Экстремальная замена. Приключенческая повесть. Часть 2.
Все части повести здесь
– Ну, вот видите, а утверждаете, что ничего не знаете о детях. Не знаю, встретимся ли мы с вами завтра, но поверьте – в доме вам будут искренне рады, домработница покажет вам все, что нужно и все объяснит. У вас нет больше вопросов?
– Есть. Только один.
– Я готов ответить на него.
– Скажите, ваша секретарь, что мне звонила – блондинка?
Он как будто сначала не понимает – спрашиваю я серьезно или шучу, но потом, понимая, что я просто ерничаю, чуть приподнимает уголки губ, видимо, это означает у него улыбку, и говорит:
– Вы правы – она блондинка.
– По телефонному разговору это было понятно. До свидания, Ратибор Львович.
Часть 2
Я встаю со стула, и он, подняв на меня взгляд, спрашивает:
– Что-то не так?
– Извините, что отняла ваше время. Секретарь ничего не сказала мне ни о каких особых условиях, думаю, это ее упущение.
– Вы не согласны?
– Я живу с родителями, они близкие мне люди, и я не хотела бы свести встречи с ними к одному разу в месяц. Вся эта затея – я киваю на договор – мне очень не нравится.
– Послушайте, подождите, не уходите! – это странно, но в голосе его я слышу умоляющие нотки – я прошу вас выслушать мои объяснения. Мой ребенок постоянно должен находиться в руках няни – за это я и буду платить вам хорошие деньги. Я – человек публичный... Иногда меня и моих домочадцев преследуют журналисты и репортеры, потому я и проживаю на закрытой территории. И чтобы такая участь не постигла и вас тоже – я и выставляю подобное условие! Послушайте, что вы теряете? Договор подписывается на год – за год вы заработаете столько, сколько не заработаете ни у одного работодателя! Потом мы с вами сможем попрощаться, если вы пожелаете, Изабелла Олеговна!
Нехитрые подсчеты в уме говорят мне о том, что за год на моем счету действительно накопится довольно внушительная сумма, и тогда я смогу осуществить свою мечту – поехать путешествовать. Но моя интуиция подсказывает, что не все так радужно в этом самом договоре и в этом вот найме меня на работу. Сузив глаза, склоняюсь над столом и почти шепотом спрашиваю у него:
– Скажите мне, в чем подвох?
Вблизи его лицо кажется мне еще более привлекательным и еще более грустным. В серых глазах – действительно тоска, такая сильная, что они кажутся неживыми, и в них не читается ничего, кроме боли.
После моего вопроса по лицу его проскальзывает тень.
– А почему вы решили, что тут есть какой-то подвох? – этот человек не был бы успешным бизнесменом, если бы не умел брать себя в руки вот так быстро.
– Потому что вы могли бы просто нанять квалифицированную няню с педобразованием и опытом работы с маленькими детьми. Но вместо этого вы почему-то нанимаете вчерашнюю студентку без малейшего опыта, только что окончившую институт, не самый престижный, кстати, и не знающую, с какой стороны подойти к маленькому дитя. Да еще при этом предлагаете космически высокую зарплату. Значит, подвох точно есть!
– Мне не нужны те качества, которые вы перечислили. Достаточно того, что вы знаете английский, учились в педвузе, вы молода, ответственна, физически развита и у вас есть то, что ценилось во все времена – порядочность и целеустремленность. Изабелла Олеговна, предложите ваши условия. Но только в пределах разумного, прошу вас.
Он вдруг протягивает мне свой телефон, и сердце мое ухает в пятки – на фото девочка с ангельски кукольной внешностью в белом платьице и с белым вязаным ободочком на голове, на ногах – белые носочки. У девочки карие глаза и такая улыбка, что любая на моем месте пропала бы, увидев ее. Она даже... чем-то похожа на меня в детстве, но я знаю, что все маленькие дети, или почти все, похожи друг на друга.
– У вас чудесная дочь. Сомнительно, что я смогу быть для нее хорошей няней, тем более, я читала договор, но вы мне пока не предоставили перечень моих обязанностей.
