Вступление
Задувает тоскливый ноябрьский ветер, пахнущий отъездом и умиранием. Мы стоим между столовой и караулом, больше места нам не нужно. Огромное пустое пространство будит печальные воспоминания. Вместе с нами, на много рядов вглубь, невидимые, стоят мёртвые.
«На обратном пути» или «Возвращение» — самостоятельное и сильное произведение, не требующее обязательного знания предыдущей книги «На Западном фронте без перемен». Прямой очевидной связи нет, персонажи новые, а основные действия происходят в послевоенный период. Весь опыт пережитой войны будет постепенно восстанавливаться «здесь и сейчас» через воспоминания и разговоры героев.
Роман переносит нас во времена окончания Первой мировой войны, в окопы немецких солдат на Западном фронте, пусть и формально — только на время пролога. Лейтмотив книги — адаптация после войны, потерянность и внутренние конфликты усталых бойцов, кризис идентичности, контраст между фронтом и миром.
Предлагаю заглянуть в мысли, скрытые за траншейным лицом, и исследовать травму мирной жизни. Для этого я разделил книгу на несколько смысловых уровней, которые, как мне кажется, помогут лучше понять её содержание.
Тематические смыслы
- Мир, за которым стоят кровавые тени прошлого. Радостное ожидание, удивление, гнев, разочарование, принятие… Поиск нового места в жизни напоминает болезненные, а зачастую и смертельные конвульсии. Солдаты думали, что их возвращения ждут, но мир таков, что все по-прежнему заняты собой: «Мы им были куда милее героями, и желательно подальше». Бунт против «нормальной жизни», кажущейся фарсом после фронтового братства, чередуется с экзистенциальными кризисами и попытками убежать от прошлого.
Между солдатами и не-солдатами непреодолимая пропасть. И кроме нас самих, нам никто не поможет.
- Внутренняя политика и осмысление настоящего. С внешней стороны никто не отменял политической турбулентности: инфляция, социальный разрыв, голод, назревание гражданской революции. С внутренней существуют такие понятия, как «Отечество», «честь», «нация»… Каково выжить и увидеть подмену идеалов на интересы: алчная индустрия, тщеславные дипломаты, праздные генералы, когда на кону стояла собственная шкура?
Я был молчалив, печален, в голове стучало, что от всех заоблачных грёз о жизни и любви остались только винтовка, жирная ш-ха и глухой рокот на горизонте, к которому мы медленно приближались.
- Юность и образы из довоенной поры. Не совсем очевидно, но не стоит забывать, что многие солдаты здесь — это недавно подросшие подростки. Взросление, и без того непростая часть жизни, накладывается на ещё одну, ещё более сложную — на войну. Отсюда и непонимание родных и близких. Такой суровый способ взросления оставляет только воспоминания, которые теперь кажутся живее действительности. Но реальность пересиливает — всё пошло кувырком, как бы не хотелось вырваться из ужасающей недвусмысленности последних лет.
Я смотрю и смотрю; тут больше, чем можно видеть, тут ещё воспоминания, печаль и счастье минувшего.
- Потерянное поколение. За статистикой вражеских потерь всегда стоит немой вопрос, который не принято задавать, чтобы не сеять панику: а сколько полегло наших? Солдаты — это не циферки в сводках, это чей-то многолетний опыт и чудо жизни, это чьи-то прочитанные книги и мечты в живом сердце, это сотни тысяч семей, сограждан, специалистов. Это поколение: надежда, вера, воля, сила и умения. Да, враги исторически не оставляют другого выбора, но как же тяжело об этом думать, особенно сейчас. В книге круг замыкается и повторяется заново, под неодобрительное молчание ветеранов, ведь они уже за его пределами…
Наше будущее мертво, потому что мертва несшая его юность.
- Воинское братство. На фоне висящих кишок на колючей проволоке, кровавого поноса, грязи и горящего железа воинское братство — единственная настоящая опора и надежда. Каждая смерть словно раствор, а время в траншее — направленное усилие, скрепляющее воинские будни в монолит фронтовой чести самым естественным образом — инстинкт выживания. Выдержит ли оно новую реальность мирного времени?
То, что не удалось смерти, сумела жизнь – она нас разлучила.
Вывод
Ремарк сам побывал на войне и был ранен осколками – экзистенциальный опыт и травма «изнутри». Поэтому натуральность описываемых событий явно чувствуется в тексте, словно сам бредёшь по острым осколкам жизни босыми ногами. Ведь смыслы и состояния в какой-то степени универсальны.
Это не антивоенная проза. Это скупая на комплименты реальность, безразлично отрывающая гранатами ноги и направляющая дуло револьвера в глотку выжившим. И Ремарк блестяще выдержал этот стиль: сдержанный, но эмоциональный язык. Нет романтизации страданий. Короткие, рубленные фразы с минимумом метафор. Отсутствие пафоса и морализаторства. Это антитеза лживой риторике. Это уважение к боли, которую нельзя выразить словами.
Хорошо разговаривать, когда под словами — счастье, когда слова выходят лёгкие, живые. Но как может помочь такая непостоянная и обманчивая штука, как слова, если кругом беда?
Так что это за мир? Мир, вырванный с корнем. Под сапогами усталых и выжженных пленных судьбы. Эхо голосов мёртвых и кошмары сражений, где железа было больше, чем человеческой плоти, хоть и последней тоже хватало. Но каким бы ни был мир, вопреки всему ещё осталось кое-что важное…
И это что-то — жизнь. Та самая, что вырывается из-под обстрелов, прячется в воронках и, стиснув зубы, шепчет: «Ещё один день». 10/10.