой вопрос: - А ты? Ты как догадался?
Волков хмыкнул:
- Это было нетрудно, зная то, что знал я…
Мне до смерти захотелось выяснить, что же такое знал он? Но сдержалась. Черт с ним, с Аникеевым!!! Передо мной сидел мужчина, который, кажется, признавался мне в любви, разве время думать о каком-то там киллере?!
Я смотрела на него со смешанным чувством удивления и какого-то облегчения. Волков широко улыбнулся и проговорил, протягивая мне ладонь:
- Ну что? Мир? – Я продолжала молчать, а он серьезно проговорил: - Давай начнем все с самого начала. Меня зовут Волков Михаил Игнатьевич. – Он встал, и на гусарский манер щелкнул каблуками и коротко кивнул головой.
А я тихонько засмеялась…
Конец