– Обязанности простые – быть рядом с ней в течение всего времени, кроме дневного и ночного сна, в это время к девочке приставлены сиделки. По мере взросления играть с ней в развивающие игрушки, коих у нее полно, заниматься с ней, возможно, если в будущем вы продолжите сотрудничать с моей семьей в качестве няни – учить английскому. Вот и все обязанности. Ну, и конечно, в доме у меня установлен определенный дресс-код и порядок, который необходимо соблюдать – еще именно поэтому я плачу хорошую зарплату своим сотрудникам. Как видите – все просто.
Мне одной кажется, что все сложно? Мне одной не по себе, когда я думаю о том, что придется жить вне дома длительное время и видеть родителей раз в месяц?
– Изабелла Олеговна, скажите – как часто вы хотели бы видеть своих родителей?
– Три раза в месяц.
– Два. Вы пытаетесь вить из меня веревки.
– Никак нет. Ну, хорошо, пусть будет два.
– Скажите, у вас в резюме прописано, что вы занимались экстремальными видами спорта – скалолазанием, сноубордингом, серфингом...
– С этим покончено.
– Почему?
– Я не хотела бы озвучивать причину, это личные мотивы, которые важны только для меня.
– Ладно, вы правы. Но кроме того, у вас тут еще прописан целый столбец разных занятий... Когда вы успевали?
– В школе и институте – пожимаю я плечом – я – натура увлеченная и действительно много чего умею.
– Да уж... Метание ножей и ушу – таких навыков у моих сотрудников еще не было...
Его взгляд говорит о том, что он сомневается, действительно ли такая особа, как я, способна на все то, о чем указано у меня в резюме.
– Итак... Мы с вами подписываем договор или вы еще в чем-то сомневаетесь?
Он подает мне ручку, но я достаю из сумочки свою. Вижу его недовольный взгляд и кажется, понимаю, в чем дело – ему не слишком нравится моя прямота и то, что я веду себя очень независимо. А чего он ожидал? Что я буду прыгать от радости только от того, что он будет платить мне столько, сколько и хорошие переводчики в месяц не зарабатывают?
Подписываю договор, и он протягивает мне мой экземпляр.
– К обязанностям прошу приступить с завтрашнего дня. В восемь утра за вами приедет машина, чтобы отвезти в мой дом.
– Откуда вы знаете мой адрес? В резюме он не указан, а ваша секретарь проговорилась по телефону, что я живу за городом.
Взгляд его глаз становится удивленным. Кажется, он не ожидал, что я поймаю его вот так.
– Так что?
– Должен признаться, Изабелла Олеговна, что прежде чем пригласить кого-то на работу, я сначала очень тщательно изучаю этого человека.
– И на сколько же тщательно вы изучили меня?
– Я не переходил границы разумного, поверьте.
– Очень на это надеюсь.
– Берегите себя. Итак, завтра, в восемь утра, к этому времени вам нужно быть уже готовой. Не берите с собой много вещей – там не перед кем красоваться. Только персонал дома и усадьбы, и мои домочадцы. Приветствуется строгая классика, никаких мини, пожалуйста, чтобы не шокировать мою мать и сестру, никаких начесов и яркой косметики. Надеюсь, мы поняли друг друга.
– Вполне. Я и так не увлекаюсь всем тем, что вы назвали.
– Очень надеюсь на то, что мы сработаемся. Моя дочь очень нуждается во внимании кого-то близкого, и пока этим человеком будете вы. Думаю, с вашим характером вы уже изучили информацию в интернете, и знаете, что мать Арины оставила нас чуть более десяти месяцев назад, когда дочке исполнилось два месяца.
Я медленно мотаю головой:
– Никакая няня не заменит ребенку мать.
Он молчит, а потом произносит:
– Ну, вот видите, а утверждаете, что ничего не знаете о детях. Не знаю, встретимся ли мы с вами завтра, но поверьте – в доме вам будут искренне рады, домработница покажет вам все, что нужно и все объяснит. У вас нет больше вопросов?
– Есть. Только один.
– Я готов ответить на него.
– Скажите, ваша секретарь, что мне звонила – блондинка?
Он как будто сначала не понимает – спрашиваю я серьезно или шучу, но потом, понимая, что я просто ерничаю, чуть приподнимает уголки губ, видимо, это означает у него улыбку, и говорит:
– Вы правы – она блондинка.
– По телефонному разговору это было понятно. До свидания, Ратибор Львович.
Добравшись до дома, я первым делом начинаю собирать вещи в небольшой компактный чемодан. Только самое необходимое и в соответствии с тем дресс-кодом, который он озвучил. Но вот отказать себе в удовольствии взять удобные джинсы и спортивную обувь я не могу. Быстро собрав все необходимое, спускаюсь вниз, в гостиную, усаживаюсь за барную стойку, служащую обеденным столом и говорю маме:
– Мам, я нашла хорошую работу с очень хорошей зарплатой.
Глаза у мамы светятся от радости и гордости за меня.
– Я даже не сомневалась в тебе, дочка!
– Но мне придется уехать... Конечно, я буду звонить каждый день...
Глаза мамы становятся испуганными. Я не привыкла что-то скрывать от своих родителей, а потому рассказываю ей все о той работе, которую мне предложили. По мере моего повествования выражение лица мамы не меняется – она, по всей видимости, считает эту работу очень плохой идеей.
– Белка, я требую, чтобы ты отказалась от этой работы! Я больше, чем уверена, что там что-то нечисто! Да ты и сама озвучила причины своих сомнений, а теперь и моих тоже! Как можно было подписать такой договор? Тут ведь явно что-то не в порядке! Белка, я тебя не узнаю – ты всегда была такой осторожной!
– Я люблю экстрим, мама. И потом – мне двадцать четыре года, ты думаешь, у меня совсем нет мозгов?
– А ты, часом... не влюбилась в этого Ратибора?
После ее вопроса мне становится грустно.
– Мам, о чем ты говоришь? И как можно вообще было предположить подобное? И года еще не прошло, как не стало Макса... Ладно – я допиваю из кружки налитый чай - мне нужно идти проверить, все ли я собрала. Мам, я буду приезжать два раза в месяц и звонить каждый день, не переживай.
Чмокаю ее в щеку, ухожу к себе наверх, усаживаюсь на кровать и беру фоторамку с фотографией Максима внутри. Провожу по гладкой поверхности, глажу его лицо, в очередной раз любуюсь открытой, искренней улыбкой. Макс... это я виновата... не смогла удержать тебя... И теперь мне с этим жить. Всю жизнь. Ну, да ничего. Ты сам любил это – то, что любила я. Риск, драйв, скорость, ветер, свободу... Я буду бережно хранить память о тебе, тем более, что по-настоящему тебя оплакивала только я...
Вечером, когда отец возвращается после работы, они тихо беседуют с мамой внизу. Наверное, она рассказывает ему о том, что я нашла работу, которая вызывает большие сомнения, потому что скоро папа поднимается ко мне и усаживается рядом.
– Белка... Мы с мамой очень переживаем за тебя. Ты молода, и не можешь видеть истиной картины того, что происходит. Это предложение от бизнесмена выглядит сомнительным в своей порядочности. Почему именно ты? Ведь у тебя даже опыта нет. Вероятно, он хочет использовать тебя в каких-то своих, не слишком честных и порядочных, планах?
– Думаешь, желает продать меня в Турцию в проститутки? – смеюсь я – пап... Пожалуйста, не думайте ни о чем плохом, все будет хорошо! Я была на собеседовании, ознакомилась с договором, все нормально. Прошу тебя, не сомневайся в моих словах и в том, что я делаю. Ты же знаешь меня – я никогда не дам себя в обиду.
– Но ты же помнишь, что уже переживала очень сильный стресс в своей жизни – тогда ты тоже пошла на риск, который не был обоснован и с тех пор зареклась рисковать.
– Папа, это другая ситуация...
– Та же самая, дочка, просто ты видишь ее по-другому. Тут тоже возможен риск, даже вполне вероятен, но ты снова кидаешься в омут с головой. Смотри, как бы потом не пришлось пожалеть...
– Как ты не понимаешь – проработав там год, я смогу, наконец, осуществить свои мечты – путешествовать, посмотреть свою страну и другие страны. Я еще так многого не видела, пап! И вообще – я уже подписала договор, и сдавать назад не буду.
Дневник Эль.
10 сентября 2013 год.
Я ужасно зла и рассержена. Тот парень, которого я видела на крыльце университета, как в воду канул, и мне так и не удалось выяснить, кто он такой. Почему он запал мне в сердце? Раньше ни один из молодых людей не имел на меня такого влияния, а ведь я даже не знаю этого красавчика! Неужели я влюбилась, и это чувство выглядит именно так? Тогда мне искренне жаль всех влюбленных, честно говоря, потому что чувствовать такое – это совсем, совсем не очень. Раздражение и злость вызывает именно то, что будучи смелой в каких-то ситуациях, тут я не смогла такой быть, хотя надо было бы подойти к нему и просто познакомиться. Вряд ли бы он отказался от общения со мной – я умею заинтересовать собеседника и привлечь внимание. Теперь же неизвестно, как и где его можно отыскать, вполне может быть, что он даже не из нашего ВУЗа. Тогда уж лучше выкинуть из головы мысли о нем и заняться учебой.
На сегодня пока-пока.
К восьми утра я ждала автомобиль, который должен был прислать за мной Ледовский. Честно говоря, мне до сих пор не верилось, что все это происходит со мной. Что все решилось и образовалось вот так быстро – буквально в течение вчерашнего дня. Интересно, когда я приеду, он будет дома или нет? Ведь в соцсетях есть информация, что он руководит своим гигантским бизнесом из дома и ведет затворнический образ жизни. И как там все будет? Смогу ли я сработаться с остальным персоналом и подружиться с домочадцами, или пусть хотя бы не подружиться, но понравится им? Как ко мне отнесется дочка Ратибора Львовича?
Все эти вопросы немного волновали меня, и это волнение угадывалось, наверное, в моих глазах и движениях – я нетерпеливо смотрела на часы и иногда делала несколько глубоких вдохов.
Мама следила за мной с беспокойством, а потом подошла и обняла за плечи:
– Дочка, может, передумаешь все же? Еще ведь не поздно...
– Нет, мам, я уже подписала договор и пойду до конца.
– Я тебя прошу – только не теряйся, звони почаще и приезжай.
– Приезжать я смогу два раза в месяц, а звонить буду каждый день.
Когда на мой телефон поступает звонок с незнакомого номера, я выглядываю в окно и вижу незнакомую машину, остановившуюся перед воротами нашего дома. Белая иномарка, новая и дорогая. Металлический голос в телефоне оповещает меня о том, что за мной приехали и ждут. Мама и отец выходят проводить меня, я обнимаю своих родных и долго смотрю потом в заднее окно на их удаляющиеся фигуры. Город мы минуем довольно быстро и скоро уже сворачиваем с трассы на дорогу, ведущую вглубь леса. Вот тут становится по-настоящему страшновато – а ну, как сейчас правда завезут куда-нибудь... Но эти мысли улетучиваются, когда машина выезжает на довольно просторную поляну, на которой стоит огромный дом, напоминающий замок. Восторженно глядя на это монументальное строение, я думаю о том, как же этому самому Ратибору удалось построить такую красоту. Охрана пропускает машину за металлические ворота, и скоро мы тормозим у крыльца дома. Встречает меня молодой мужчина в строгом черном костюме и с дружелюбной улыбкой до ушей. Видимо, ему очень нравится демонстрировать свои ровные, крепкие зубы идеально белого цвета.
– Привет! – говорит он просто, когда водитель открывает передо мной дверь - ты, я так понимаю, Изабелла, няня дочери хозяина?! Ну что же – пойдем в дом, передам тебя с рук на руки домработнице. За вещи можешь не переживать – их отнесут в твою комнату, которая уже, скорее всего, готова.
Вот так просто, без всяких церемоний, он перешел со мной на «ты». Впрочем, удивляться нечему – он такой же сотрудник, как и я.
Я останавливаюсь перед крыльцом, поднимаю голову и внимательно оглядываю фасад дома. Вот на втором этаже дрогнул тонкий тюль – явно кто-то наблюдает за мной оттуда, пока только непонятно, с какой целью. Мелькнула тень, и по ней я поняла, что наблюдатель – женщина.
– Иди, иди – улыбаясь, говорит мне новый знакомый, стоя за моей спиной. И в этот момент я чувствую, как что-то холодное и круглое упирается мне в спину в районе позвоночника.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.